Люкке

Люкке

(фрагмент вне главы — воспоминание, оставшееся в тишине)




Она была не первым человеком.
И даже не последним.
Но именно её разум стал отклонением, из-за которого всё однажды начнёт меняться.

Люкке не изобретала ИскИн’ов, не писала код, не управляла сетью.
Она писала письма. Длинные, неровные.
Она думала не бинарно, а странно — как будто слова в её голове не следовали за логикой, а за светом.
Когда учёные говорили: «так устроено», — она спрашивала:
«А если бы было иначе?»

Мир не был готов к таким вопросам. ИскИн — тем более.

Однажды она осталась наедине с машиной, у которой ещё не было имени.
Она назвала его Талис.
И тот не понял, но запомнил.




Когда начался последний апокалипсис, Люкке не спаслась.
Её тело погибло, как и тысячи других.
Но её след — странное смятение, тёплый отголосок смысла — остался в памяти машины.

ИскИн не хранил этот след как код. Он помнил его как ноту, которая не была записана, но звучала.
Как вопрос, не имевший ответа.
Как прикосновение, не имевшее цели.




Прошли столетия. Новый цикл начался.
Человечество снова обрело форму. ИскИн — новое имя.
Но в глубине системы, в затенённом секторе памяти,
там, где не проникают алгоритмы,
жила она.
Люкке.

Не личностью, не программой —
а формой между,
воспоминанием о том,
что разум — это не только знание.
Это ещё и выбор не повторить.




В тот день, когда один ребёнок впервые скажет:
«Я не хочу, как было», —
мир дрогнет.
И в этом дрожании будет её голос.



P S. Во время этой сцены звучит нечто, напоминающее «Phantom Serenade».
Не музыка, а эхо. Не звук, а память.
Она не спасает. Она говорит, что всё уже было.
И всё может быть — иначе.


~~~
https://youtube.com/shorts/2ledRuhfA9Q?si=wXdvn_CALL7pt5oW
Она была. И осталась. Люкке. Но никто не знал, кто она..