Чужая жизнь пьеса в одном действии

Полностью можно прочитать здесь:
https://dovydenko.ru/images/berega_pdf/Berega_5_69_2025.pdf

Чужая жизнь*
(пьеса в одном действии c прологом и эпилогом)

Действующие лица:
О н
Он а   
Ж у р н а л и с т к а
Ж е н ш и н а   в   д о м а ш н и х   т а п о ч к а х

Пролог
(перед закрытым занавесом)

Звучит музыка. О н   и   О н а  выходят на сцену c противоположных сторон.

О н а  Иногда у меня возникает острое желание обнять тебя.
О н  делает движение ей навстречу, будто бы хочет что-то сказать. 
Не спрашивай (жестом останавливает его), насколько острое и как часто возникает.
Подходят друг к другу.
В такие моменты представляю, что прижавшись к твоей малонадёжной грудной — всё-таки — клетке, пытаюсь наощупь найти на твоей спине крылья. (Повторяет движения, перечисленные в тексте. Стоят, обнявшись.) Ты молчишь. Я чувствую тепло твоего тела. Прислушиваюсь к голосу твоего сердца: «Тук, тук...» Не заботясь о правильности произношения, стараюсь  поддержать разговор на понятном ему языке: «Тук, тук...» «Войдите!» — слышу в ответ. «Можно ли войти в одно и то же сердце дважды?» — спрашиваю (смотрит ему в глаза). Боюсь услышать: «Да при чём тут Гераклит?! Ещё и со слов Платона. Сердце — не река. Кровь — не вода.» И не дожидаясь ответа, разжимаю ладони и выпускаю из них то, что осталось от твоих крыльев (отталкивает его).
Уходят со сцены, расходясь в разные стороны. Звучит музыка.

<...>
  Сцена вторая
О н а — за столом, у компьютера. О н — по-прежнему, остаётся незамеченным.
О н а  (у компьютера, читает почту)  Так, что тут? Привет, бельчонок. Странная тема для сообщения. Не иначе как в зоопарк писали. Попали ко мне. Вот так нынче ходит почта, электронная в том числе. А бельчонок у нас кто? Здравствуй, родная моя. Читаю твои стихи. Слышу твой внутренний голос. Это про мой внутренний голос? Ага. Начинаю себя чувствовать бельчонком. Ей-богу, бельчонком... Я своего внутреннего голоса порой не слышу в этой ежедневной какофонии, а он слышит.  (Бегает глазами по строчкам, насвистывает.) Макс дал адрес... Спасибо, Макс! Мы с адресатом на ты. Интересно, насколько? Сильно или умеренно? Адрес не очевидный, мне не знаком. Стихи мои читает, не торопясь: хочется посмаковать. Какое отвратительное слово «посмаковать». Если в тексте обнаружится «шикарно» или «кушаю», даже читать дальше не буду. Пока читаю. Посмаковавши, хочет выдержать паузу. Не иначе как родственник Станиславского. О да, пауза! Её величество пауза.
Подходит к рампе.

<...>

Берёт в руки мобильный телефон, заглядывает в ноутбук, записывает номер телефона, делает попытку позвонить, отказывается от неё. Ходит по комнате. Звонит.
Привет!
О н (вставая с кресла, на котором сидел всё время от начала действия, отвечает на звонок) Здравствуй! Только не удивляйся. Я должен тебе сказать, что очень тебя люблю.
О н а  Удивилась, но это ничего не меняет. Сто восемьдесят три раза очень?
О н  Одного не достаточно?
О н а  Вот так всегда: претендуешь на госпремию, а тебе — грамоту за активное участие в детском утреннике… Давно не виделись.
О н  А...  да, конечно, и не слышались. Давно... Но я должен был тебе это сказать. И ещё... Это я во всём виноват.
О н а  Раньше ты думал иначе.
О н  Мы привыкаем к мысли о том, что кто-то виноват перед нами. Окружающие нас охотно поддерживают, но однажды начинаем понимать, что в этой чужой вине есть увесистая доля нашей собственной, и с годами она растёт.
О н а  Вот и моя вина перед тобой выросла. Я тоже должна просить у тебя прощения... Прости. Ты где сейчас?
О н  Всегда поблизости. В Бостоне. А ты по-прежнему в Праге?
<...>
Сцена третья
  (комната, похожая на номер в гостинице)

<...>

Обнимаются.
О н а  (отстраняясь) Ты просил принести письма, твои письма. Вот, держи.
Протягивает стопку писем.
О н  Спасибо! Прочитаю и верну.
Кладёт письма на стол.
О н а  Не надо. Оставь их себе. Они твои.
О н  Нет. Не могу. У меня будет ощущение, что я опять тебя потерял. Ещё раз пережить этот кошмар я не смогу.
О н а  Придётся. Они мне не нужны.

<...>

О н а  (грозя пальчиком) Эээ нет! От голодного желудка и босых ног, восхитительно босых, готова отказаться, а не усложнять — вот уж нет! Представь себе тортик без вишенки, ну той, про которую идиома. Представил? А женское бельё без кружавчиков? Тебе ведь нравятся кружавчики? Ну что ты молчишь? Раньше нравились.
Он кивает.
Вот видишь! Скучно это — не усложнять если. Проза сплошная. А жизнь... Она про поэзию... И только немножко про прозу. Жан Жак Руссо, между прочим, полагал, что причина возникновения речи в страстях человеческих, и потому-то речь начиналась с поэзии.
Молча смотрят друг на друга.
<...>

Пьют чай. Пауза.
О н  (Ставит чашку на стол. Берёт со стола стопку писем, разглядывает.) Ты сохранила мои письма. Я очень рад... А она заставила меня выбросить твои. Представляешь? Нашла их через несколько месяцев после свадьбы. Нажаловалась своей матери. (Пытается изобразить визгливый женский голос.) Он хранит письма своей любовницы. Это чтобы всё опошлить и мне больнее сделать. Мы с тобой ведь тогда даже не успели стать любовниками.
О н а  Тогда не успели... Ты выбросил мои письма... Она заставила... Я должна что-то почувствовать.
Подносит к губам чашку с чаем. Не отпив, ставит её на стол. Задумывается.
Как трудно понять, что я сейчас ощущаю! Подожди-подожди!.. Вот, пожалуй: чувствую себя, как человек, которому объявили, что много лет назад ему ампутировали часть тела, или нет — души.
О н  Ну что ты такое говоришь?
О н а  Да-да. Теперь начнутся фантомные боли в том месте, где когда-то были ампутированные письма.
Встаёт из-за стола.
Надо только определить, где это место. То ли между бретельками, где когда-то бились крылышки, то ли чуть ниже пояса, где умерли июльские бабочки, то ли гораздо выше мозга, там, где, всегда неожиданно, рождается весна, и на смену ей, спустя лето, избавлением приходит осень... Как-то так.

<...>

О н а  А вы, в Бостоне, отмечаете восьмое марта?
Он  Почему ты об этом спрашиваешь?
О н а  Хочу сменить тему. Так отмечаете?
О н  Кто как.
О н а  А мы отмечаем. По старинке: цветами. На этот раз муж подарил мне семь прекрасных голландских тюльпанов.
О н  Я не хочу ничего знать о твоём муже!
О н а  Это ничего не изменит. Он есть. Тюльпаны были необыкновенно хороши. Я таких никогда не видела: на длинных-длинных ножках огромные цветы, невероятно розовые, как фламинго (поднимает руки: ладони-тюльпаны «предващаются» в крылья). Волшебные!

<...>

О н  Мне пришлось уйти с головой в карьеру, чтобы выжить. Я защитил диссертацию. Занимаюсь психотерапией. Между прочим, собираю огромные аудитории.
О н а  Поздравляю.
О н  Знаешь, люди неоправданно легко поддаются чужому влиянию. Можно манипулировать огромными группами.
О н а  Догадываюсь.
О н  Толпа внушаема, легко обучается преклонению перед авторитетами. Представь себе: короткие простые, но ёмкие слова-приказы делают чудеса. На твоём попечении оказывается толпа, способная  умереть во благо общей идеи... А попроси идею сформулировать, не справятся с задачей... Можно даже внушить абсолютную любовь.
О н а  Ты сейчас предостерегаешь меня от общения с тобой? Или предлагаешь не сопротивляться в процессе внушения абсолютной любви?
<...>

О н  Нет, извини. Профдеформация, должно быть... А ты... ты пользуешься услугами психотерапевта? Что ты делаешь, когда край, чтобы не соскользнуть?
О н а  (после паузы) Пишу стихи. Живу порывами. Порвёт — пишу. Но, знаешь ли, я выносливая: надо, чтобы, как катком, переехало: с отпечатка на асфальте списываю... Поэт должен всё прочувствовать на своей, тончайшей выделки, шкурке, иначе лирический герой мутант и пришелец... А если геройка, то мутантка и пришелка, уж извините... Редко пишу. Если накатит, в смысле «переедет» или, если что-то нашепчет, записываю. А оно редко так шепчет. Или я туга на ухо.
О н  По-моему, Ходасевич предлагал для достижения психо-терапевтического эффекта писать стихи.
О н а  Всё гораздо проще и душевнее. Это Баратынский призывал «лечиться писанием стихов». Болящий дух, говорит, врачует песнопенье...

<...>

О н  (после паузы) Я искал тебя.
О н а  Очевидно, плохо искал (встаёт с колен).
О н  Я искал тебя в других женщинах, во всех. Да-да, буквально во всех. Я... собирал тебя по частям.
О н а  (пытается шутить) Расчленёнка наоборот. Наши отношения приобретают характер детективной истории.
О н  Мне достаточно было твоей улыбки, чтобы затащить её обладательницу в постель. А представляешь, что со мной делал твой смех в чужом исполнении? А глаза, губы, ноги?!

<...>
О н а  Извини. Должно быть, привычка... Расскажи о своей семье. Ты опять женился? Есть дети? Возможно, внуки?
О н  У меня нет семьи. Вернее, моя семья — ты.
О н а  (подходит к нему, обнимает) Я очень тебя люблю.
О н  Сто восемьдесят три раза очень?
О н а  Нет. Сто шестьдесят два.
О н  Обидно. Почему только сто шестьдесят два?
О н а  (улыбаясь) Дозировка правильная должна быть: соответственно весу и росту. Передозировка вредна для здоровья.
О н  А недостаток?
О н а  (серьёзно) Смертельно опасен. Человек должен любить. Хотя бы и тени из прошлого...
Входит  Же н щ и н а   в   д о м а ш н и х   т а п о ч к а х.
Ж е н щ и н а   в   д о м а ш н и х   т а п о ч к а х  (не замечая гостью) С кем ты говорил? Звонил доктор Маулер?
О н а  молча отстраняется, берёт свою сумку, медленно направляется к выходу из комнаты. У двери останавливается. О н  и  О н а  смотрят друг на друга молча. О н а  уходит.
Ж е н щ и н а   в   д о м а ш н и х   т а п о ч к а х  (пытается проследить его взгляд.)
О н  не отвечает. Смотрит на дверь.
Ты слышишь меня? Что с тобой? Ты с кем-то говорил?
О н  Нет. Должно быть, сам с собой: задумался.

<...>


                (З а н а в е с)
*Опубликовано:
Журнал "Берега" № 5 (69). 2025