Кого учил Ван Гог?

«Поль-Эжен Милье, младший лейтенант полка зуавов французской армии».  Этот холст Ван Гог исполнил в сентябре 1888 г. Размер 60х49.

Лейтенант сопровождал Винсента в прогулках по окрестностям Арля. Когда Милье отправился в Париж по служебным делам, он передал Тео 36 холстов Ван Гога, что говорит об известном доверии между художником и военным. Сам Милье критически отзывался о мастерстве и стиле Винсента. Позже Милье участвовал в 1-й мировой войне и сделал хорошую карьеру.

«Я вернулся с Монмажура, где целый день провёл в обществе моего приятеля младшего лейтенанта. Мы с ним облазили старый сад. Высокий тростник, виноградная лоза, плющ, смоковница, сливы, гранатовые деревья, вековые кипарисы, ясени, ивы, каменные дубы, разрушенная лестница, пустые проёмы стрельчатых окон».

«Зуав» (le zouave) и «Сидящий зуав» – два портрета маслом, написанные летом 1888 г. По словам самого Ван Гога, это «дикая комбинация неуместных тонов», «уродливая и неудачная картина». На одном из холстов  художник показал зуава сидящим на фоне белой стены, на другом дал погрудное изображение. Помимо этих работ Винсент сделал с той же модели рисунок тростниковым пером и акварель.

Остаётся прояснить вопрос: кому Ван Гог давал уроки – лейтенанту или рядовому? Может быть, обоим? В художественной и исследовательской литературе на этот счёт нет ясности. Не понятно, как лейтенант мог брать уроки рисования у художника, манеру и колорит которого он довольно резко критиковал. С другой стороны, довольно сомнительно, чтобы диковатый алжирец, нанявшийся в зуавы, мог испытывать интерес к изящным искусствам.

Вот что пишет Давид Азио о Ван Гоге и Милье: «Они по-настоящему дружили, несмотря на различие в их положении. Этот военный интересовался искусством и сблизился с Винсентом. Они часто уходили вдвоём за город, встречались в кафе или ресторане. Когда Милье поехал в Париж сдавать экзамены, Винсент поручил ему доставить свои холсты Тео. После возвращения Милье он сделал с него портрет. Милье знал, что Винсент ищет натурщиков, и привёл к нему молодого зуава-североафриканца, с которого он написал два портрета».

Ирвинг Стоун упоминает зуава, как одного из натурщиков Винсента. О каких-либо уроках ни слова.

Биографии Анри Перрюшо отличаются документальной точностью и базируются на письмах и  свидетельствах современников. К сожалению, книги «Жизнь Ван Гога» у меня под рукой не оказалось.

Наконец, есть массив достоверной информации – «Письма» самого художника, адресованные брату и коллегам.  Вот что удалось установить: Ван Гог стал помощником и наставником лейтенанта, даже просил Тео раздобыть учебник, по которому занимался сам. Они проводили много времени в окрестностях Арля, рисуя и рассуждая об искусстве. Случилась размолвка: Милье отпустил замечание по поводу техники Винсента, и он воспринял это близко к сердцу. Дружба всё-таки продолжалась. 1 ноября 1888 г. лейтенант отправился служить в Алжир. Милье сделал успешную карьеру: дослужился до полковника,  вышел в отставку, дожил до почтенного возраста и умер в Париже во время немецкой оккупации.


************

Дружеское общение Ван Гога с военными имело ещё и то последствие, что художник, повредившись рассудком, всерьёз рассматривал своё поступление в Иностранный легион в качестве рядового солдата. Служба, как он её представлял, давала ему определённость, ясную перспективу, денежное довольствие и прочное, уважаемое положение в обществе – то есть всё то, чего он был лишён в реальности. Жизнь в казарме и на плацу избавляла его от неприкаянной свободы, необходимости принимать сложные решения и нести ответственность за них. Какой спрос с солдата? – делай, что приказано, и только. Винсенту было 35 лет, в легион принимали до сорока. Кроме того, корпус могли направить в Алжир, что тоже вдохновляло художника: он мечтал «увидеть Африку, как Делакруа».

Эти помыслы могут показывать, до какой степени Ван Гог не знал и не понимал сам себя. Плац и казарма были бы для него смерти подобны – с его хрупкой нервной организацией, неиссякающей страстью к работе, высокими задачами, желанием распоряжаться собой и своим временем.  Служба стала бы для него погребением себя заживо. Только отчаяние могло довести его до мысли такой. Восемь лет напряжённой, деятельной жизни в искусстве не только не дали плодов в виде признания и материальных благ, но довели до нищеты, полного ничтожества и помешательства.

Обошлось. Психиатрическая лечебница в Сен-Реми-де-Прованс стала наилучшим из возможных решений. Тео оплачивал содержание и лечение, Винсент располагал относительной свободой и ежедневно рисовал и писал – как на территории бывшего монастыря, так и за его пределами. Он остался в строю именно как живописец, – а ничего лучшего Ван Гог и не мог для себя желать.

16. 04. 2025