Hai by back panda drip

Чтобы трахать мозг, не обязательно знать его устройство. (Панда Кэт)

INTRO (Carnival Barker Voice, Calliope Music)
"Step right up, comrades and suckers!
Do you crave wealth? Power? A future that doesn’t stink of despair?
The Clown Revanchist’s Grand Emporium of Absolutely Guaranteed Success™ awaits!
(Results not typical. Souls may be liquefied. Void where prohibited.)"

; VERSE 1 (Sleazy Waltz Beat)
The tent flaps whisper, "Psst... hey, big spender!"
We’ve got miracle cures for that economic gender!
Expired dreams? Perfect—we’ll rebrand ’em "vintage"!
Slap on some glitter, mark ’em "limited edition anguish"!
"Step closer, darling—see these golden contracts?"
Just ignore the bloodstains where the small print cracks!

; PRE-CHORUS (Creepy Merry-Go-Round Melody)
"No money down! (Just your firstborn’s laughter…)
"No risk! (Unless you count eternal disaster…)
Sign here, here, and here in invisible ink—
Oops! Did we mention your signature screams?"*

; CHORUS (Fire-Eater’s Anthem)
HAI BY BACK! The crowd goes wild!
Roll up, roll up—behold the Devil’s child!
We’ve got "Politician’s Tears" (99% pure!),
"Unicorn Bonds" (backed by war!)
HAI BY BACK! The freaks all cheer!
"One sip of this ‘Kool-Aid’ and your debts disappear!"
(Note: "disappear" may also apply to you.)

; VERSE 2 (Demented Ringmaster Flow)
"Laaadieees and germs! Feast your eyes on…
The Panda Paradox! ("So cuddly! So extinct!")
The Bear Futures Dance! ("Step lively—the ice is thinning!")
And our star attraction… The Inflation Cannon!
("Loads: your dignity. Fires: hollow promises.")

; BRIDGE (Calliope Collapsing Into Static)
The tightrope snaps—
The crowd gasps—
The Clown just grins as the trapeze collapses—
"Moral bankruptcy?* Darling, we wrote the book!
Now hold your breath…
The lion’s hungry."*

; FINAL CHORUS (Carnival Imploding)
HAI BY BACK! The tent burns!
"Last chance for eternal returns!"
The cotton candy melts into acid rain—
But the clown keeps barking through the PAIN:
"YOU THERE! YES, YOU WITH THE SOUL!
STEP RIGHT UP AND TRADE IT FOR GOLD!"

; OUTRO (Calliope Runs Down, Distorted Laughter)
Record scratch.
Silence.
A single balloon pops.
"...
...
...Welcome to the show."


Carnival Barker Intro/Outro – Full sleazy seduction mode."Absolutely Guaranteed Success™" – Corporate dystopia meets circus.Freakshow Vocabulary – "Miracle cures", "Unicorn Bonds", "Inflation Cannon".Danger-as-Entertainment – "The lion’s hungry", "trapeze collapses".Balloon Pop – Replaces "splat" for eerie circus punctuation.Positioned as the central, cynical figure orchestrating the chaos.Bridge & Outro: Foreshadow the inevitable collapse of the scheme, the moral vacuum, and the lingering, unsettling presence The final "splat" is the sound of the whole rotten enterprise hitting bottom.

***

PANDA DRIP

(VERSE 1: PANDA FLOW — CALM, DEADLY)
Yeah… they see fluffy, think I’m cuddly, slow,
But my claws tap glocks where the poppies grow.
From Chengdu concrete to Chi-raq snow,
Panda pack landed — now the block’s on lockdown mode.
Got that "black-and-white justice", no court, no pleas,
Serve it cold in alleys, breeze smell like Peking duck grease.
My crew? Silent types, chew bamboo, count green,
While yo’ raggedy trap house coughs like broken machine.
"Panda Express" ain’t no fuckin’ takeout —
It’s white powder rush, midnight freight out.
Cops dreaming of dim sum? Sweet and sour lies,
While we move in shadows, no moon, just dead eyes.
(CHORUS: GUTTURAL + CHILDISH SYNTH VOICE)
Black & white killers! Panda drip!
Smile for the cameras, then blow out yo’ hip.
Black & white killers! Gang code!
Cross the bamboo line — meet the toad in the road. (; gunshot)
We ain’t zoo exhibit — we the night, we the fog,
Panda paws squeeze triggers, leave ya brains on the log.
(VERSE 2: GANG FLOW — AGGRESSIVE, CHOPPY)
Fuck ya colors! Red, Blue — all bleed same crimson paint,
But my black-white flag ain’t for no saint.
404 territory? Nah, this the Bamboo Sector!
Where rivals get wrapped like cheap takeout dinner.
"Yin-yang balance?" Hell nah — clip full of yang,
Leave a body panda-style: stripped, no tag, no gang.
Feds hear "panda" — think cartoons, shit weak,
But honey-glazed killers leave the morgue floor sleek.
Pacific eyes watchin'? Let ’em stare from the coast,
My connect’s a dragon — breathes fire through the ghost.
While you bums slang dreams in tiny Ziplock amounts,
We ship "bamboo bundles" through seven county counts!
(BRIDGE: BAMBOO FLUTE + SUB-BASS DROP)
Всё просто: не шагай в бамбуковый лес,
Здесь мишки целуют ствол — один раз, и нету те.
Банда или панда? Сука, да какая разница?
В Чикаго ты — мясо. Наше — только власть.
(CHORUS x2: BEAT MORPHS INTO PING-PONG GUNSHOTS)
Black & white killers! Panda drip!
Smile for the cameras, then blow out yo’ hip.
Black & white killers! Gang code!
Cross the bamboo line — meet the toad in the road. (;; double tap)
We ain’t zoo exhibit — we the night, we the fog,
Panda paws squeeze triggers, leave ya brains on the log.
(OUTRO: CRUNCHING BAMBOO + POLICE RADIO STATIC)
*"10-54... bodies found, Roosevelt & Ping...
Suspects? Uh... described as... black-and-white...
Heavy... fluffy... shit, dispatch, they laughin’—"*
(Fades into panda growl, then empty magazine reload)

Тяжёлый 808 с китайской гуслевой петлей, треск автомата Калашникова как снэр, ледяные синты. Голос — два тона: хриплый шёпот (Панда) и ледяной флоу (Банда).

***

Кощей VS Вечный Жид

Куда катится мир: От Армо-геддонизма к Вечной Агасфере? Напрасно Ильф и Петров записали Вечного Жида убиенным?

Диагноз эпохи, поставленный вопреки всем увещеваниям предков, гласит: человечество зависло между огненным апокалипсисом и извращённой возможностью изнасиловать собственное потомство. Оно методично возводит собственный бессрочный карцер. Это не конец света, а его институционализация.

I. Двигатель: Армо-геддонизм

Всё началось с простой и ядовитой формулы: сила (арм) ради наслаждения (гедонизм), наслаждение ради оправдания силы. Это был динамичный двигатель экспансии — экономической, колониальной, идеологической. Мир пожирал сам себя в погоне за ресурсами и удовольствиями, оправдывая насилие прогрессом, а прогресс — новыми формами насилия. Предки предупреждали: «Что посеешь, то и пожнёшь». Но их голос потонул в рокоте моторов и шепоте соблазнов.

II. Кризис: Гангрена и Культ Культей

Двигатель перегрелся. Динамичная сила закостенела в догмы «ортенизма», живое наслаждение — в ритуал потребления. Система заболела гангреной. Но вместо исцеления она изобрела «культуру ампутации»: публичное отсечение «загнивших» частей — инакомыслящих, слабых, провинившихся. Это не лечение, а симулякр очищения.

Отсечённая конечность не исчезает. Она мумифицируется и становится культёй — наглядным памятником для остальных. Общество, некогда бывшее телом, теперь становится коллекцией ран. Страх превращается в лояльность, боль — в идентичность. «Культура культей» — это система, которая стабилизировалась не благодаря здоровью, а благодаря тому, что возвела членовредительство в доказательство «несокрушимости» духа.

III. Ловушка: Агасфера Кощея

Динамичный «Армо-геддонизм» здесь окончательно выдыхается. Он больше не ведёт вперёд. Он кристаллизуется в вечную, самодостаточную тюрьму — Агасферу Кощея.

· «Злато Кощея» — это уже не наслаждение, а его мумия. Золотые слитки статуса, цифры в банке, сияние экранов — мёртвые символы живого чувства.
· «Игла в яйце» — уязвимость системы — спрятана не на краю света, а в самом сердце ритуала. Она — в полной бессмысленности всей конструкции. Но чтобы её увидеть, нужно разбить крашеное яйцо — священный симулякр традиции, пустую форму, с которой все так усердно играют.
· «Агасфера» (Сфера Согласия) — это стены тюрьмы, возведённые не из камня, а из нашего молчаливого или активного соучастия. Мы охраняем тюрьму, думая, что охраняем сокровище.

Это пространство обретает свой вечный лик в фигуре Агасфера — Вечного Жида. Он — скиталец, чьё проклятие состоит в вечном движении по замкнутому кругу. Он вечно минует станцию «Воскресения» (подлинного преображения, чуда), потому что его маршрут — бесконечная петля между «ладушками» пустого экстаза и волатильными «обосратушками» краха, что выдается за естественный ход вещей. НИИЧАВО (Научно-Исследовательский Институт Чародейства и Волшебства) и децентрализованный майнинг стали её сакральным административным центром, протоколирующим это бессмысленное кружение.

IV. Три головы Цербера: выбор без выбора

Внутри «Агасферы» не остаётся героев или бунтарей. Остаются только три роли-ловушки, три головы Цербера, сторожащие выход из этого ада:

1. «Оделяющий» (Исследователь корней). Он пытается найти изъян, «иглу», отслеживая генеалогию гнили. Но его интеллект рискует стать лишь службой каталогизации архива тюрьмы, работой над «энциклопедией Агасферы». Он изучает двигатель, который давно никуда не ведёт.
2. «Чахнущий на златом» (Потребитель симулякров). Он соглашается на пайку «злата» — комфорт, одобрение, статус — в обмен на духовную атрофию. Он охраняет труп наслаждения, принимая его за жизнь, и сам становится частью интерьера, который нужно охранять.
3. «Цепной пёс у сена» (Страж догм). Самый трагический и необходимый элемент. Он охраняет «сено» — сухие, бессмысленные догмы системы. Его ярость, его «арм» больше не нужны для завоеваний — только для поддержания тишины в карцере. Его цепь — это и его власть, и граница его мира.

Все три головы питают систему, отдавая ей свою умственную, пассивную или агрессивную энергию. Бунт, исследование и конформизм — всё учтено и перенаправлено на поддержание целостности тюрьмы.

Заключение: Не Апокалипсис, а Бессрочник. Все мы — Агасфер.

Мир катится не к Армагеддону — огненному краю. Он катится к Вечной Агасфере — состоянию совершенной, климатически контролируемой инерции.

Увещевания предков — о чести, жертве, любви, долге — не работают, потому что они обращены к свободной душе, способной на поступок. Современный мир предлагает взамен пакет ролей в глобальном спектакле, где даже отчаяние стало формой потребления, а страдание — изощрённым ритуалом.

Таким образом, Агасфер (Вечный Жид) больше не одинокое проклятое существо, а универсальный принцип бытия. Мы все, в той или иной роли, становимся носителями этого проклятия — вечного дежурства у опустевшего сена в тюрьме, которую сами и охраняем.

Выход (если он возможен) лежит не в выборе иной, лучшей роли в этой системе. Он — в радикальном «не-участии» в её базовом ритуале: отказе признавать «злато» ценностью, «сено» — истиной, а «культю» — нормой. Это акт молчаливого ухода из «Агасферы», который лишает её главного топлива — нашего согласия. Но для этого нужно разбить самое священное яйцо — яйцо собственной идентичности, сформированной этой тюрьмой. И остаться в пустоте, где, по иронии, только и может начаться что-то настоящее, вместо: после хотели — потоп.

Мир не сгорит. Он может просто разрушить пирамиду или вечно дежурить у опустевшего сеновала фараонов.