Честный Вор книга 2 Глава 1

Мысли к первой книге, которое намного лучше, чем сам роман, потому что он не только стилистически не шедевр, хуже плохой журналистики, нет драмы и конфликта, герои что-то делают, едят, пьют, спят, говорят, кого-то убивают без подтекста и повседневно! «Поехал Петя в Америку»… Почему нет ни одного триллера о жизни Гарри Гудини, великого иллюзиониста, сам он был весьма необычен и умер странно чуть-чуть за 40, писать особо не о чем! Ничего необычного на дне моря, где он выбирался из закрытого на замок кованного сундука, будучи в браслетах, не происходило, выплывал на поверхность под носом у разочарованных зрителей, выходил из запертого каземата централа Петропавловской крепости… Думается, спокойно доработать, чтоб порадовать всех, ему не дали, наконец тебе конец! Это понятно, те, кого любят боги, умирают молодыми, продюсеры утопили в ванне Джо Дассена и вкололи смертельную дозу героина Аркадию Кобякову и вокалисту группы «Дорз», с Высоцким ясно не все, кто-то хочет уничтожить нашу планету, вывод войск из Афганистана была диверсия. Первая книга схематична и утрирована, даже не сценарий,   давайте серьёзно? По-моему в книгах Евгения Вышенкова, которого автор ценит, «Рекет» и «Именем братвы», это не прозвучало, если да, автор не заметил, точно судить он не берётся, роман вообще как жанр вообще умер, реанимировать труп может только профессионал, почему не удалась десакрализация воровской идеологии? Потому что любая десакрализация любой идеологии невозможна без десакрализации ее стиля, пока кому-то будет импонировать нацистская эсеровская форма сексуального Штирлица в фильме «Двенадцать мгновений», фашизм будет, или железные кресты на танках некоторых подразделений бывшей  УССР. (Насчёт самоповторов, опять эти спецназовцы, знаете, иногда не грех и повторить, были писатели, как Пудель, всю жизнь писали одну и ту же книгу, и что, если так вдуматься, в ней есть то, чего в других нет, путь к свету, событие в рамках русского уголовного сюжета, испепелить Джема в бытность того главой ОПС Общак он не хотел, Бог придумал Владимира Податева, чтобы братве было, что почитать и о чем поговорить.)

— «Будут светить кремлевские звезды, Сталин будет жив», — он и так жив! — Хотим жить как при капитализме, а работать, как при социализме, так не бывает, товарищи, — аплодисменты. Стилистические дериваты большинства идеологий продолжаются и сейчас, в том числе воровской, посмотрите на наших певцов и блоггеров, «пред тобою преклоняюсь, дедушка Хасан», «Кем был Дед Хасан, выпуск первый», коронации по Скайпу по телефону из Турции, на текущую «итальянскую» грузинскую войну на много лет с объявлением по всей Сети смертных приговоров, интересно, на какие деньги эти банкеты, в Риме в приличном магазине в центре города килограмм хорошего лука стоит 12€? Мнение автора, с которым  соглашаться совсем не обязательно, воровская жизнь была соцарт, кто-то из вас общался с какими-то Людьми, подтвердите, социалистический реализм наоборот, чтобы оживить лагерную жизнь, присоленную морозной пургой, расцвеченную северным сиянием, но унылую, серую, голодную и тусклую,  романтизировать её, в карцерах романтики нет. В ней, в этой жизни себя романтизируют сами, надо быть героем — везде надо быть героем,  женщины не героев не любят — происходила естественная самомифологизация. Дело в том, что очень сложно одолеть любой миф изнутри, действия, которыми это делается, сами становятся его добычей, миф будет их пожирать, если администрация права, станут говорить:

— Это мусора! — В смысле, им не верьте, сводя на «нет» все попытки, хочет сделать начальник  что-то действительно стоящее. — Прокладка мусорская! — Двойные стандарты, обе идеи одинаково сильны, «синий» эргрегор так всегда и говорил. Попросят в отделении, напишите заявление, дайте показания на того-то, не бойтесь,  оперативникам ответят:

— Что я вам плохого сделал, мне, что, жить надоело? — Поэтому, автор не знает, кто первый, наверное, НКВД начали создавать свой искусственный миф. Понимаете? Миф об исправлении — кто там исправляется, с раной выходит? — он хороший, защищали власть, о противостоянии ВорАм — всегда был симбиоз, антесимитизм не может жить без сионизма, воровское без «хозяйского» и наоборот — создавали миф, чтобы этим заменить тот, вторичным первичный, сейчас происходит демифологизация, Осечкин, «Гулагу нет», Гриша Московский, Андрей Сирота, то, что они критикуют, так и есть. Склонен полагать, то же происходило в итальянской мафии, романтизация, мифологизация Козаностры до того, что ее участники становились ей пропитаны, когда в реале Сонни Блэк, отпустивший от ответсвенности за предательство Донни Браско, ехал в подвал, где его должны были за это наказать, исполнить двое пацанов из соседней бригады, делал это честно, оставив  жене на тумбочке дорогие запонки, часы и кошелёк, мой косяк, вёз туда свою шею, лучше после его расстрела, тело бросили на маты, никому не стало,  так идёт с гранатой на БТР кто-то где-то. Почему? Культура не выполнила свои задачу, сейчас упираются, но это так, можно говорить о многом. Институт красной профессуры полностью заменила воровская, сталинские писатели пытались создать единый текст и воровские идеологи, алогизм, неожиданность со строгой «smokeonthewater»-ной развязкой. Как чеченцы, коммунисты с партбилетами за год перековались в террористов-ваххабитов? Атеисты были?? Трактористы-механизаторы, бывшие военные??? Афганских душманов воспитывали с детства… Идейные нацисты из семей храбрых фронтовиков? В Берлине такого бы не произошло.

А знаешь, Германия, я не отдам
Тебя, и теперь не покину,
Тебя, постаревшую суку-сестру,
Соседку, убийцу, бандитку,
Мой Барлахов ангел на белом ветру,
Мой Моцарт, мой Ницше, мой Шнитке.

Скоро будет ремифолигизация, новое рождение мифа, вылезет из подполья модифицированое АУЕ, не случайно молодого, перспективного борца убили на Байкале, гордость Миши Мамиашвили, правоохранителям прибавится работы, новые формы уголовного либидо, более ужасные и уродливые, начнётся как всегда с гопников, раньше «мокрое» было ой-ей-ей, сейчас за несанкционированные убийства спросит только судья, если посчитает. Гражданский авторитет. Почему? Все то, мы имеем, это — миф. Великая китайская стена, Великая Октябрьская революция, Великая депрессия, сахарный Кремль, Великие Луки, великий Третий Рим. Вы сами были на Патриарших прудах на встрече с Воландом? Что он вам лично говорил, кто может подтвердить? В криминальном мире это так. От кого-то слышали, информаци примерно одной цены, на стрелках газеты не читают.

— Ну стена… — Даже  не те руины. — Ну, «Аврора», — внутри праздновало день рождения дочери ловкое мурло парторг Романов, дачу которого в Комарово отнял у его сына злой, но справедливый и неграмотный Кумарин, а совершенно безымянный рядовой солдат криминального мира некто пропил на другом конце планеты в Лос-Анджелесе в кабаках 6 000 000$ добычу после легендарного ограбления авиакомпании «Люфтганза», которую так и не нашли, «Крутые ребята», для тех дней огромная сумма, алкоголик женился на одной из дочерей того, кто их спрятал, долго и упорно пропивал, и пропил, обезьяньи гримасы слепого проведения. Великие тевтонские ордена, за которые топят неонацисты, великий Чингиз-хан, великий Тибет, великие потерянные просветленные страны Шанг Шунг и Шамбала, на иконах белоснежный, обнаженный бог света Тапихрица. Великие Давид-Неель, Гурджиев и Блаватская, великий Рерих. Великий Нью-Йорк, великая Америка, make America great again, великая Палестина. Кроме мифа больше ничего нет, иначе это будет наука, где как раз он отсутствует, или создали, или не создали, физики и лирики, физики шутят, лирики нет, существуют одаренные поэты с техническим образованием, хорошие инженеры, но не наоборот, пуля убеждает с лета, что такое заказное убийство, реакция встречи чьего-то  идеализма с объективной реальностью, с действительностью. Эти банды, которые сначала этой реальностью воровское движение подавили, об этом говорили и писали, все знают, скольких постреляли, пожрали самих себя, уроборос, внешних врагов уже не было, какой-нибудь «дед хасан» не поехал бы на встречу с Колей-с-косичкой, курировал миллиардные вопросы, в Кремль или Смольный. Уроборос стал пожирать себя, пассионарии, революционер не может сидеть без дела, все ОПГ были революционеры, все до одного, где-то прозвучало в блоге, один освободился, мы бы сейчас пошли в «Вагнер» ещё как потому, что идеологи мы были вот такие! Поднял вверх большой палец, отсидевший участник ОПГ… Но они же боролись! С чеченцами боролись, с «синими» боролись, с управдомами городов, друг с другом, гладиаторы, гладиатор всегда романтик. Старый вопрос, офицер в царском трактире, выпив, не платил за счёт, половой боялся к нему подойти, положить на стол счёт за водку, за столом другие офицеры.

— Свинья! — Перчатками по щекам. — Будешь знать, как говорить с русским офицером! — Хотя он должен был ему должен. Каста! Если там был такой человек, как как Оболенский, он тихо вставал, говорил:

— Запишите на мое имя. — Так было с Пушкиным, со всеми, элита. То же самое, никто никогда не платил в Движении, авторитет не может за себя платить, поесть и уходить.

— А спорим, я сейчас встану и уйду? — Если платит, он коммерсант. — Нет, я встану и выйду отсюда! — Прямо всем, охране. — Я — встану и — выйду! — Нельзя в тренировочных костюмах? — А я в следущий раз специально надену тренировочный костюм и сюда приду, специально! И ты меня пустишь! — Это говорил рядовой, даже не бригадир. — И ты меня пустишь, ты понял? — А там мог быть человек, который был мастером спорта, снайпер, прошёл Кандагар, с кем пройдёт, а с кем нет. Кто-то выйдет, сменится, поедет домой, кто-то возьмёт с собой на очередное дежурство как Белый гранату, кто-то подождёт, пока выйдет тот, кто говорил, подойдёт к нему.

— Ну что, старичок? Где твой костюмчик-то, я вот он. — Попросит своих ребят, чтобы загородили. То же самое «красные» ОПГ, милицейские (полицейские), кгбэшные, настоящие банды и бригады! В Москве была муниципальная милиция… Автору рассказывал Человек в 1992-ом или в 1993-ем, отсидел восемь лет.

— Вот это и есть бандиты, настоящие бандиты! Это гангстеры. — А РУОП? О себе вспоминать не любят. Почему их расформировали, жидомасоны? У государства хватило головы. Офицеры КГБ все-таки такими не были, в Высшей школе пять лет учили языки, выполняли различные задания, а эти…

— Круче солнцевских только шаболовские! — Милицейское МММ, надо было всех накормить, зарплаты не платили, отбирайте коммерсантов, какая разница! Абхазское казино «Жар-птица», автобус ОМОНа перекрасил «крышу» в красный цвет, на своём пути повстречать первую «чёрную» стало невозможно, пришлось стать очень осторожной, чтоб свободу свою спасти. Сейчас от того времени отголоски, господину Жирноклееву 25 лет лишения свободы, 12 крытой, за год все здоровье потеряет, самому под 70.

— Лучше бы расстреляли, — сказал он в последнем слове, если и правда на их совести Дед Хасан, удивили себя и других. Это все заканчивается, арестанты, которые уходят в «Вагнер» под пули, частью действительно нацистские, в украинских окопах действительно есть нацистская символика, имитации укрепления «Вольфшанце», эсэсовские молнии на погонах, череп, смотря на сходки грузин в Италии, якобы ВорОв, кто-то подобрее улыбнётся, позлее, встретит на улице, когда увидит если вернётся, отведёт в подворотню, поставит к стенке,  тюрьмах сидят разные… В криминале вообще всегда были разные люди, хорошие и плохие, как в правоохранительных органах, спасибо, что дочитали, все.
 
Если в Нью-Йорке мэр ездит на метро, в Лос-Анджелесе на лимузине, в Маями он никуда не выходит, целый день в мэрии, мало, кто знает его в лицо, встретить на улице не встретишь,  давно зомби, превращённый в него дешевым во Флориде герычем, на полуострове прошлое тормозит наркотическим дурманом своё настоящее без всякого будущего, оно конченное плюс пробки. По всей протяженности океана с суши, магических приемов, как в России красно-синие мигалки на крышах «волг», нет, все водители находятся в перманентном «затыке», гадая, когда же все пересядут на вертолеты? Не скоро! Место, куда скинуть этого Орхана, в конце концов добравшись до нужного казино, Шах нашёл, мост через хайвей, автостраду за зданием, ведущую на большую круговую развязку в три этажа, «уровня», как это здесь называют, вдали. В середине щиты были пригнаны не так плотно, образуя треугольную щель, расширяющуюся книзу, проем, в который втиснуть небольшое по размеру тело, а потом толкнуть его не трудно. Упало бы оно, однако, сверху не на хайвей, а рядом на склон, само шоссе огорожено двумя стенами, первой бетонной, второй проволочной, проблема! Шаху нравилось, как большегрузные газолиновые чудовища, современные кони-тяжеловозы на большой скорости раскатывают мертвецов, которых сбивают ночью на трассе на обочинах, в порошок, оставляя на поверхности тонкую костно-кровяную пленку, всякий армянин в чём-то дальнобойщик. Мчаться вдаль с верной, боевой, простой подругой в кабине-кабинете на высоте двух с половиной, а то и трёх метров, высокомерно озирая окрестности, наблюдая эти самые пробки, застывшее время справа, быстрая езда троек в США длится не дальше одного квартала, солидно и почётно. Киллер не отрицал материальность бытия «это — Америка», отвергая его ценность, сын сердитого и жесткого «дашнака», боровшегося с любой властью в любой форме, когда он расчленял трупы, приходилось, для него это было не более, чем разборка пластиковой куклы, сознания в трупе нет, трупам, как и буквам, не больно, соответсвенно, особо этим и не грузился, мы же не обходим мясные магазины на эмоциях. Тривиализация этого процесса для него не означала ее профанации, рубил и резал, отделяя коротким мечом ниндзя под названием «ниндзя-но» короче самурайского  мастерски, зерна от плевел, рёбра и конечности от тела грамотно и на вес, хоть суп вари, армяне прирожденные мясники, кудесники, упаковывал, раскладывал по спортивным сумкам и развозил, куда, знал только он, наемный убийца действует одиноко, воспоминания не мучали. Мужчина должно нравится одиночество, чувствуешь себя.

По-английски он демонстративно говорил предельно стертым, «никаким» языком только чтобы поняли, в уши не бросался, идиомы неброско, говорящий более сердцем «пневматик», который в параллельном мире у Темной башни закончил собственный путь спасения, став бессмертным, попал туда с заброшенной детской площадки в Москве в Орехово, находящейся недалёко от одноименной гостиницы. Всего-навсего хотел нарвать растущей там бес-травы на могиле подруги жены своего армейского товарища, которая ее случайно застрелила, заряжая пистолет, так произошло, кому какая роль! С тех пор головная чакра Шахида постоянно давала о себе знать, болела и трещала, раскалывалась, то ли колдовство отца убитого ими на Арбате в подвале в особняке полковника Сидоренко своего конкурента Боцмана, или Чародейка, о ней узнал потом, или призрак Эльзы из замка в Пятигорске, в общем, что-то. Насилу вернувшись из параллельного мира обратно, погибнув по приказу Алого Короля, не зная того, последний самый опасный монарх в параллельных Вселенных оказал ему поистине царскую услугу, сначала Киллер был очень счастлив, очень, постепенно пришлось покинуть не только Москву, уехать на Северный Кавказ на свою родину, но и Россию. Через Англию, где он когда-то начинал свой путь ликвидатора в шкуре афганца в Бостон, еле живой, оттуда на перекладных в славный город Нью-Йорк, мекку наркрманов, разгильдяев и гениев, читайте сорокинскую «Метель». Сообщить, что произошло потом, отказывался наотрез, нашёл себя, начав ездить по всей стране собирать за «долю малого» с тех, на кого покажут, печальный, но необходимый смертельный урожай, превратившийся по милости положенца по Пятигорску поэта Амирама Григорова и его кента Бори Горелика, а так же медсестры ФатИмы, морской пехотинец Биря, с которым он служил, стал лучом Ясного света, вошедшего Шаху в сердце в находящийся там, скреплённый печатью «вечный сосуд юности», «шону бумку», невидимое обычному глазу «сердце в сердце», когда он приехал, и теперь надежно сокрытого там от других, запертого печатью дружбы и уважения.

В традиции школы Великого совершенства Ясного Света в Тибете говорится, что мудрость, которую они называют «юным телом», самый тонкий уровень функционирования нашего ума, полная внутренняя ясность, которая является незамутненной и имманентной для всех живых существ, присутствует в потоках сознания из, начиная с самых низменных голодных духов на кладбищах, всего восемь, входы в параллельное пространство. «Юное тело-ваза» или «сосуд» мудрость нерасчлененного тела Ясного света, не дуального, который молод в том смысле, что он находится за пределами рождения и смерти (и пребывания), старения и увядания, то есть вечен, всегда с собой, сосуд в том смысле, что «печать» его спонтанного присутствия остается неизменной, всегда внутренняя ясность, которая не препятствует проявлениям этой мудрости в том числе в физических телах, ангелы, пророки, великие учителя и прочее, это тонкая мудрость, которую, как правило, трудно осознать даже армянам, прирожденные философы, как понять ум в уме. Не умом точно! Великий Грибоедов почувствовал это, от профанного ума горе, попросился в посольство в Персию. Омрачение, затемнение всеми видами наших  дурных склонностей и привычек можно сравнить с вазой, утонченная мудрость, обладающая тождеством с просветлением, подобна в ней светильнику, солнце в кувшине, разбей его и увидишь свет, Амирам так и поступил. Бире постепенно ампутировали руки и ноги, взяв его в плен, у Амирама и Фатимы было медицинское образование, биолог и медсестра, останавливая кровотечение, зашивая и делая перерыв, чтобы он «очистился», нивелируя свою карму через катарсис, страдания очищают, смог вернуться назад к самому себе до момента своего рождения, он же пустота, завершили дело умело удаленные глаза, зашитый нос и проткнутые барабанные перепонки, отрезанный от иллюзорного внешнего, потерявший опору пяти чувств и пяти связанных с ними внешних объектов, существующих только номинально в силу мысленного обозначения, а не со своей стороны в ложной действительности, возвращается к своему истоку, начинает покоится в сознании, мастерски Амирам убрал и его, оказав подосланному к ним бандиту-киллеру высочайшую милость освобождения.

Мы это не наш ум и не тело, Биря вошёл в точку до появления сознания, где абсолютно нет ни наблюдаемо, ни наблюдателя, пробуждение и свет при жизни, на операционном столе был ещё живой, иначе в своё физическое сердце, когда оно остановилось, мыслящий орган, оттуда в вечность, став ею и всем остальным, воздухом, горами, ручьями и цветами, Амирам знал, что делал, любой настоящий поэт мессия. После завершения всех стадий растворения, во время промежуточной умирания Биря оставался в Ясном свете основы своего бытия в течение пяти дней принудительной медитации, потом аппараты отключили, влетело в копеечку, возносясь из этого состояния, морпех распознал Ясный свет основы, как свой собственный, естественное состояние изначальной альфа-чистоты, точка до нуля, и растворился в абсолютном пространстве, поняв его, обрёл так называемую единственную  реальность, у которой нет имени, писать о ней бесполезно. Когда Шах оказался поблизости от места полного просветления Бири, ему был Свет, узнал его, принял, Шах и Биря стали недуальное «одно», могущественная сила, не подвластная научной оценке, оперирующей в системе ноль и единица, мистическая, соответственно и питерец стал бессмертным, чему Киллер был очень рад, таким же, как он, только без тела. Визу для Америки Шахиджанян получил и для него, иногда морпех смотрел на окружавшее его друга пространство своими глазами, мысленно с ним общался, иногда пропадал, занятый делами поголовного спасения.

— Не медли ни секунды, — молча сказал он, узнав, что Киллеру как назло надо снова во Флориду. — Немедленно обратно! — Не объяснил. Киллер не возражал, такова жизнь любого киллера, убить кого-то трудно или не реально, а жить надо, кров, еда и одежда для удовлетворения потребностей не тонкого, а физического тела, дерзай и трудись. Временами Шах отвечал Бире вслух, пугая других людей, оказывавшихся рядом, при****нутый, ходит, бормочет, одет дорого, Шах покупал себе все самое лучшее, денег на это не жалел, одеваясь в бутиках, фирменных итальянских и французских магазинах, линиями захвативших площадь по обе стороны от Центрального парка на Манхеттене до Пятой авеню,  Нью-Йорк, Нью-Йорк, жил только в гостиницах, покупать себе жильё не хотел, стиль. На Западе многие деятели искусства, наемные убийства безусловно оно, заслуженно или нет, всю жизнь снимают себе номера, устраивая в отелях и офис, и мастерскую, не тратя драгоценное время на готовку, стирку и уборку, по вечерам к ним приходят разные продажные женщины, обычно любимые проститутки, это нормально. Все заказы Шах выполнял чётко и на «раз», отказавшись всего один, проникнуть, используя трюки ниндзя в следственный изолятор Нью-Йорка MDC разобраться с одним, как он, киллером, братьев не трогал. Знал, насколько у них тяжелый хлеб (и неблагодарный), к такому-то числу юшка из носа, литераторы на крови, необходимо дописать сюжет, сдать  в редакцию с финалом «done», выполнено, или вешайся. Фантастическое по своей силе напряжение, это не на «массовках».

— Понимаю, они на него злые, — спокойно объяснил свой отказ непобедимый, — знаю, как провернуть, но не буду! Пусть живет, по суду должны скоро отпустить, скажите, я исчез, не знаете, куда? — Киллер говорил про себя, бандиты объединены не языком, а эпизодами, сюжетами, с возрастом и опытом становится важна не столь дорогая в детстве  каждому дворовому пацану метафизически непростая воровская «цель», а процесс, дорога, по которой с годами идти все сложнее. Больше устаёшь, передайте, я умер не «мужиком».

— Хорошо, — согласился его менеджер, по характеру спокойный и не конфликтный, выпустят на свободу, те его найдут сами, кухня внутренняя. — Только раз, окей, собственно? — По-исламистски поднял один палец вверх, звали его Ахмет, в Христа он не верил. Побеседовав кратко с Киллером об Афганистане, египтянин сразу взял его, тем более, представление было из Великобритании. Профессионал.

— Хорошо. — Шахида узнали прямо в аэропорту.

— Это вы! Опять к нам, — улыбнулась белозубой улыбкой грудастая офицер таможни, за вырез в блузке отвечала.

— Снова, — обаятельно схитрил Шах. — У меня тут бизнес.

— Проходите, — офицер отступила в сторону, пропуская Киллера без досмотра, — запишите мой телефон, послезавтра «вне дежурства». — Киллер приложил лист бумаги с номером к губам, опустив, провёл по ним кругом языком. Офицер, смеясь, отошла, сзади был такой вид, на миг Шах забыл, почему приехал, сильные щиколотки и икры, в постели так может погнать, Земля остановится. Он нащупал левый рукой у себя на правой точку посередине запястья, развернув ладонь кверху, помогает, прижал большим пальцем на пару минут, мотор значительно сбавил обороты, перестал вырываться из груди. «Все мы железные, — услышал мысленно голос Бири, — пока не касается женщины или женщин, позвони, когда отработаешь, она придёт.» Выполнить задание, провести с офицером ночь в постели и обратно, все, чего хотел Киллер, то, что на пляже случайно увидел того, с кем служил, кого учил, а потом дружил, хотя и командовал, роли не играло, пуха на себя не накидывал, Биря подтвердил:

— Было и прошло! — Жизнь творит не мифы, она их всем пересказывает. Быстро отыскав казино, Шах для виду в нём поиграл, дожидаясь обеда, когда охрана поведёт в ресторан на втором этаже директора азербайджанца, потом расплатился и вышел, в ремесле наемника обстоятельства времени заменяет рекогносцировка местности. Он заметил, как один крепкий армянин, сидевший за столом вместе с тем, кого диспетчер назвал Орхан, разрезал большим ножом лежащую перед ним на тарелке спелую овальную папайю, полил соком лимона, выскреб ложкой, оставив оранжевую форму с тонкими стенками по бокам пустой африканской пилоткой, косточки из плода, дающего долголетие при условии регулярно употреблять, удалили, туда плюнул и надел на голову азербайджанцу, который задергался, снять не смел, так в папайе и ушёл. Значит, не уважают! Дедовщина, мстить за него никто не будет. Тогда завтра.

— Привет Руслану, — сказал ему, провожая, по-русски широкоплечий американец, принял за чеченца,  иногда сажали в машины фейсконтрольщиков, популярно уча, кого нельзя не пускать, цветущая сложность нового ичкерийского средневековьям вызывала восторг в штатовских газетах, у самих нефть кончалась. Утопия легко скатывается в трактат, охранник назидательно пожелал:

— Будьте осторожны! — В США универсальный заменитель истории «Конституция», хотите, шпильте, не теряйте головы, «вратарь» был прав, сначала вам дадут выиграть в «блек-джек», спустите абсолютно все, обуют, любой игорный дом во Флориде секта, свозят в Индию, как вам обещали, прилетите, перепишете на новоявленного гуру свою не менее новую квартиру, то, что у нас запретили казино, плюс Медведеву. Подсчитав деньги, Киллер не расстроился, суммарно поиграл всего детский сад, 100$.

— Товарищ сержант, — Киллера окликнул знакомый голос. — Помню, вы меня учили! Ни к чему не привязываться? — Условный пароль.

— Стремиться надо,  —  отзыв. Значит, судьба! Рядом с его машиной стоял темно-вишневый кабриолет «бмв седан» с открытым верхом, из которого выходил тот, кого он заметил в прошлую командировку, через тридцать минут были у Петра, в компаунде Джеки сгоношил на скорую самовар густейшего флоридского чая, абрикосовый джем, чёрный мёд кубинского сорта «деготь», воздушное сухое печенье, обед в такую жару до прихода ночи равносилен смерти, заворот кишок.

— Ешьте! — Шах интуитивно понял, его бывший боец попал в «Чёрную кошку», а он к нему, «Место встречи» наоборот, высокий, худой Глеб, заявивший себя здесь по имени Петя, возможно, в чине по манерам, за себя Шах волновался, ни разу не Шарапов, и тут наши есть, смотри. Заметил, дела у них обстоят не валко, без особых успехов, на лицах напряжение, такое бывает, когда больших денег нет, удивило, с ними американка, Киллер находился в стране достаточно долго.

— У вас восточный вид, вы не из цыган? — Правильно! Говорит чисто, интонацию не подделать, как бы не учил, после первых пяти минут носитель языка поймёт, в конце протонировала вниз, «не из цыган!», наша бы подняла наверх, «правда?» Не? И??Цыган???

— Карабахский. — Nagorny Respublika Karabakh.

— Жалко Карабах! В Америке много армян.

— Слишком! С детства никуда не деться от вашей нации, — протянул Шаху руку Арсен, — ми кич, Арсо Разбойник. — Шах пожал ее, ответив ему по-грузински.

— Сакартвело дидебо! Аба, рагин да, шэн ици, — сам знаешь, куда деться, Слава Грузии. Армян промолчал, карабахские в сущности другие язык и культура, почти мусульмане, персы. Горские евреи, таты среди сефардов и ашкенази в Израиле, изгои, постоянно напоминающие многим, что они потомки короля и среди них по-прежнему есть принцы, «чакапули» из тебя сделают. Услышав, что Петя отомстил за «бебию», бабушку Аврору, Арсен долго рвал на себе волосы, почему не позвали его хорошенько поглумиться над Роберто, тоже мне друзья! Заметил, насколько Шах хорошо одет, хорошо, что заметил, Изе новый гость ему одновременно понравился и нет, за спиной у него беда, чувствовал, принесло, ладно, не его дело. Шаббатий, который не делил Людей на расы и национальности, любил всех бродяг, то, что этот делал после дембеля, примерно прокубатурил, внешне со всеми вместе, лист дерева в любой преступной ОПГ, трупы фрукты, а Воры корни, но внутри с секретом, внутри завёрнутый майский жук, подбросишь такой вверх, жук и улетит. Если надо кого-то пригасить, свернуть шею, компанию  составит, средств к существованию нет, чужого не надо, подогрет, что-то принесёт, мужчина с большой «М» с большой биографией, но самые главные свои дела будет делать один, подельники ему не нужны. В общем, сильный.

— Привет, — к Шаху подобрел и Боксёр, занимался спортом, видно, хорошо двигается, добрым словом можно добиться много, а добрым словом и хорошими кулаками больше, похоже, наемный стрелок, a hired gun, говорит почти правильно с нью-йоркским произношением, Бруклин, иногда не так ставит ударения в некоторых предложениях, грамматически идеальных, и словах, сложных конструкций избегает, старательно не вдаваясь в дебри, как его шеф Петя, абсолютно все равно, поймут или нет, не знал бы, что русский, принял бы за сбежавшего с юга Европы криминального эмигранта, албанцы, красивый, женщины в очередь стоят, в США женщин меньше, чем мужчин. Увидев, что Узбек за Сержанта держится, Петр  стал к незнакомцу душевно расположен, без обиняков сообщив, шапку снял, самому вопросов не задавал, захочет, расскажет, какой пасьянс в судьбе, на блатного не очень похож, более искренний, возможно, в юности был «красным» или военным.

Ему вдруг внезапно захотелось на Западный берег из этого края апельсинов, туда, где он ещё не был, устроить кровавый тур вдоль границы Мексики параллельно экватору, заработать и доехать! Постоять на краю узкой горной дороги под чистым небом, сплошь ярко-голубым, здесь оно синее, в необычайной стране под названием Калифорния, части Нового света, которая когда-то была наполовину русской, наполовину испанской, дружили как в рассказах Хемингуэя «Прощай, оружие». Хороший колдун, Петр не глядя чувствовал глянец, углы и грани громадных вековых скал и ослепительных пропастей между ними с зеркальным сверканием многочисленных, девственно чистых небольших, но глубоких озёр, полных рыбы, перламутровой форели, огромного стремительного лосося и другой, лежащих внизу. Душа Петра в этом видении оказалась мгновенно схвачена ощущеньем божественной значимости, воли и вышины такого порыва, увидеть Калифорнию, такие, например, города, как Сан-Франциско, Сан-Диего или Лос-Анджелес, самые красивого на земле после Сиэтла и Ванкувера, окажется в раю, положенное чистилище Маями пройдено. Настоящие краски места видны, когда мы в нем разочаровались, до этого розовые очки.

— Отбывал восемь лет на Дальнем Востоке, близкие из Комсомольска… — Про Арбат Киллер не сказал.

Все другие мысли Пети исчезли, острым пламенем горела одна, каково дыхание этой исполинской красоты, окружившей его, любой Вор гуманитарий, лирик, голое пламя страданий в тюрьмах давно зажгло в его сердце яркую, чёрную свечу, босой и нищий, он мечтал много лет покинуть сначала нары, потом СССР, уехать в страны небожителей, милосердных и лучезарных, где законов о преступности нет, можно все, что угодно, северный ветер Коми, как предчувствие чуда, играл в его волосах, ещё не седых, хрустальным гулом наполняя жилище отказников, крытую тюрьму в тюрьме. Петя почти увидел Сакраменто, край дармового золота, прииски везде, промывай, не хочу, сказочные шелка деревьев, цветущих между острых скал вдоль дорог из длинной травы, что языки демонического огня, длинные вековые столы секвой, самые большие деревья в мире, растут только у Тихого океана, одновременно сосны и кипарисы, сбрасывают не хвою, а целые ветви, видели динозавров, заслоняли выход к морю так, что его не видно, слышен прибой, крупные цветы плавно срывались с блестящих ветвей и, как летучие чаши, до краев наполненные «амритой», небесным божественным нектаром, скользили по воздуху, раздувая прозрачные, выпуклые лепестки, на которых роились золотые пчёлы с головой цвета лазурита, сырой и сладкий запах собираемой ими пыльцы напоминал ему лучшее, что он изведал в своей лагерной жизни, маслянистой аромат молодой, душистой конопли первого сбора, среднеазиатского или афганского, зелёный порох. Выкуришь с ним одну папиросу «Герцеговина Флор», Цыган этот сорт любил, ночь шаманишься в камере привольно, стен и не замечаешь, радость даже на миг, когда никуда не можешь выйти годами, блаженство закрыть глаза, дорога, на которой, задыхаясь от блеска, он стоял, наполнилась бурей таких цветов, воздушной, словно движенье сизых облаков, рядом стояли Мэри и Ребёнок, их прозрачные лики были неподвижны, только восторженно дрожали длинные, ухоженные ресницы. Между стволами парили большие лесные птицы, совы, ласточки и орлы в причудливых оперениях, волки и медведи-гризли подпрыгивали, извиваясь в воздухе, бесшумно выбрасывали мягкие лапы, ловили летящие цветы, и кружась, и взвиваясь, и сияя, и блестя глазами, собственно проносились мимо Пети снова. Их толпы проходили плавной поступью, осыпаемые цветами, мимо него, цветы проливали на лету влажный блеск, играли, крутясь и взвиваясь, с ними гладкие звери, блаженно в вышине звенели, взмывая и опускаясь, радостные птицы, а он, ослепленный, трясущийся, нищий духом, стоял на краю, в нищей духом душе трепетала мысль, взмолиться бы к кому, рассказать, что на прекраснейшей из Божьих звезд есть его страна, дикая синяя планета, умирающая в тяжких мороках красных лагерей. Петя чувствовал, что, захвати он в горсть хоть один дрожащий отблеск Калифорнии, что за место, что за лица, и отдай им, заключённым, запертым в «воровских коридорах» на централах, принес бы в зарешеченную страну такую радость, что мгновенно озарились бы, закружились босяцкие души под плеск и хруст воскресшей воровской весны, под золотой гром ее проснувшихся храмов бархатной революции, возрождение мирового босяцкого единства начнётся из Калифорнии, а не из Флориды. Почему сразу не полетел туда, ведь хотел… Тогда не было бы Мэри.

Конец первой главы