История - не помнит их имён...

История - не помнит их имён,
Кто в плоть людскую гвозди забивали.
Им, всё равно, кем был по жизни он,
Вот так Христа Иисуса и распяли.
Он не рыдал, пощады не просил,
Смиренно ждал исхода приговора.
И палачей, уже - за боль, простил,
Глядя сквозь них, без злобы, и укора.

Венок терновый остротой шипов,
Терзал Иисуса каждою иглою.
Толпа зевак собралась средь холмов,
Жгло солнце, раны, плавленой смолою.
Не чувствовали пальцев на кресте,
Теперь, уже беспомощные руки.
Христу ли оставаться в пустоте,
Испытывая плотью эти муки?

Христос страдал, но в этом его суть,
За весь народ, он был и есть, в ответе?
Да, тридцать три весны - короткий путь,
Присутствия его на этом свете.
Распятым он - смотрел на свой народ,
А гвозди, из конечностей торчали.
За ним, быть на кресте, кого черёд?
Глаза Иисуса пристально искали...

Понтий Пилат, из своего дворца,
Глядел на тучи, что собрались в небе.
Слова, припоминая, храбреца,
Забыв про думы о насущном хлебе.
Что написать, Тиберию в письме,
Поймет ли это римский император?
Кольнуло больно, совестью, в спине,
Наморщился всесильный прокуратор.

Первосвященники - чем думали они,
Кого боялись, почему спешили?
Продлить, стараясь, своей власти дни,
Что сына, Бога, покарать решили?
Кто он такой, чтобы вершить дела,
И оставлять, на памяти, ту мету,
Что обжигает сердце, как смола,
А после смерти призовет к ответу?

С каким предназначением пришёл,
Но не к владыкам мира - в стан плебеев?
Понтий Пилат, ответов не нашёл,
Умыл лишь руки, тяжкий грех посеяв...
Внезапный дождь, и молния, и гром!
Легионер, копьем, ткнул в грудь Иисуса.
Из раны кровь, с водой, текла ручьем,
Христос, и в муках, не похож на труса.

Разбойники висели на крестах,
От двух сторон, они давно молчали.
Короткий вздох Иисуса на устах,
Когда его апостолы снимали...
Куда девались все ученики?
Глаза людские слезы застилали.
Как высохшее русло - от реки,
Толпою, люди, у креста, стояли.

А дождь всё лил, и мощный гром гремел,
И над Голгофой молнии сверкали...
Бог, справедлив, но строгим быть умел,
Когда, его слова, не понимали.
Позорное молчание ягнят -
Идти смиренно на процесс заклания.
Себе, слезами, жизнь не возвратят,
Злит палачей - ущербность послушания.

В сто раз почётней овцами не быть,
Имея разум, силы, руки, ноги.
С врагом сражаясь, цель имея жить,
И добряки становятся жестоки.
Себя наглее, палачи, ведут -
Средь очевидцев, храбрецов не зрея,
Такой толпою управляет кнут,
В её смирении действуя резвее...

К кому, теперь, идти с большой бедой?
Кто исцелит, ответит на вопросы?
Укажет, людям, в жизни, путь иной,
И вырвет из души, больной, занозы?
Ребенка освятит, руку подаст,
Разделит хлеб, с вином, среди голодных?
И по заслугам, каждому, воздаст,
И приютит бездомных и безродных?

Разбил, легионеров, паралич,
Что в плоть Христову, гвозди забивали.
Коснулся, страшной карой, Божий бич,
Кто зрел на казнь - рассудок утеряли.
Империи, давно, в помине нет,
И многое сменилось быстротечно.
Людской морали причиняя вред,
Земная жизнь идёт не безупречно.

За что страдал, сын Господа - Христос?
Куда, с Голгофы, привели дороги?
Должны найти ответы на вопрос,
Коль о грядущем думаем в тревоге...
Муж и жена, то самое ядро,
С него идёт любая жизнь людская.
Незыблемо, как Истина оно,
Хоть выдворено, Господом, из Рая.

Муж и жена. Слияние их тел,
Не что иное, как совокупление.
Их танец, в суе, меж насущных дел,
Процесс, с единой целью - размножение.
Война, потоп, пожар, любой оврал,
Но эта цель, всегда восторжествует.
Иисус, на это, людям указал,
Что против брака, Бог, не протестует.

Бог, поощряет множиться дитя,
Он воспрещает снисходить до блуда.
И тем, кто пал, Бог, не даёт житья,
От казни, до людского пересуда.
Господь, изрек ей: - Мужу, ты жена!
Не допускай, и в помыслах конфуза...
Ему, сказал: - Ты, муж, твоя вина,
Коль нить порвётся брачного союза.

Семью, в пороках грязных, измарать,
Муж и жена, позволят с безразличия.
Иисус учил - достойно поступать,
В пути, держаться верности, приличия.
О чём седьмая заповедь гласит?
Семерку несогласием зачеркнули!
Плоть удовольствий жаждет и свербит,
Что, заповедь, на мусорку, швырнули?

Февральский ветер, зло, в трубе, гудел,
Видения, страшной тайной, досаждали.
Сверчок, за печью вытопленной, пел,
А у иконы, три свечи пылали.
Кого винить за подлость и грехи,
Раскаявшись, молить прощения, Бога?
Всегда одно течение у реки,
Хотя притоков, даже слишком много...

К чему привёл мир, приторный прогресс?
К сумятице мятежных революций.
Не в качестве - искусственный процесс,
В количестве - стихийных резолюций.
Светился новый строй, а старый гас,
И в будущность поверив, вновь терпели.
К хорошему стремились всякий раз,
Но человечность, просто проглядели.

Где эта грань, что нам озвучит - стоп!
Кто выделит её жирной чертою?
Чтоб не разбить, опять, о стену, лоб,
А обойти единственной тропою.
Дал, человеку, разум, сам Господь,
Жить на земле, в потребность размножаться.
С чего возникла прихоть - тешить плоть,
И над инстинктом этак изгаляться?

Бог, поровну и честно, разделил,
Средь всех, кто есть - еду, землю, и воду.
Всё, человек, забрал и возомнил -
Имеет право изменять природу.
Всё, что ни есть, отлаженный процесс,
Всё сплетено в единой паутине.
И сам себя убьёт любой прогресс,
Ему не хватит места на вершине.

Не убивай, стараясь, мир подмять,
Не поступай цинично, алчно, грозно.
Есть шанс, наверно, нечто предпринять.
Одумайся! Иначе будет поздно.
Февральский месяц сквозь окно глядел,
Ответов - размышления искали.
Сверчок, за печью вытопленной, пел,
А у иконы свечи догорали...

Теперь вернёмся в тот зловещий год,
Где крест и гвозди подтверждали прочность.
Распят Христос, но смотрит на народ,
В нём, осязая, похоть и порочность...
Любая жизнь, как тонкий волосок,
Чуть потянул сильнее, он порвётся.
И нету жизни, в мире, вот итог,
Чем заменить утрату - не найдётся.

А если кто-то лишнее возьмёт?
Как не крути, не всем всего хватает!
Откуда жадность и мещанство прёт,
Потребность, жить иначе, ужасает?!
Расчетливость и сила не гарант,
Нахальство, наглость, дерзкое везение?
Владея этим - для чего талант,
Чтоб ослепить им, на одно мгновение?

Одни, забрали все, что, в мире, есть,
А прочим, не удел, жить остаётся.
Из заповедей всех, последних шесть,
Не нарушать, ни как не удаётся.
Христос страдал, глядя на свой народ,
Смерть среди равных, в мире, принимая.
Ни власти, ни богатства, прочих льгот -
Не требовал, мещанство обличая!

Поступок - взять бы, нам - за эталон!
Не быть, всему имуществу, рабами.
Всевышний суд - Господь, его Канон,
И всё, он знает, Бог, всегда над нами.
Не нужно делать то, на чём запрет,
Что аморально и нечеловечно.
Что доставляет, прочим людям - вред,
Ни у кого, земная жизнь, не вечна.

Излишек средств, бессмертия не даёт,
Не молодят, дворцы, не исцеляют...
Уже иссяк душевных качеств пласт,
И мусором - всю нишу заполняют.
На скорости зациклился прогресс,
Спешит себя похоронить, наверно?
Ни кто не запозднился на процесс,
Вина и безгранична, и безмерна!

Февральский ветер, зло, в трубе, гудел,
Летела ночь, подобно вольной птице.
Свеча горела, как огонь хотел,
Лежала тень, от воска, на странице.
Коль суждено - беды не миновать,
Маршрут меняя - невозможно скрыться.
Заранее, ни кто не может знать,
Кто за мгновение, в двери, постучится.

И по столу, ударит, чей кулак?
По стенам, в страхе, разлетятся тени.
За что повесят, на кого, собак?
И обвинят в бездействии и лени?
Стране прогресса - чужды грусть и лень,
Доступно, всем народам, просвещение.
Уверенность за предстоящий день,
В стране бесплатно здравоохранение...

Светлогорск, 2007 год