Воспоминания

В Чертаново не был почти сорок лет,

Уже тех домов не остался и след.

Но дом общаги нашёл и узнал,

Много весёлого здесь я познал.

Воспоминания накрыли волной,

Нарушая мозга покой:

Привёз я тубус с бухлом, сколько влезло,

Ведь курсач по-трезву чертить бесполезно.

Новогодний шабаш пьяных девиц,

Не знающих в сексе ни дна, ни границ.

Забываешь о куче важных дел,

Когда засыпаешь в плену жарких тел.

Когда наши лахудры надоедали,

Мы чужие общаги тогда штурмовали.

Почему штурмовали? Странный вопрос.

На входе стоял Цербера пост.

Задираю бошку, дом еще под уклоном,

Как на девятый этаж я лез по балконам?

Гремучая смесь алкоголя и тестостерона,

Брала и не такие бастионы.

Помню ноябрь восемьдесят второго,

Когда не стало Ильича Дорогого.

Об этом сказала препаха-чертилка,

Что очень любила мою молотилку.

В кабаках, магазинах не давали бухло,

Боялись, чтоб крышу нам не снесло.

Коммуняки-вожди не знали народ,

Как козлы в огороде - капусты пород.

Для тех кто хотел Ильича проводить,

Мог с чёрного входа всё получить.

Кому не хватило, то ночью к таксистам,

Они не относятся к ярым марксистам.

В кабак не пустили, бухали на стройке,

Развитой социализм теперь на помойке.

Менты повязали за громкую тризну,

Тормозили мы путь к коммунизму.

Менты оказались далеко не козлами,

Тризну в ментовке продолжили с нами.

Проснулся я от  тяжести тела,

На мне следачка бухая храпела.

Толь от бухла, толь от того, что уходит эпоха,

На душе стало больно, тоскливо и плохо.

Институт покидали под стук топоров,

Виноград вырубали юга даров.

Трезвые свадьбы, комсомольский дискач,

Кто это придумал, того ищет палач.

Беспалый залил страну суррогатом,

Дальнейший рассказ возможен лишь с матом.