Храм

Товарищ Александр Сергеич Пушкин,
Мне одолжите пятистопный ямб,
Чтоб я могла поведать о Прекрасном
(Прекрасным сделать ведомое мной).

Мы здесь живем уже который век,
Но перемен, как водится, немного:
Народ все так же смутен и горбат
И тянет ношу, что утяжелилась.

А мы — в хрустальных башнях, высоко,
Целуем небо влажными глазами,
И с нами — сотни, прежний век избывших,
Кто прожил так, как будто мира нет.

И может быть, так правильно, так нужно,
Чтоб  гения свободный светлый дух
Нести в себе, всегда вперед и выше
Передавая. Только для чего?

К чему безделка, светлый островок,
Когда кругом бушующие волны?
К чему его хранить, его беречь?
Пускай его пучина поглощает.

Когда бы я надеяться могла,
Что остров наш немного разрастется,
Волна песчаный берег обнажит,
И все пойдет зелеными кустами.

Чуть реже станет тягостная мгла.
И, свет и звук вдыхая полной грудью,
Мы выдохнем и скажем: «Хорошо!».
И море будет чистым и прозрачным.

Но остров меньше, меньше... По кускам,
По чистым жизням море отъедает.
И вот уже пророчат, как обычно,
Что острову отныне не бывать.

Товарищ Александр Сергеич Пушкин,
Двадцатый век подпортил плавный ямб.
Но Вы могли бы этот стих исправить,
И сызнова, и краше сочинить.

Затем, что мед доныне не иссяк.
Поэт миры глаголом сотворяет,
И для него нет следствий и причин,
И жив в нем Дух, и дышит он, где хочет.

Пусть остров наш не станет континентом,
Но будет пусть на нем воздвигнут храм,
В нем жречествуют слуги Аполлона,
И лира гармонически звучит.

И для чего бы морю бушевать,
Когда никто не сможет любоваться
Сверканьем молний, пеной на волнах
И корабля обломанною мачтой?

Не различая, черный или белый,
И стар, и млад, и беден, и богат
Придут под двери храма поклониться,
И всякий, кто придет туда, спасен.

И золото расшитого покрова
Блестит нездешне. А у алтаря
Стоит служитель в белом одеяньи,
Он отменяет темноту и смерть.

©  Нихиль Нет (Екатерина Ликовская)