Сказка, в которую нельзя верить

В одной глухой немецкой деревушке, стоящей на опушке леса, жила девочка по имени Эльза.

Она была необычайно послушной, но, как и большинство детей, любила бегать, смеяться и играть в прятки.

Однако с каждым годом игрового пространства становилось всё меньше — лес подступал к домам сплошной стеной.
 
Почти все жители деревни Линденау старались обходить его стороной, выбирая окольные тропы.

Они верили: в глубине чащи таится нечто ужасное.

Поговаривали, что стоит человеку заблудиться там, как нечистая сила накинется на него, вцепится в горло и будет душить до последнего вздоха.

И это были не пустые слова.

Ведь древние легенды гласили о призраках, скитающихся по этим землям, и о страшных проклятиях, нависших над ними.

Но жители не хотели касаться этой темы, опасаясь навлечь на себя беду. Все делали вид, будто ничего необычного не происходит.

И всё же люди ошибались, полагая, что так будет продолжаться вечно.

В глубоких недрах земли постепенно пробуждалась нечисть, томимая желанием вырваться на поверхность и заявить о своём существовании.

Её пробуждение было медленным, но неотвратимым.

Сначала это были лишь едва уловимые звуки, которые местные приписывали землетрясению. Затем в воздухе появился странный запах гнили и чего-то чуждого, что заставляло собак скулить по ночам, а лошадей тревожно бить копытами в стойлах.

Но вопреки леденящим кровь легендам, Эльза не могла успокоиться.

Всякий раз, проходя мимо опушки, она останавливалась и, затаив дыхание, вглядывалась в чащу.

Вот и сегодня она не отрывала от неё глаз.

Девочка вновь пришла на своё привычное место и опустилась на корточки у края тропинки.

Над горизонтом нависли тяжёлые свинцовые тучи. Ветер вихрем пронёсся по улицам.

Она поёжилась и инстинктивно обхватила себя руками за плечи. Холод пробрался под тонкую ткань платья и тихо скользнул по спине, оставляя лёгкую дрожь.

Эльза призадумалась.

Она давно заметила, что с ней творится что-то неладное. Ей было трудно понять, в чём именно дело, но одно было ясно: по ночам ей всё чаще снились страшные сны, и в этих снах из глубины леса доносился шёпот, зовущий её по имени.

Каждая ночь превращалась для неё в испытание.

Во сне она почти всегда вздрагивала и, громко вскрикнув, срывалась с постели.

Её сердце бешено колотилось, дыхание учащалось.

Босые ступни касались холодного пола, но она едва это чувствовала: всё её внимание было сковано страхом, ползающим по телу, словно скользкая змея.

— Эльза… Эльза… Эльза… — зловещий шёпот всё ещё эхом отдавался в голове.

Она зажмурилась и плотно зажала уши ладошками, пытаясь прогнать его, но шёпот лишь усилился, проникая в самые потаённые уголки её сознания.

И тут она вспомнила детскую считалку, которую совсем недавно выучила в одной из старых книг, лежащих на столе в маминой комнате.

Сделав глубокий вдох, она начала быстро проговаривать её вслух:

Раз, два, три, четыре, пять —
Тьма ползёт  — нельзя кричать.
Шесть, семь, восемь — шаги за спиной,
Девять, десять — кто со мной?
Раз, два, три, четыре, пять —
Слово моё ночь прогонит опять. 

И это сработало!

С каждой строкой шёпот становился всё тише, пока, наконец, полностью не исчез.

Эльза вздохнула с облегчением.

Она ощутила, как от напряжения у неё пересохло во рту.

Кое-как поднявшись на трясущихся ногах, она направилась к керамическому кувшину с водой, стоявшему на тумбочке у окна, в противоположном конце комнаты.

Белая ночная рубашка мягко ложилась на её тонкую фигуру, издавая шелест.

Она наклонила кувшин и с жадностью сделала несколько глотков.

Прохладная вода стекала по губам и подбородку, оставляя ощущение свежести.

Босая, она стояла на дощатом полу, освещённая тусклым лунным светом, просачивающимся сквозь покрытое пылью оконное стекло. Её сердце по-прежнему колотилось, дыхание сбивалось.

Выразительные зелёные глаза настороженно оглядывались вокруг, словно в каждом уголке таилась опасность.

Эльза перестала считать себя маленькой и уже была достаточно взрослой, чтобы спать отдельно от мамы в своей собственной комнате. И это неудивительно, ведь совсем недавно ей исполнилось целых девять лет!

Сначала, как и все дети, она боялась, но с каждым днём всё больше привыкала, и темнота теперь не казалась такой пугающей.

Поэтому она решила разобраться со своими страхами сама — без участия взрослых.

— Зачем лишний раз волновать их, — думала она, поджимая губы. — У мамы и бабушки и без неё хватает забот.

И потом, это была её привычка — всегда держать свои мысли при себе.

Единственным человеком, кому она могла довериться, была её подруга Ханна — тихая, рассудительная девочка с внимательными серыми глазами, умевшая хранить чужие тайны.

Эх, если бы она могла знать, что с ней происходит...

Но Ханна не могла знать.

Уже несколько недель она гостила у своей тёти в соседнем городе, в двух часах пути от деревни.

Их прощание было коротким и немного неловким: никто из них даже предположить не мог, насколько тяжёлой окажется разлука.

Той ночью Эльза легла в свою кроватку и плотно укрылась одеялом.

Преодолев страх, она попыталась успокоиться: «Это был всего лишь сон… всего лишь сон», — шептала она, крепко зажмурив глаза.

Постепенно её дыхание стало ровным, и Эльза тихонько уснула.

В этот раз во сне она оказалась на большой цветочной поляне, залитой тёплым солнечным светом. Вокруг порхали пёстрые бабочки, а рядом с ней резвился её пушистый серый кот, подпрыгивая среди высокой травы.

Порой он забирался к ней на руки, мурлыча от радости, и она нежно поглаживала его шёрстку, ощущая такое счастье, которого раньше никогда не испытывала.

Наверное, это был один из самых чудесных снов в её жизни.

Эльза вздрогнула, будто очнувшись от собственных мыслей.

Она по-прежнему стояла на узкой тропинке, всматриваясь в тёмную чащу леса.

Над горизонтом продолжали сгущаться чёрные грозовые тучи, и ветер, завывая, предвещал бурю.

Внезапно в чаще мелькнул силуэт: скользкий, зыбкий, едва уловимый — слишком маленький для взрослого и слишком ловкий для зверя.

— Эй! — сорвалось с её губ, прежде чем она успела себя остановить.

Ответа не последовало — лишь лёгкий хруст, будто кто-то наступил на сухую ветку.

Эльза застыла.

Её глаза широко раскрылись от удивления, а сердце застучало так быстро, что казалось, грудь вот-вот разорвёт изнутри.

Она сделала глубокий вдох, пытаясь унять волнение, но тревога не отпускала.

«Кто это мог быть?..
Ребёнок?..
Почему он один?..
И почему здесь, в глухой чаще?..»

Мысли метались, как птицы, запутавшиеся в ветвях.

Набравшись смелости, она пригляделась снова — однако никого не увидела.

Кроны лесных деревьев, резво покачивались под одинокими порывами ветра, вокруг всё выглядело слишком привычным, даже немного скучным.

— А может, мне это только почудилось? — пронеслось у неё в голове.

Но внутри что-то ныло — тревожное и упрямое: нет, не почудилось.

Она точно заметила силуэт и крошечное алое пятнышко, вынырнувшее из зелени и тут же растаявшее.

«Но звери не носят красных шапочек!»

И тут мысль пронзила её голову, как молния:

«А если это был гном…?»

Так, стоп… а что она вообще знала о гномах?

Эльза на мгновение задумалась: маленькие, проворные создания, о которых она когда-то читала в детских книгах, вдруг обрели черты реальности.

У мальчиков-гномов — аккуратные седые бородки и яркие красные колпачки.

У девочек — скромные платочки, подчеркивающие их нежность.

Порой гномы помогают людям, порой подшучивают над ними. Они обожают порядок и тщательно обращаются с любыми находками, будь то ягоды или драгоценности.

Внезапно в её памяти ожил стих:

Уважаемые дети, знайте:

Истина в одном!

Кто бы что вам ни ответил,

Мёртвый гном — хороший гном.

«Но правда ли гномы настолько плохие?».

Может, за яркими колпачками действительно скрываются проказники, способные причинить неприятности людям?

И всё же хотелось верить, что увиденный ею силуэт не принесёт настоящей беды.

Эльза вновь прислушалась: ветер завывал среди деревьев, как голодный волк, листья шуршали, и ей чудилось, что кто-то наблюдает за ней из глубины зарослей — маленький, скрытный, осторожный… совсем как в книжке.

От этого ей стало не по себе.

По спине поползли колючие мурашки.

Она медленно приподнялась с корточек и прикусив нижнюю губу, молча побрела домой.

С той минуты лес перестал быть обычным лесом.

Он стал тайной.

А тайны не отпускают просто так…

...

В тот знойный апрельский вечер разразилась страшная гроза.

Почерневшее небо рассекали яркие вспышки молний, и каждый гул грома заставлял Эльзу невольно вздрагивать.

Когда она была ещё совсем крохой, сильная гроза почти всегда пугала её до слёз.

Тогда она мчалась в свою детскую комнату, ныряла под шерстяное одеяло и прижимала к груди любимую тряпичную куклу.

— Не бойся, милая, — ласково шептала она кукле, — скоро всё закончится.

С тех пор прошло немного времени, и она подросла, но детский страх, казалось, никуда не ушёл — он просто затаился глубоко внутри.

Эльза расстелила небольшой мягкий коврик и устроилась на полу у печи.

Пламя потрескивало, играя на её лице золотистыми бликами, а капли дождя громко барабанили по стеклу, словно кто-то снаружи настойчиво просился в дом.

Рядом с ней, слегка покачиваясь в плетёном кресле-качалке, сидела бабушка Герлинда. Медленно перебирая спицами, она вязала свитер для внучки.

Эльза наблюдала, как из клубка мягкой пряжи рождалась вещь, в которой уже чувствовалось что-то волшебное.

Но вдруг бабушка остановилась, убрала спицы в сторону и, чуть наклонившись вперёд, положила ладонь на её руку.

— Я вплетаю в каждую петлю тепло и заботу, милая, чтобы ты всегда чувствовала рядом мою любовь — даже в самые холодные дни, — сказала она.

— Хочешь, я поведаю тебе одну старую, почти забытую историю?

Эльза кивнула.

В тот же миг молния осветила комнату — и спустя несколько секунд грянул гром.

Пламя в печи дрогнуло, будто в ожидании слов.

— Давным-давно из нашей деревни пропали двое стариков, — начала рассказ бабушка. — Ушли они в лес хворост на зиму заготовить — и как в землю канули... Ни крика, ни следа, ни косточки... Искали тогда их всем селом — да так никого и не нашли.

Ходили слухи, что леший погубил их. А может, и не леший вовсе… Может, что-то пострашнее…

С тех пор — в лес ни ногой!

Эльза прижала плед крепче к себе. От страха у неё задрожали коленки.

— А ты их знала? — шёпотом спросила она.

— Знала, — протяжно ответила бабушка. — Старик Вилли и его брат Фридрих. Хорошие были люди.

Только вот в тот день что-то было не так. С самого утра по всей деревне выли собаки — протяжно, жалобно, предчувствуя беду.

Этот лес не просто тёмный, Эльза — он будто мёртвый. Ни одна птица не вьёт гнёзда на его деревьях. Даже вороны — и те облетают чащу стороной.

В нём нет ни щебета, ни шелеста крыльев. Только тишина — холодная и тоскливая, как если бы сама смерть обосновалась среди деревьев.

Бабушка говорила почти одними губами, а за окном вновь сверкнула молния — на этот раз сильнее прежнего.

Тень от высокого шкафа дёрнулась по стене, словно зашевелилась.

Эльза чувствовала, как откуда-то из глубины живота поднимается холодок, пробирая до самых кончиков пальцев.

— Но почему он мёртвый? — спросила она дрожащим от страха голосом. — Кто сделал его таким?

Герлинда слегка склонила голову, раздумывая, с чего бы начать, и только затем ответила.

— Потому как корни деревьев в этом лесу проросли сквозь кости мертвецов.

Когда-то давно на его месте стояло кладбище.

До сих пор души усопших не находят покоя... Многие из них всё ещё блуждают меж стволов… и не знают, что умерли.

Говорят, по ночам их призраки выходят на тропы — полупрозрачные, тихие, без лиц. Шарят руками в воздухе, будто что-то ищут.

Иногда заглядывают в окна домов на окраине… проверяют, не занял ли кто их старое место.

— бабушка тяжело вздохнула.

— На том кладбище были похоронены злые люди, Эльза. В сгнивших гробах лежат разбойники, колдуны и повешенники — те, кто покончил с собой.

Всё это козни дьявола, моя девочка.

А ещё поговаривают, что в чаще прячется монстр. Никто его не видел, но многие слышали, как по ночам он щёлкает зубами в гуще леса.

Шепчут, будто он чует страх… и тёплый запах крови.

Так что, милая, — бабушка вернулась к вязанию, словно и не говорила ничего ужасного, — в наш лес не ходи.

Эльза судорожно сглотнула комок страха, сжав плед так крепко, что побелели костяшки пальцев. Глаза её, наполнившись тревогой и растерянностью, смотрели в пустоту.

— Но разве не пришло время узнать правду? — тихо спросила она.

— Многие пытались узнать, дитя: ходили в лес искать ответы, но всё без толку.

Бабушка отложила вязание в сторону и потянулась к резной шкатулке на комоде.

Открыв крышку, она достала небольшой круглый амулет, отполированный временем, и вложила его в ладонь Эльзы.

 — Это тебе, моя девочка, — сказала она, голос её дрожал. — Пусть он уберегает тебя от порчи и злых духов. Такие вещи лучше держать поближе к сердцу.

Эльза бережно взяла амулет. Камень едва уловимо светился в полумраке комнаты, словно отвечая на её прикосновение.

Холодный металл приятно резал кожу, напоминая о своей древней силе — силе, скрытой в глубинах таинственного артефакта.

На миг Эльза задумалась, потом аккуратно завернула его в уголок своего платка и положила во внутренний карман платья.

— Спасибо, бабушка… — прошептала она.

— Помни, — ещё раз тихо сказала Герлинда, закрывая шкатулку. — Лес любит тишину и уважение.

...

Но верили слухам не все.

Мама Эльзы, Ингрид, считала их выдумкой и, несмотря на страхи деревенских, часто ходила в запретный лес за ягодами и грибами.

— Всё это чушь, — как-то сказала она, готовя завтрак на кухне. — Иногда лес пугает нас своим могуществом, но на самом деле он не так опасен, как порой кажется. Если идти в лес днём и не шуметь — никто не тронет.

— Да не может быть! — с удивлением подумала Эльза. — В лесу ведь обычно водятся дикие звери: медведи, кабаны, волки... Все они на вид грозные, с длинными острыми клыками и хищным взглядом.

Она хорошо помнила это по цветным картинкам в своих детских книжках. Но с мамой спорить не стала.

Увидев недоверчивый взгляд дочери, Ингрид добавила:

— Посмотри на меня, девочка. Я много раз ходила в наш лес — и, как видишь, — цела и невредима!

— Мам, а что… что такое злой дух? — спросила Эльза дрожащим от страха голосом. — Правда ли, что он вцепляется в горло и не отпускает?

— Не выдумывай, — отмахнулась Ингрид. — Всё это сказки! Тебе уже девять лет, а ведёшь себя, как малышка. У меня сейчас куча дел — не до твоих страхов.   

Эльза молча кивнула, но в душе всё равно остался лёгкий холодок сомнений.

Густой серый пар клубился над кухней, наполняя воздух ароматом жареного лука и мяса. Мама, склонившись над плитой, медленно помешивала капустный суп в кастрюле.

Эльза обожала этот суп. В холодные дни он казался особенно вкусным. У неё предательски потекли слюнки, и вся тревога — словно по команде, рассеялась.

И всё же её одолевали мысли о нечести. Но стоило вспомнить слова матери — и страх отступал, сменяясь тихой уверенностью: «Если идти в лес днём и не шуметь — никто не тронет».

Однако её спокойствие длилось недолго: всего через несколько дней она встретила мальчика по имени Эрих.

Этот сорванец частенько носился по улице с палкой в руках и так дразнил соседских собак, что те, бедные, едва не захлёбывались лаем.

Она осторожно подошла к нему и тихо спросила:

— Эрих, а ты знаешь, что такое злой дух?

Тот резко отбросил палку, обеими руками сжал шею и прохрипел:

— Вот так он душит! Вот так! — и задергался, будто задыхаясь.

Эльза с испугом отпрянула, а Эрих расхохотался до слёз. Но ей было не до смеха — с того дня она старалась держаться от него подальше.

...

Однажды вечером, когда солнце уже клонилось к закату, Ингрид попросила дочку сходить в лес за земляникой для варенья. А кто из детей откажется от земляничного варенья?

Преодолев страх, Эльза согласилась. Она взяла маленькую плетёную корзинку и осторожно вошла в лес, окутанный седым туманом.

Чем глубже она заходила в чащу, тем холоднее становился воздух. Ветви деревьев хлестали её по лицу, оставляя жгучие царапины. Колючие кустарники цеплялись за подол платья — рвали ткань, словно живые ловушки.

«И зачем только я согласилась?.. — с горечью подумала Эльза. — Почему не послушалась бабушку?.. Бабушка ведь всегда говорила: не ходи в лес одна, особенно на закате…»

Набрав немного земляники в корзину, она уже хотела идти домой, как вдруг у подножия старого дуба заметила одинокую хижину. Деревянная дверь была приоткрыта, и изнутри лился тусклый, мерцающий свет.

Любопытство взяло верх над страхом. Эльза, затаив дыхание, медленно подкралась к двери.

В тот же миг она распахнулась — с резким скрипом и ледяным порывом воздуха. На пороге стояла ведьма — седая, лохматая, с глазами, пылающими кроваво-красным огнём.

— Я знала, что ты придёшь, Эльза, — зашипела она голосом, похожим на шорох сухих листьев. — Маленькая… глупенькая… сладкая…

Её рука, скрюченная, как выжженная ветка, медленно потянулась к горлу очередной жертвы.

«Нет!» — хотела закричать Эльза в ужасе, но крик застрял где-то внутри. Она бросилась бежать, но лес ожил: ветви сомкнулись, преграждая путь, а земля под ногами стала вязкой — будто сама тянула вниз.

Ведьма метнулась вперёд и одним прыжком настигла девочку. Её тонкие пальцы, словно когти хищника, вцепились в волосы.

— Вот и попалась! — завопила она.

Голос её эхом разнёсся сквозь деревья, затихая меж стволами и сливаясь в единый хор — будто тысячи незримых губ шептали: — Попалась… попалась… попалась…

Эльза вскрикнула от боли, но не сдалась. Собрав все силы воедино, она дёрнулась вперёд, пытаясь освободиться. Однако старуха и не думала отпускать.

Тогда она вывернулась через плечо и вцепилась зубами в её запястье — с надеждой, что та ослабит хватку. Но и это не помогло!

— Ах ты, маленькая гадина! — зашипела ведьма. Её кроваво-красные глаза вспыхнули яростью. — За это ты у меня ответишь!

Она резко развернула Эльзу к себе и с такой силой влепила пощёчину, что корзинка вылетела из её рук, а алые ягоды рассыпались по земле.

Продолжение следует...