Уммахан Великий и алазанкА

I
Хвала тому, кто сотворил Кавказ
и поселил её народом честным,
Но не об этом будет мой рассказ,
а о любви, крылатой словно песня.

Пусть россыпи алмазов надо мной,
зовут меня за горизонт земной -
там нет любви, что я искал в Отчизне:
подруги сердце - лучший омут мой.

В рабы сдаются люди у любви,
ледник рекою тает у любви.
О вечности  мы пишем в своих песнях:
кто не любил, что знает о любви?!

2

Уммахан снял с плеч своих доспехи
и присел уставший на тахту,
а служанка умастила ноги,
прикрывая платьем наготу.

Девушка была столь же красивой,
сколь красой несметной славен  Джар.
Взгляд девичий, что острей кинжала,
может ранить лучше всяких чар.

Чувствам вольным уступив рассудок,
хладнокровный стал строптив как конь.
Говорили ведь тебе в Хумрадже:
«Страсти Джара - истовый огонь».

Опьяненный не вином, а страстью,
он с мольбою к небу лик вознёс:
«О, Аллах, ну что ж теперь со мною?
Что ты хочешь,  чтоб я перенёс?
Остуди меня, грозу Кавказа,
я не дождь, а молния небес.
Хоровод планет кружит в экстазе,
И меня в пучину сносит бес?!

3.

Не сбежать от участи, что Свыше,
и от жарких бёдер юных дев.
Медленно спеши, когда спешится,
львицей завладеть, желая, Лев!

Стан её подобен стану гурий:
тело гурий - райские сады.
За шелками и парчой не скроешь
дивной плоти чудные плоды.

Искусно подведенные сурьмой
Одну беду сулят её  глаза.
В них приговор неотвратимый твой,
лишают воли, мстят её  глаза.

Губы, словно спелые малины,
грудь, как закатальская хурма.
В вогнутостях талий почерк ивы –
даже небо б извелось с ума.

Возжелал её «гроза Кавказа»,
строгость гор, развеяв как туман.
Как велось от Волги до Аракса,
страсть сильней, чем логика ума.

Солнце закатилось за холмами,
над курчавым лесом месяц встал.
Уммахан закончив омовенье
ласково красавице шептал:

«Есть в твоем задумчивом молчании
то, что очень трудно уловить:
бурный океан лихих желаний
и сомнений царственная нить.
Есть в твоем задумчивом молчании,
лёгкий страх убийственной тиши.
Яркий мир без грубых очертаний
и невинность девственной души.

Есть в твоем задумчивом молчании,
то, что не решаешься спросить.
Избежав на поле битвы смерти,
кто же чувствам даст себя убить?

Кто годов немало растревожил,
знает, как всем преподать урок.
Жизнь дается тем, кто ее дожил,
с честью прожил отведенный срок.

Средь всех светил небесного покроя,
мне звезды Джара очертили путь.
Кавказ не ведал никогда покоя -
врагам знамёна наши не свернуть.
Бой не окончен - предстоит немало,
пройдя мечом нести благую весть,
но и героям свойственна усталость,
присядь ко мне, коль я решил присесть».

И увидел славный Уммахан,
как девчонка от стыда зардела.
И услышал храбрый Уммахан,
что она ему сказать хотела.

4.

«Мне нравится, когда ты говоришь,
и в тихий час мне в ухо шепчешь сказки.
Мне нравится загадочная тишь,
которая полна любви и ласки.

Мне кажется, что это будто сон
 - я не ищу рассудка в твоей речи.
Не подавайся на соблазна звон
и не смотри нам, алазанкам, в очи.

За часом час журчащими  ручьями,
по склону гор на гребне скорых лет.
Умчатся годы днями и ночам –
в ночи кромешной для меня ты свет.

Губами спелый плод сорвешь с куста
и пальчики слащавые оближешь.
Глотну воды и разомкнув уста,
уставшая я подступлюсь поближе.

Дыханье словно ветерок с цветка
едва заденет, пощекочет ноздри.
И будет биться сердце у виска,
когда рука коснется спелой грозди.

Овеянная страстью не единожды
во мне любовь зажжет своё пожарище.
Юность беспомощна во власти сладкого,
но без нее и даже мудрость нищая...

Сатрап любви, не озирайся,
когда взметнулась в страсти плеть -
пусть боль меня заставит петь –
я буду петь, не сомневайся!

Колышет легким ветром белый стяг,
полосок красных ты рукой коснешься.
В объятьях женщин воин как в смертях,
уйдя бессмертным – смертником вернешься.

«Слиянье Лун» - закономерность вечная, тебе негоже быть в страстях послушником.
Любви судьба, как жизнь, дорога млечная,
а этот путь под силу только грешникам!

Вкусив своих пристрастий сладкий плод,
ты душу настежь распахнешь багровую.
Перепарив созвездья семи свод,
в своей любви звезду откроешь новую.

Как лезвие кинжала любит кровь
и заставляет замереть дыханье.
Пусть сильная любовь родит любовь,
души и сердца вызволив желанье.

Слаще свежих роз мои уста,
не целуйся - сам себя погубишь.
Страсть влечет стремительной звездой,
но упасть не бойся, если любишь!».

И услышал славный Уммахан,
что она ему сказать хотела.
И увидел храбрый Уммахан,
как она у ног его присела.

5.

Холодные предгорные ущелья
водой живою наполняют русла.
Цветут луга не зная сожаленья,
у каждой пчелки свой репейный куст.

Пусть стелется туман над Джаром сладкий
и погружает в грёзы юных дев.
Взирает мир на Алазань-красотку,
не от стыда, а зависти зардев.

Любовь, стихи и женщины в объятьях,
пристрастия, жертвы, небо в облаках.
Как шторы ниспадающие платья
и привкус нежной мяты на губах.

Пусть тело извивается от страсти,
когда ее целует муж в уста.
А в полумраке затаилось счастье,
как кисть с пером у чистого холста.

В тени ветвистых яблонь веет ветер,
отцвел каштан, иль выцвела трава.   
Слова поют, что вымолвили дети –
летит наш век и кружит голова.

Рука с пером застыли в странной позе
и спала бурка наземь с крепких плеч.
С луной в объятьях расцветает роза
и в ножны жало погружает меч.


***