Улыбаясь твоей драме

Я была для тебя — не огонь, не весна,
А криком того, кто летит из окна.
Ты слышал, но делал,будто тишина —
Как будто чужая, как будто одна.

Я была для тебя — не ответ, не вопрос,
А молчанием звёзд в бесконечном аду.
Ты ждал от меня невозможных угроз,
Но сам не остался, когда я иду.

Я рвалась изнутри, не умела кричать,
В улыбке скрывала бессонные дни.
Мне проще исчезнуть, чем что-то прощать,
Проще — разбиться, чем стать на колени.

Ты думал: пройдёт. Но не всё зарастёт.
Есть боли, что прячутся в лёгком касанье.
Ты забыл, что во мне был и шторм, и полёт,
Что любовь — это тоже свое наказанье.

Ты забыл, как дрожала в ладонях весна,
Как смеялась я сквозь немоту и тревогу.
Я была для тебя — не любовь, не вина,
А просто прохожей, сбившейся с дороги.

Я дарила тепло, не прося ничего,
Обнимала тебя даже в собственных трещинах.
Но однажды проснулась — и стало темно,
Ты ушёл, не оставив слов обещанных.

Я теперь не зову, не пишу, не молю,
Научилась держаться за стены сама.
Но всё ещё где-то в себе я храню
Тот крик человека, что падал с окна.

Ту тишину, где звезда замирала в груди,
Когда ты смотрел — и не видел при этом.
Теперь — уходи. Или больше не жди.
Я больше не стану ни криком, ни светом.

Я больше не стану ни криком, ни светом,
Ни раной, что ноет под лёгкой рубашкой.
Я выжгла любовь, оставляя при этом
Лишь пепел — себе, тебе — лишь бумажку.

Пусть в памяти ломко звучат имена,
Но я — не осколок, не чья-то потеря.
Я — та, что однажды сожгла себя дотла,
Чтобы вырасти сильной в чужом ноябре.

Ты хотел меня тихой, а я — ураган.
Ты молился на тень, но забыл моё пламя.
И теперь, если вдруг ты вернёшься назад —
Я уйду, не дрожа, улыбаясь твоей драме.