Сонка. Потенциально идеальный японский сонет?

Кому не было интересно свести западные и восточные традиции стихосложения?

Немало было попыток создать союз двух твёрдых форм: европейского сонета и японских хокку.

Мне хорошо знакомы такие формы:
1) рэнга: два хокку + один катрен (3+3+4 = 10 строк, схема ABC ABC DEDE);
2) хокку-сонет: четыре хокку + один ключ-полукатрен (3+3+3+3+2 = 14 строк, схема ABC DBC EFG HFG II).

И явно их гораздо больше, однако японских сонетов по своей схеме я ещё не видел.

Давайте разберемся. Жанры хороши сами по себе, но, как мне кажутся, не достигают идеального баланса, кренясь либо на запад, либо на восток.

Чего не хватает рэнга? Как минимум четырёх строк, а сама структура сонета (усреднённая: катрен — катрен — терцет — терцет) переворачивается. Катрен в сути своей должен задать проблематику сонета, основу повествования.

Хокку-сонет использует двухстрочный полукатрен, играя до того хокку. Кроме того, он оставляет нерифмованные строки A, D, E, H — для строгости сонета такая вольность недопустима.

Кроме того, оба жанра чётко делят: вот это — катрен, а вот это — хокку. Происходит разделение на уровне техники — а это уже немного сбивает с цели создать идеальную смесь.

Метрика хокку в этих двух жанрах не сбивается, но вот у катренов и полукатренов нет слогового ограничения — они строятся уже чисто на языковой традиции. Но она разная: французский александрийский стих подразумевает 12 слогов в строке, в Португалии — 11. Русская поэтическая традиция стремится к сонетам с чередованием восьми и семи строк.

Какую я видел цель в создании потенциально идеального японского сонета? Я видел ее в поиске свободы выражения мысли и ее интерпретации, ограниченной сразу двумя жетскими рамками двух поэтических традиций.

Итак, давайте пройдемся по теории.

Запад даёт нам сонет.
Сонет (в переводе — маленькая песня, песенка) в классическом понимании строится вокруг правила 14 строк. Внутри он делится (по крайней мере, в традициях Франции и Италии) на два четырехстрочных катрена и два трехстрочных терцета (отсюда, в общем, и названия этих строф). Сюжет строится по принципу проблема/завязка — развитие — перелом (volta) — вывод/катарсис. Рифма строгая, строится на парах или перекрестиях. Ценится ограничение: не использовать одинаковые слова.

Япония даёт нам две поэтические формы: танка и хокку.
Танка (в переводе — короткая песня) строится на пяти строчках со строгим количеством слогов в строчке: 5+7+5+7+7. Итого имеем 31 слог в танке. Рифм нет. Сюжеты короткие, но довольно конкретные, они проходят эволюцию внутри танки: причина > следствие, или же завязка > влияние на автора. Причем завязка занимает первые три строки, а последние две раскрывают это самое влияние или же сравнение с чем-то иным. При этом используется техника недосказанности югэн: автор имеет ввиду что-то своё, но слушатель волен задаваться вопросами о смысле и искать свои интерпретации.

Хокку (в переводе — открывающая строфа) строится на тех же правилах сложения, только количество строк — три, слоги в строке — 5+7+5 = 17. Они более абстрактны, почти безглагольны, чрезвычайно созерцательны. Каноничные черты хокку:
а) Киго, то есть сезонное слово. В строгом смысле, это не всегда описание именно времени года, а скорее введение обстановки, ситуации, контекста. Занимает первую строку хокку.
б) Кирэдзи, то есть разделительное слово. Вот эту категорию осмыслить тяжело, да и, честно говоря, она отсутствует в западных традициях, однако что-то подобное больше свойственно традициям восточным (японской, китайской, санскритской). В рамках переводов на месте кирэдзи подразумевается пауза, которая физически выражается каким-либо знаком препинания. Если сказать совсем грубо, кирэдзи и вольта в сонетах выполняют одну роль, просто выражаются по-разному.
Югэн в хокку просто всеобъемлющ, это сама сердцевина любого хокку.

А теперь сонка:
Сонка — короткая песня (потому что сонет и танка — тоже короткие песни).
Сонка строится на следующей схеме:
танка — хокку — хокку — хокку.
Схема такая:
ABBAC DDC EEC FFC
57577 575 575 575
Парные и перекрестные рифмы наследуют сонетной традиции, количество слогов — японской.
Танка выполняет роль катрена, задающего ситуацию более конкретно. Три следующих хокку выполняют роль терцетов, которые образно вводят три этапа развития ситуации: действие — противодействие — результат.
Рифма C - ключевая. Она почти в самом начале предвосхищает финал, проходя тонкой нитью через конец каждой строфы. Остальные же рифмы не выходят за пределы строфы. Строфа остается вещью в себе (потому должна быть закончена, анжамбеманы между строф не допускаются), но связана с остальным произведением через рифму на C.
Слова лучше выбирать разнообразные, вводить киго в каждом хокку, в качестве вольты-кирэдзи использовать такой поворот, который выделяется тире, двоеточием, точкой — чтоб пауза четко выделялась интонационно. Не могу точно сказать пока про метр, сам примериваюсь, а пишу не то дольниками, не то ямбами; так что в общем, если вас это заинтересует — вы вольны сами выбрать подходящий метр.

Как писать? Образно, универсально. Ваша конкретная мысль (а вернее, ее вдохновитель) должна быть вынесена в заголовок, а сам стих стоит сопроводить пояснением, на что эта отсылка. Читатель волен выбрать, хочет ли он погрузиться именно в вашу интерпретацию, либо же будет искать смысл в строках сам: образность и ограничение языка даёт возможность примерять стих к разным событиям и сюжетам. Нота бене: несмотря на чувственность и образность, стих должен быть фактически верным — это самое главное.

О ком и чем писать? Да тут не суть важно, однако я вижу возможности сюжетов для сонка в местах столкновения Запада и Востока, даже на минимальном уровне. Иезуиты в Японии? Нойз-музыканты там же? Бородатые философы во фраках, прочитавшие несколько сутр? Скандально известная жена музыкальной звезды мирового уровня? Выбор ваш!

В итоге мы получаем стихотворение, которое наследует обеим традициям, балансируя между ними и адаптируя их черты в связную картинку.

Я решил сделать это, потому что вообще не ставлю себе рамок формы, а потому часто мои стихи превращаются в кашу. Но человек учится столько же, сколько живёт. Рамка — упражнение, эксперимент — опыт, самовыражение — ценно, стандарт — потенциал для оттачивания мастерства.
Да и как вам самим идея: уместить сложный сюжет всего в 82 ритмичных и рифмующихся слога?

2025

постскриптум: Наверное, стоило бы разобрать на конкретном примере, как это все работает.

Вот первый мой удачный эксперимент в этом жанре, сонка "Последний день Юкио Мисимы":

На что мне свет дня,
когда в наш край восхода
пришла невзгода?
Я посмею. Ведь меня
знают — и мои слова.

Я говорю им:
восстаньте! отвоюем! —
робкая молва.

Вот мне говорят:
что поделает солдат? —
Их толпа права.

Уже морозно.
Катилась одиозно
моя голова.

Юкио Мисима сам по себе фигура очень неоднозначная. Мастерский писатель, поднимавший очень спорные темы, театрал до мозга костей. Некоторые говорят, что Мисима был последним самураем. Стихотворение рассказывает о событиях 25 ноября 1970 года, когда Мисима со своими соратниками "Общества Щита" произвел захват военной базы в Токио. Пользуясь репутацией, навыками театрального и риторического искусств, он призывал солдат восстать против нового порядка, навязанного Соединёнными Штатами, стремился воссоздать старую Японию в новой обертке. Не иронично ли: Мисима, хоть и будучи японским писателем, творил именно в канве атлантоцентричной мировой литературы. Солдаты же освистали его, называя безумцем и призывая покинуть базу. Мисима же решил идти до конца. Он собирался совершить сэппуку, однако самоказнь прошла не то что бы успешно. Вместо классического выпуска содержимого живота наружу через разрез, произошло отсечение его головы (в принципе, это тоже в рамках традиции сэппуку, так как при невозможности совершить его "классически", голова совершающего могла быть отрублена соратником).

Разберем:

Танка-катрен:
На-что-мне-свет-дня, (A)
ког-да-в наш-край-вос-хо-да (B)
приш-ла нев-зго-да? (B)
Я-пос-ме-ю. Ведь-ме-ня (A)
зна-ют — и-мо-и-сло-ва.(C)

Первые три строки танки задают конфликт, контекст. Вторые две - мотивацию персонажа. Мысль закончена: герою не нравится, что стало с его страной = он предпринимает действия. Танка эмоциональна, логична, одно следует за другим. Задается рифма C. Это, по сути, ключ сонки. На рифмующееся слово должен падать вес основных образов стихотворения, предвосхищать финал.

Первый хокку-терцет:
Я-го-во-рю-им: (D)
вос-стань-те! от-во-ю-ем! — (D)
роб-ка-я мол-ва. (C)

Первый "хоццет" выражает действие через отдельные образы. Первая строка вводит киго "говорю" - задается попытка донести слова. Вторая строка - ужатие пламенной речи до основной идеи, которая уже и так подспудно известна из-за контекста танки. Тире в конце второй строки - кирэдзи-вольта, так как третья строка показывает пассивную реакцию солдат.

Второй хокку-терцет:
Вот-мне-го-во-рят: (E)
что-по-де-ла-ет-сол-дат? — (E)
Их-тол-па-пра-ва. (C)

Второй "хоццет" выражает противодействие. Первая строка вводит киго "говорят" - задается ответ. Вторая строка - ужатие возражений до основной идеи, которая уже и так подспудно известна из-за контекста первого хокку. Тире в конце второй строки - кирэдзи-вольта, так как третья строка показывает осознание тщетности бунта. Слово "толпа" здесь играет роль неорганизованности, так как солдаты считаются взводами, отрядами, ротами, армиями - но никак не толпами.

Третий хокку-терцет:
У-же-мо-роз-но. (F)
Ка-ти-лась-о-ди-оз-но (F)
мо-я-го-ло-ва. (C)

Третий "хоццет" выражает разрешение, катарсис. Первая строка вводит киго "морозно" - классическое отражение времени года (а это был конец ноября). Вторая строка - ужатие всей личности Мисимы до буквально двух слов. Кирэдзи-вольта явно не выражена, однако она присутствует после первой строки: контраст между прирдой и кровавой смертью.

Рифма C: слова - молва - права - голова. Авторитетное мнение переходит в двоякую репутацию, от которой приходит осознание невозможности убедить людей и приводит к почти что самоубийственной смерти.

Сюжет задал конфликт и через развитие показал исход, как полагается сонету.

Как оно вам?