Отягощённый одиночеством

Я Богу противен. Я богопротивный.
А меланхоличность противна и мне.
Тут полное сходство с ужасным мотивом,
где яд одиночества пью и во сне.

Я бессодержательный, пустопорожний
и с сальными лохмами, словно Кобейн,
скверню беспрерывно, грешу, сколько можно,
и до посиненья лакаю портвейн.

Я выброшен обществом из обихода,
из употребления сотней племён.
Как на человеческой свалке отходов
побитый, надкусанный с разных сторон.

Один меж квартир обжитых и семейных
и незаселённых огромных домов,
мелькающих и заведений питейных,
мечтающих парочек и стариков.

С отбитыми крыльями снуло слоняюсь,
и думаю малоподвижно, как дед,
и будто бы сильно и долго стесняюсь
своих поражений средь общих побед.

Бегущие дни так легко истязают,
как через строй прохожу их подряд.
Бедняцкие кладбища страх нагоняют,
пугая корявостью лип и оград.

Пустым человечишкой роюсь и маюсь
среди несусветнейшей скуки мирской.
Читая стихи о любви, забываюсь.
Наверное, сдохну вот этой весной...