Глава 18

Когда не знаешь, что говорить, говори на фене, поднимает градус! Звучание языка то, с чего он собственно начинается.

— Хорошо ли это звучит? – Главный вопрос! Основные элементы языка имеют физические проявления, звук, производимый словами, паузы, которые создают ритм, отмечающий их непростые взаимоотношения, звуков  ритма зависят смысл и красота написанного, касается в основном поэзии, хотя в прозе звуковые эффекты нередко заметны и постоянны. Дети обычно в восторге от звуков речи, они любят повторять слова просто потому, что им нравится, как те звучат, повторы, красивые слоги, хруст и шорох ономатопеи, да, да, да, да, да, выражения с особо сложным и музыкальным звучанием завораживают до такой степени и нас, взрослых, начинам употреблять их где угодно и когда вздумается. Некоторые писатели сохраняют этот детский интерес и любовь к звукам языка до глубоких седин, Сорокин, другие перерастают восприятие речи на слух и перестают слышать и слушать написанное, Хэмингуэй, иногда необходимо.

Принципиальные блудницы, гражданки США максимально циничны, секс для них средство заработка, обмена своего тела на чужие блага, в основном материальные, дома, вещи, машины, редко роскошь общения, например, хороший разговор, хотелось бы добавить, по душам, они духless, души у них нет, мужчины им должны, умеют ли они «куни», не принципиально, решают другие факторы, кого бы вы выбрали, бедного, но страстного, или богатого, но вялого в постели, того, у кого предки не были эмигрантами. Амазонкам однополой страсти мужчин заменяют американские женщины, первые рожают, вторые усыновляют, на смену фрейдистской мистерии приходит мистерия повседневного труда, при желании в Штатах работу найти можно, безработных, ожидающих социальной манны, в расчёт не берём, чтобы найти хорошую работу, нужно хорошее образование, девочка-подросток училась в элитной и дорогой частной школе.

—  «Делаю дом. задание», — пришло  письмо текстом, а тогда… Отца Петя понимал, стоит какой-то незнакомый взрослый дядя, разговаривает с его дочерью при других девочках на тротуаре между проезжей частью и вереницей маленьких, частных ресторанов, где к крепкому индийскому чаю бесплатно подают желтый кубинский сахар, 1кг за 9$ на рынке. «По такой статье заехать во флоридскую каталажку самое оно», — Петр засмеялся  себе. Девочка стояла напротив в мини-юбке и вся горела, не отрывая от него красивых, чёрных глаз, ее прямо трясло, химия. Так садятся настоящие преступники, подсылают маленьких девочек.

— Халлоу, — сказал всем он.

— Вы откуда? — спросил быстро подошедший отец ребёнка, чувствуя акцент.

— Из России!

— Я хочу уехать в Россию скоро и надолго изучать русский, — перебила отца. Папа не ответил.

— Сколько тебе лет? — спросил Петя.

— Пятнадцать! Четырнадцать технически, — американцы всегда говорят «технически», если не уверены.

— Не надо больше ждать, — сказал он. — Поезжай сейчас! За один год узнаешь больше о моей стране, чем тут за десять. Если бы я приехал сюда в 15, говорил бы, как ты. Ну, как Мэри.

— Кто такая Мэри? — огорчилась девочка, по-детски выгнув полукругом брови на лбу, на секунду утонувшие в сеточке морщин. Когда-нибудь они не исчезнут, Петя не ответил, они с отцом молча смотрели на подростка и друг на друга.

— Оставите телефон? — Она уже забыла о своих подругах и, не мигая, смотрела на него, наконец оформившаяся грудь под майкой без лифчика по погоде, джинсы и кроссовки на босу ногу, высокая, свежая и юная, снова пробежала искра. Член у Пети не то, чтоб встал, висел геометрически вниз, наполненный желанием в форме шланга, в пещеристые тела фаллоса пока пассивно поступила кровь, активно потом, вздернется, красно-синяя шляпка наверху плюнет белой «бодхичиттой», мужское молоко польётся водопадом хорошо, если на живот, когда надо, поднимется точно вверх и вверх, доставая до пупа, соски девочки, почти полные, еще больше напряглись, подсознательно предвкушая «это», самый сладкий пирог, наполовину смущая, наполовину радуя, она его очень захотела! Первый мужчина, на вид полностью испорченный жизнью и опасный, плохой, на дороге такие не валяются, внутри безусловно к любимым и друзьям очень добрый (и единственный), она обязательно с ним «будет», забеременеет от него, ей нравились взрослые ровесники отца, её собственные были совершенно мальчишки, бессмысленно проводящие школьные занятия в потасовках петухи, забияки и отбросы, она была отличницей, мечтавшей как можно скорее узнать, что там в тихом омуте любви, смотрела и читала солидные фильмы и романы, которые мог придумать американский литературный гений. Но умная, думала о будущем, как жить, если родишь, тут он.

— Я вам позвоню, пригласите меня на кофе? Научите русскому??Начнём с вами??? — Это был конец! Петя понимал, это — все. Чем кончится их кофе, они оба прекрасно знал, возьмут друг друга за руки, потом она запустит свою в его штаны и начнёт, а он будет с отрешенным видом сидеть где-нибудь в кино на заднем ряду, за которое заплатил, и не понимать, о чем само кино, она сакраментально выдоит его до конца, до боли, чтобы отстрелялся, до сладкой муки, чтоб шурупы повылетали, безобразница, когда у него были пятнадцатилетние, он не помнил, ну 17-18, но 15?

Добро бы ещё какая-нибудь лахундра, которую имел весь район или спортсменка типа Стении, в 18 сажавшая на задницу на улице и на ринге крепких мужиков старше себя на 20 лет, Лолита, девочка-цветок, роза, красивая и серьезная с шипами, которую простили, но не портили очки, американские школьники в них часто, много изучают. И худая, от мысли, что он будет лежать в постели, обнимаясь сзади, с этой щепкой, лобок в копчик, Петр еле не присел на стоящую рядом скамейку с урной, полной окурков и кулёчков с содержимым пищевых отходов собак, выгуливаемых тут в дневное и вечернее время, когда это обнаженное, полное юношеской энергии тело коснётся его, ошпарит, у него гукнется чердак, протечет скворечник, съедет крыша, кукундель засвистит, выкинет что-нибудь «такое»! По крайней мере, станет ее иметь, не вынимая, при этом любить, ничто не спасёт, жена в конце концов все узнает, как нет? Поймёт даже самая тупая, эта в него влюбится, станет ему звонить каждый час, каждый день, каждую минуту, не взирая, школьницы жестоки, Мэри спросит, что за ученица, я поговорю с ней? И поговорит, и скажет ее родителям, они легавым, за Петром придут и не отпустят, изнасилование несовершеннолетней.

— Женись, разводись! — Предложит ее отец.

— Развода не получишь, — ответит Петру Мэри, — раз вы так друг друга любите! Рви с ней! —Придётся бежать обратно в Москву, совсем другая жизнь и ответственность, как пацаны? Кентов на «дохлую трубу» променял? Обратно из-за «дырки» летим? Зашить суровыми нитками то влагалище, которое ставит под угрозу общий криминальный проект, а потом отрезать ей голову… Отпетые! Кто-нибудь обязательно захочет её убить, придётся прятать и исчезать, всему конец, самое интересное, что они правы, возможно основать новый Преступный синдикат с помощью Мэри. А ведь он вышел из компаунда вечером прогуляться, устав за целый день от пустых базаров со своими «дураками», каждый из которых поумней Ленина, Владимира Ильича. Он не виноват.

— Кем вы работаете? — спросил её отец. Он подошёл близко глаза в глаза, чуть ниже Пети и чуть младше, по виду офисный работник или инженер, Петр приветливо пожал протянутую ему руку.

— Я коммерсант, английское имя Питер, в даунтауне офис, команда из Москвы, бизнес делаем! — Девочка встала напротив папы ближе к Пете, он явственно ощущал ее дыхание, ни о какой позиции «69» Вор не думал, часами лёжа на большой кровати напротив друг друга, он, лобызая её свежую пыпыню, она, получая свой первый в жизни соленый сок, уголовники не по этой теме. «А кто вот этот, стоящий напротив и храбро вмешавшийся в диалог не очень приятного на вид небритого незнакомца в карманах Бог весть с чем со своей дочерью, в её жизни самый «символ», иначе почему она любит «старше», и его будет постоянно сравнивать со своим отцом?» — Петр перевёл взгляд на тинэйджера, похоже, собралась за него замуж. — Попал! Любовный роман не бывает после или до, или он, есть, или его нет, минет. Так и произошло за исключением того, она его делать не умела, вместо чего сразу потребовала от него своей полной и окончательной дефлорации после первого урока, Петр приехал к ней на виллу, находящейся недалёко от кафе «Старая Гавана» на Первой линии жаркого океанского песка, выходишь, новенький прибой. «Кубинские ночи», гласило объявление на двери, гитары и кабальеро, учитель русского, бывший самый ярый сторонник неформального течения этого языка сидел за малиновой скатертью напротив ученицы, пацаны смеялись, куда поехал, под стекло букварь положил, ты что, на героине? (Посиди на «хмуром» год, будешь очищенным.)

— Грамотность повышать, — ответил Петя.

— Не бойся, я  родителям не скажу, — через сорок минут они, просмотрев побуквенно сложный русский алфавит с картинками и транскрибировав его на английский,  лежали наверху в снятом до полудня скромном, не до конца убранном номере с кондиционером, неудобства не случилось, владелец понимающе кивнул, синьор  пистолеро желает законную сиесту. Петр представил кончик среднего пальца правой руки очень горячим, приставил к открытой левой ладони, подождал, пока та не начнёт чувствовать маленький ожог, кожа слегка дымится, прочёл сто лет назад заученное заклинание «Приворот», когда-то пугал им лагерных гомосексуалистов, бегать за мной будете, не вам пачку сигарет, вы мне блок, табуном ходили, попросил Бэби, так называл, развести ноги, предварительно стащив с неё  трусики, сама сняла колготки, так рада, вставил средний внутрь и прожег прозрачную стену недоверия, отделяющую мир девиц от мира развратных и страстных женщин.

— Брось Мэри, — прохрипела она, вставив его в себя, немного перед этим потормошив узкими девичьим бёдрами, не знавшими мужчины, но просившими ласковой руки опытного любовника, прошедшего много, очень много женщин, хороших и плохих, еле втиснула, направляя. — Я один раз хотела с собакой, — призналась и глупо захихикала… Посткоитальные разговоры бывают омерзительно откровенны. — Ты так хорошо говоришь по-американски! Просто супер.

— Где уж нам, только на бытовые темы, не телевизор. Мы с ней вместе два года,  нельзя, так буду помогать… — Она поцеловала его с языком, последний средство общения, крови было совсем немного, девчонка заранее скинула на пол простыни, не вытирать же. — Вы обе мне дороги, но по-разному! Не забудь свои прописи, упражняйся каждый день, строчные буквы, заглавные.

— А грамматика? — Бэби обняла Петра за шею. — Не уходи?

— Говори так, чтобы тебе было понятно, у меня дела, главное, учи слова, на сегодня все. Домой! — Сделав вид, что ничего не произошло, Бэби торжественно вернулась в свой подростковый мир все ещё игрушечных медведей и плакатов с лицами участников группы «Биттлз», что было обманчиво, под кроватью в тайнике у неё долгое время лежал приличный дамский «браунинг», украденный во время прошлого Дня благодарения в оружейном, продавец не мог и подумать, что такая. «Мужчина согласен жить даже с ведьмой, если знает, что она его любит, — перед тем, как заснуть, процитировала на память любимого Джека Лондона. — Even with an old witch, старой ведьмой… Немного буднично и слегка цинично, старой, думала, день, когда она станет женщиной будет национальным праздником Америки с участием президента, а он такой, ну что же, все же лучше, чем обычный. Чем он ее внутри там ткнул, сигарой? Садист! Нет, хирург, не больно. Презерватив надела, а до конца взять его самое дорогое в ротик не смогла, пробовала с персиками, банами, оказалось, мужской член под удобным углом не повернёшь, самой надо гнуться, но ведь это все приходит с опытом труда, верно? Главное, партнёр, сколько кино не смотри, надо тренироваться, а ее Питер скромный, к жене хорошо относится. Они с ней будут подругами!»

Обратно Петр вёл машину с тяжелым сердцем, открывает этой Бэби практически целый мир, готовя ее к сексу взрослому, который, в общем-то скучный, детские игры гораздо интереснее, память у детей какая! Физика, химия… Ни за что взрослому не запомнить. В школах учат, как жить, выходя во взрослое, понимают, оказывается, все наоборот, порядочному кранты, садясь на нары, ещё раз понимают, тот лоховской, фарерский мир не стоит и гроша, лучше детский, с ними Бог, это и связало его со школьницей. Почему в России такого не было? Она ждала? Вторая Мэри?!Будет дочь, сделает из неё пацанку, как она его обнимала, теперь с него не слезет все равно.

— Я куколд, — на прощание сказала ему девочка. — Хочу смотреть, как будущий муж сходит у меня с катушек, позволяя себе абсолютно все, за это не осуждай! Пусть его трахают и мужчины! Хочу, чтобы ты меня всему научил.

— Я не куколд, — ответил Петя, успев выучить в Маями весь «фистинг» и его градации, — я кукловод, король кукол и куколдов. — После второго заказа тибетцы отступили, все вернулись домой целыми и невредимыми, Мэри наконец полностью  начала жить идеями,  мыслями и поступками Петра. Как известно, Дед Хасан был воплощением известного тибетского буддийского учителя Дуджома Ринпоче, коронованного Ламы-перерожденца старой школы Тибета «ньигма» с на редкость породистым аристократическим лицом и высокомерной манерой вести беседу, после того, что произошло, Петр стал сильно похож на него на всю оставшуюся жизнь.

Почему он пошёл на это? Зрелый Человек, мог бы отказать, что бы она сделала? На самый пожарный по телефону не ответить. В каком-то смысле он и сам лишился невинности, совершив грехопадение советского индивидуума, пусть асоциального, не умеющего искать общественно приемлемые формы самовыражения, из социалистического рая, всю свою биографию совок не взял в руки с веником, не то, что кирку, жил, как всегда, всегда жил хорошо, в бессвязный хаос мира голого чистогана, где от финансового стресса падают не только член, но и акции,  легко разориться, спасает только быстрая реакция, подчиненный общему замыслу не пятилеток, а женской ладони всем известной статуи Свободы, на которой умещается Америка. Путешествие из воровского царства необходимости, все по ситуации, то и это, в мир этой скульптуры завершилось для нескольких знакомых нам персонажей бессмысленно фатально  патологией захлебнувшихся в новой, собственной преступной реальности его новой команды Изи, Шабы, Арсена и Узбека (были и такие, говорили, и что, потоптали своё уже, винный менеджер, хватит), на фоне чего Студент смотрелся в зеркале Петиного  ума вполне натурально, органично, такого бы он ни с ним, ни с кем либо ещё не делал, смотрел, выполнять просьбы «старших» или нет. Метафизические обоснования чёрного воровского хода практически истощились и исчезли, Петр остался наедине с большой, огромной смысловой пустотой, удел эмигранта, переучиваться гораздо сложнее, чем учиться, понятно. Но он выжил и двигался вперёд, поэтому «распечатал» Бэби пока без анала, выписав ей новую, благую дамскую жизнь, сделав это вкусно, другой мог навсегда оставить в ее сердце гнев и отвращение к самцам. Она стала Евой, которая будет в муках рожать в муках, ища своего Адама или, если повезёт, Адама Кадмона, но рожать, что ещё надо женщине! Кто она теперь, и кто была, целка.

Он тут выстоял, и она — выстоит, в Москве Вор бы отошёл в сторону, нормальных развратниц не хватает? Которые в постели делают вдвоём-втроём такое, плакал Грязный Гарри. «Научу ее курить, — поклялся себе он, — табак и анашу, пить, ругаться матом. Она будет сильной, моя девочка!» Крысы мыслей его не грызли, если положенец одного большого, важного криминального города на Дальнем Востоке после освобождения официально спит со своим дитем, пацанкой, которая его ко всем ревнует, влиятельные и богатые ВорЫ Уссурийска и Хабаровска понимают и принимают, отца годами не было дома, вернулся, любит его и нужен, то что он? И будет ей отец, научит колдовать, передаст все,  всем хороша Мария, но слишком рациональна, спрашивает, как оно работает, посмотрел на кого-то дурным глазом, сглазил, закопал, сколько надо этого процентов, не годится, эта будет сразу выполнять, чувствовал. Пожалуй, впервые за все время Петр стал бесповоротно благодарен Америке, сам этически и эстетически честный и бескомпромиссный, бесповоротный в своём похоронном деле.  Извращённая аскеза воровского Круга его больше не прельщала, граничащая безумием интенсивность ночной жизни этого штата манила и затягивала в болото, но прекрасное: мускулистые лешие, вооруженные невиданным оружием водяные, длинноногие русалки, нечесть заморская, не родная, шарм и экзотика, героин на каждом шагу, год на нем посидишь, естественно очистишься, и полное отсутствие на улицах армии и полиции без привычной инверсии благочестия военного коммунизма не в укор Ленину, Сталину и Берии. Мысли Петра наползали друг на друга, перемешивались, совмещались, творя собой Единое до Большого взрыва, то он думал по-русски, то уже по-английски, то ни о чем в паузах, перед сном увидел Ящера, смотрящего на него, как друг.

— Обещал помочь тебе? — Рептилия подмигнула фасеточным глазом, видным через зеленое, кожистое веко крайней лягушачьей плоти. Когда мигают вараны, очень жутко, для Петра попытка причинить боль трупу, на страх и крик не возьмёшь, перегорел, на первой малолетке, когда мама уезжала в день свидания, не в силах от слез разглядеть дорогу до КПП, думал, пусть уходит, тюрьма моя семья. (Воспитали.)

— Благодарим, — сказал он. — Ко мне не обязательно приходить, я все понял! — Огромный ящер махнул хвостом аллигатора и исчез, это был последний раз, когда он приходил к Петру в сон, не вернётся. Ящеров ждут в других мирах, ведь нельзя признать, что наш мир единственно возможный, миры себя повторяют. Во сне Петр ел холодную, отварную курицу и не мог понять, что это сон, подал ему ее на стол не Мэри и не Ребёнок, а какой-то брутального вида кавказец, армянин или грузин, подмигнул. Вроде блатной, вроде бы и нет, странный, выдающийся, не обычный, не полностью из нашего мира, смертного, по фигуре солдат, спортсмен, но не худой, плотный, мускулистый, за спиной у него висела старая, ржавая снайперская винтовка времён Великой Отечественной, в марках Петя не разбирался. «Странный сон», — подумал он, сны объединяет не содержание, а те, кому они снятся, в данном случае видному представителю московского криминального эгрегора, у самих снов нет характеристик, говорят, сны всегда о будущем, неправда, каждый день мы все невольно проживаем в снах и грезах  о прошлом.

… — Не ведись на его подтанцовку, — сказал Шах. Они стояли друг напротив друга, Узбек и его противник примерно одного возраста, далеко за девятнадцать. Чем-то похожие друг на друга,  оба плотного телосложения, физически сильные, волевые, уверенные в себе и своей правоте снайпер комендантской роты спецназа ВДВ и младший сержант внутренних войск, ответственный за охрану секретных тюрем, в которых томились враги новой демократической республики, мастер спорта по боевому самбо и стрельбе из интерната резерва Олимпийских. Привыкшие, как боксеры, всю жизнь драться на ринге, не питали друг к другу добрых чувств, но ценили один другого как опасного и хитрого противника, офицеры столпились рядом, их сдерживал Биря, они и солдаты жили каждый своим, 20 и 30, у обоих возрастных групп в последнее время прежние идеи сильно потускнели, обветшав на ветрах-афганцах, как бы теперь спокойно дослужить, оба призыва, срочный и по выбору считали, честны перед собой. За — у кого два-три года, у кого пять лет — к их рукам не прилипла ни  одна неправедная копейка, но и моджахеды-талибы, душманы-басмачи не запятнали себя тем, что поступались законами шариата в угоду американской и пакистанской администрации, выторговывая себе блага, паспорта США и Великобритании после окончательной победы. Местные жители сошлись на драку, среди многих из них были те, о которых мы только что сказали, днём добрые джины духанщики, вечером отъявленные шайтаны и вампиры.

– Значит, на поражение? – Красный берет сложил руки на груди и откинулся к стене, к которой предусмотрительно стал спиной, злой и веселый. — Останется кто-нибудь один?

– Отмотал я свое, братан, иншалла!

– А ты не боишься? Времена нынче неспокойные. Здесь за тебя уважение, авторитет, там еще неизвестно, как может, –  сержант прищурил глаза. — Убьешь меня, найдут братья, работайте! Может, извинишься? — Вчера Узбек пинками и затрещинами выгнал из «чипка» трёх солдат из его взвода с криком «…мусора!!!». — Я тебя сделаю инвалидом. Поедешь. — Биря хотел что-то сказать вэвешнику за Узбека, Киллер его остановил, не суйся.

— Что тут? — моментально подъехал запылённый «уазик» с большой красной звездой на капоте и исламским зелёным полумесяцем на багажнике, не полностью видным из-за того, что его закрывало запасное старое колесо. Красный Восток, подтянулся Воеводин.

— Поединок насмерть, — ответил Киллер, переводчик ефрейтор Исламбеков перевёл реплику крестьянам, которые одобрительно захлопали, всех мочить, в Кабуле блюдо «смерть» подают горячим.

— Одобряю, — заиграл скулами подполковник. — Начали? Из зоны расположения личного состава никому не выходить! Помдеж, — лейтенант Летко дал сигнал по рации развернуть внутрь плаца по периметру пулеметы, ни дать, ни взять концентрационный лагерь без крематория.

— Не танцуй с ним, — снова повторил Шахиджанян. — Будет прыгать с ноги на ногу, бить третьей, стиль «тушканчик», корейский. — «В Корее есть тушканы?» — удивился Узбек, часто Шах предвидел… Рисунок, станет переносить вес тела с ноги на ногу, ломая ритм, наступать вперёд, отходить назад и обманывать, играть с ним с какой ноги, в армейских сапогах каратэ смертельно! Сама, правда, лёгкая, тюк слегка кирзой в висок, и конец. — Подкат делай, я тебя учил. — Ему вспомнились хрустально-прозрачные родники родных гор за рекой, русские Гималаи, Памир, все облазил в детстве до Душанбе, Узбек кивнул и сказал что-то  афганцам на таджикском.

— Ты меня так до инфаркта доведёшь, прекращай, — засмеялся сержант ВВ, похоже, держа в рукаве какую-то «козырьку», многократный отработанный приём, хлесткие «маваши», попадёшь под них, на победу не надейся.

— Начали, — махнул парадной фуражкой замначальника кабульского политотдела штаба армии полковник Десницкий, сам похожий на Бена Ладена, чёрные мешки под глазами от разбавленного спирта и бессонных ночей, от всей души желая победы своим «рексам», собранная в дивизии Дзержинского в Подмосковье спецбригада внутренних войск в Афганистане демонстрировала чудеса, будущий «Витязь», в бандитской жизни в середине 90-х тоже себя показали. Беридзе пожевал бес-травы и смачно сплюнул.

— Э, в Грузию приедет, салами… Бозебс, сиквдили… Ляжет, биджо… Я из всех запомнил, сицохле… — Как и сказал Шах, который не проигрывал, сержант, опустив руки и нисколько не заботясь о защите головы, пусть отвалится, в стиле «танцор диско» загарцевал к Узбеку в высокой стойке без «киба-дачи», хорошего мало, кик-боксер! Настолько чувствует дистанцию, что пренебрегает, бравада, фарс, высший пилотаж? Скольких убил на таких дуэлях??? Узбек дрался на улицах Ташкента каждую неделю, много чёрных камней, перед ним профессионал, призёр первенства Союза по юниорам, Аллах знает, ещё чего, назад дороги нет, жизнь у мусульман в принципе такая.

Если человек встретился с ниндзюцу, большая удача, драгоценная и чрезвычайно важная, бойтесь потерять! Население земного шара около семи миллиардов человек, среди них достаточно мало тех, кто вошёл во врата боевых искусств, в свою очередь среди тех, кто вошёл во врата контактных, японских ещё меньше, ещё тех, кто врата учения «ямабуси», горных монахов в чёрных одеждах, совершающих воинские деяния, которых с лёгкой руки азиатского кинематографа называют «синоби», «ниндзя», «тот, кто скрывается»,  прямого аналога в древнем Китае, где все было, им не было.

Согласно исследователям, ниндзя появилось в Японии в VI-ом веке после проникновения туда тантрического буддизма под названием «цзун ми» из Китая и Кореи, невероятно секретного и оккультного, к тому моменту в стране были развиты такие умения, как бой подручными средствами и изготовление смертоносных ядов, которые использовались пришельцами в дальнейшем, научившими японцев долго находиться под водой, дыша через соломинку, лазать по скалам и постройкам с кошками и без, ориентироваться на местности без звёзд и компаса, особыми способами тренировать слух и зрительную память до предела, слышать шёпот через стены, видеть в темноте, у них были специальные «хасты», положения сплетенных между собой двух рук, считавшиеся сакральными, в данное время сохранившиеся только в отдельной школе японской Дхармы «сингон», тот буддизм полностью утерян. Священники школы «синто» полагали, синоби были ниспосланы японцам свыше,  боевые колдуны, политически находящиеся вне любой системы единоборств с скрупулёзно разработанными «понятиями», со своей собственной структурой взаимоотношений, думается, с них копировали свои порядки военные рыцарские ордена ассасинов и тамплиеров, псы-рыцари, казаки-пластаны, впоследствии ячейки эсеров и армянские боевики, эсеры учили их уходить от слежки, закладывать подрывные заряды, да-да, ниндзя широко употребляли порох, что-то пытались позаимствовать у ниндзя и скинхеды. Из тех, кто сегодня вошёл во врата «ниндзюцу», крайне мало тех, кто это осознает, не паранойя! Говорят, среди современных бойцов таких около 100 000, из них 10 000 действительно понимают это искусство. Тех, кто не просто понимает в теме, причастный, а действительно практикует его, мало совсем. У ниндзя свои шаги, кувырки, приемы, стойки, законченная школа, в которой все есть.

Почему так происходит, слушают, но не слышат, учат, но не умеют? У ниндзюцу слишком глубокие и важные принципы, в геометрии пространства превосходящие, скажем, айкидо, по арсеналу богаче Шаолиня, в применении более «ядовито», чем «пенчак», яростно, чем боевое самбо или дзю-до, ударно, чем американский бокс на 12 раундов. Поэтому очень мало тех, кому в прошлом удалось накопить достаточную базу для того, чтобы воспринять у мастеров-ниндзя мастерство, не возможное без хорошего спортивного образования, у тех, кто сейчас у подобных мастеров что-то  перенимает, карма благая, плохо, многие из них сели, приемы ниндзя опасны для здоровья, пожизненных заключения у нью-йоркского гангстера Томми «Каратэ», знает много, великое бразильское джиу-джитсу перед серией бросков и ударов ночной тени, в стелющемся шаге зигзагом идущей к его обладателю, два притопа.

Киллер показал Узбеку, что такое «зигзаг», в каратэ к Штурмину пришёл из гимнастики с хорошей степенью, на закрытых тренировках Дед, так свои звали Алексея, учил диковинным вещам, помогал Тадеуш Касьянов. Упор на ведение боя в небольших помещениях и ограниченных пространствах, старые московские дворы, узкие коридоры, традиционные  комнаты в хрущевках с низким потолком и тому подобное как с оружием, так и без него, подготовка, Афганистан, определённые ограничения на используемую технику, нет места для размашистых ударов и длинного оружия, на смену вместо катан, самурайских сабель, приходят штык-ножи, короткие рубящие удары укреплёнными на мешках с песком рёбрами ладоней и уколы, как в фехтовании, пальцами в глаза и по жизненно важным точкам, пальцы Шах всегда выбивал,  Штурмину быль больной по малогабаритным, «сжатым» типам оружия, обожал хулиганские шипованные кастеты, обрезанные дубинки, уркаганские заточки и спицы из остро заточенных электродов, бритвенные лезвия из рессор обуви, за это и посадили, возрождал в России движение «синобу», в КГБ  шок. Андропов вышел из себя, насаждают средневековье, очередной пленум ЦК принял запрет об обучении и уголовной ответственности за распространение каратэ, вдогон угрелся и единственный московский контактный кунгфуист Гусева, по-старому, доброму вызвали на Лубянку проконсультировать о японцах, вернулся домой через много лет. Пустая кухня, пустые комнаты, конфисковывать у Гуся было нечего.

Остальное старший сержант, впоследствии командир отделения снайперов Шахиджанян набирал из разных журналов, «Физкультура и спорт», «Огонёк», ездил в Москву к японисту Долину, обладая прекрасной спортивно-двигательной базой, основные принципы самого секретного арсенала борьбы на нашей Земле (совсем не простые), узнал, оставалось пропустить их через себя, пережить «не случайно», отшлифовать, сделать своими собственными, потом научить. Это вам, дорогие дамы, не поставить язык на мочеиспускательный канал любимого, с шумом втянув в себя наполовину его член, или на две трети, зависит от формы, потом с шумом выплюнуть, уловка уважающей себя гейши «лапки паучка», или, склонив голову набок влево, зажав его гордость двумя ладошками, вкручиваться, вращая шеей с ним в гортани по направлению к мошонке и обратно, сохраняя визуальный контакт, чтобы он смутился, быстрее кончил, это просто! Главное, не закрывайте зубы губами, со стороны выглядит ужасно, сооружайте из них свисток, челюсти за губами, создавайте вакуумный насос, и поза. Полдела при минете женская позиция, лежите на животе радостно, ноги согнуты в коленях в чулках или без, то же с обувью, можете перекрестить, голова закинута, спина прогнута, все это между раскинутых ног мужика латинской буквой «V». Начинайте! Изучить ниндзюцу намного сложнее, энергозатратно и координация очень жесткая, для этого искусства характерны неожиданные атаки, согласился и убил, да и противник не лежит на месте, как ваш мужчина, попробуйте оминетить спортсмена, который играет в баскетбол на ходу? Сам вас у кольца поймает и женится.

Подкат, который Шах заставлял Узбека дрочить на матах в сушилке в самом конце казармы каждый день, катался кубарём от неё до оружейки, через порог до каптёрок прапорщиков, туалета, был оттуда, Шах его немного модифицировал… Знал, что ли? Сначала у Узбека болели все рёбра, кости, локти, колени, позвоночник, затылок, бился о ступени, потом привык, кувырками в полёте мерял взлетку этажа, шлифуя деревянный крашеный пол, облегчая жизнь наряду, не надо натирать, мог подкатиться вниз по лестнице, о том, зачем этим овладеть, сенсей советов не давал, осознаешь важность в полной мере,  сумеешь, чем выше мастерство, тем меньше вопросов. Порхая, как бабочка, «краснач» пошёл на Узбека в бой, Узбек прыгнул на, как он его видел, «козла».

Ом, ца танг, щун, щун, щунг, кроме цветных революций в Городе ангелов ничего плохого нет, он хороший за одним исключением, в нем надо что-то делать, иметь какую-то большую цель, чём-то заниматься, слоняться по пыльным улицам поэтически настроенным визионером получится едва. Без автомобиля в нем никуда, это не Нью-Йорк, не хочешь в метро, сядь на велосипед и кати! И не Маями, прибился к местным кубинцам, можно век не работать, еду у них какую-либо, но получишь у них еду, отработать  девушка имеет право постелью, а мужчина удавкой, пистолетом или ножом, в Эл-Эй, как его зовут, произношение заглавных английских букв LA, сокращённое от Лос-Анджелес, все сложно. Сам город не платит никому, общей дьявольской руки тут нет, кто во что горазд, анархия, ОМОН от Департамента полиции Лос-Анджелеса жесток, SWAT of LAPD. Если копы в Большом яблоке, NY, склонны выходить с задерживаемыми один на один, потанцуем, много бывших спортсменов и бродяг, на западном побережье такое не пройдёт, забивать будут стаей, кучей, половина из спецназовцев испаноговорящие, устраивающие при приеме преступников мадридскую инквизицию, аутодафе, Калифорния Америка формально, в действительности Уругвай, Парагвай, Мексика, Бразилия или Аргентина, всем известный Голивуд со своей наскальной доской окраина Эл-Эя, на которую сами его жители без нужды не заезжают, бутылка минеральной воды намного дороже. Одного, единого центра в Лос-Анджелесе как такового нет, несколько разбросанных, американский Париж, любимый незабвенным индийским философом Кришнамурти, в работах которого больше того, что хотел сказать сам автор, авторитетные тексты для медитаций, читать которые надо уметь. Брат Гиви, сидящий напротив Стении в одном из подобных центров был грузинским Кришнамурти.

— А вот и он, — любимый ею два дня кавказец показал на противоположную сторону бульвара, твёрдой, уверенной походкой по нему шел, глядя себе под ноги, хорошо знакомый ей человек, было время. Стения как-то присмирела. Потом встала и приняла решение.

— Подстрахуй… Привет, Петр, — громко сказала она, когда фигура поравнялась с ними на расстоянии около пяти метров,  автотранспорт деловитой чередой ехал мимо, но тот, к кому она обращалась, услышал приветствие, повернув голову направо, узнал, повернулся и стал ждать, пока заждётся «рука», американский знак на пешеходный переход.

— Часик в радость, — с улыбкой произнёс Петя.

Конец 1-ой части, конец 4-й части 1-ой части, 18 главы

7 июня 2025 года, воскресенье