Лоскутки - 66 Прощай легенда

26 мая из Архангельска пришла печальная весть-скончался Борис Михайлович Егоров. 31 мая происходило прощание с дорогим и любимым для многих северян человеком. Вечная ему память и Царствие Небесное!  Журналист, книгоиздатель, собиратель исторического культурного наследия русского Севера, открыватель новых имён в  родном краеведении, объединивший любителей книги и словесности. Наконец, основатель Архангельского литературного музея.
    Говорить о том, как там было поставлено дело, какой высочайший уровень духовной культуры, становится ясным, как только переступишь его порог.  Освященный иконой Святого Праведного Иоанна Кронштадтского , в нём нет места гордыне, лжи, лукавому мудрствованию.
     Для меня лично Борис Михайлович был друг, наставник, защитник, добрый критик
и тот, кому  я могла вытряхнуть душу и не опасаться, что меня предадут. Сохранилось несколько писем его ко мне. Если кто- то натыкался на моё гонимое имя, кому- то нравились мои стихи, кто - то хотел со мной познакомиться, обращались к Борису Егорову. Приведу хотя бы два таких обращения. Одно из них Ожегова Николая Николаевича из Коряжмы.
          "День Вам  добрый, здравствуйте!
Товарищ директор, Б. М. Егоров, не удивляйтесь. Очень допускаю, что моё письмо вызовет Вашу улыбку и, возможно, недоумение. К Вам обращается простой человек родом из города Коряжмы, на данный момент, находящийся в заключении. Сразу же хочу поблагодарить Вас, уважаемый Б. М.,за Ваши материалы, предоставленные Вами в газету "Двое" за 1997 год. Спасибо и еще раз спасибо, что несёте людям такие статьи о Л. Дербиной и Н. Рубцове. Такие статьи многое переворачивают в душе человека. Поверьте мне, я не льщу Вам, а говорю от чистого сердца.
   Прочитав в том (1997) году о Л. Дербиной и Н. Рубцове( хотя я и немного раньше читал о них), я был просто поражён. И год с лишним вынашивал в себе мысль написать Л. Дербиной в город С- Петербург на место её работы в БАН ( Библиотеку Академии наук). Не учёл одно, а времени - то прошло много после освобождения Людмилы Александровны. Сей год набрался смелости и, даже будем говорить, наглости! 5 июня отправил ей письмо по месту работы, а 9 июля получил заказную  бандероль, которую выслала мне заведующая фондом обслуживания Т. В. Зверева. Оказалось, что Л.А. Дербина уже не работает в БАН. Татьяна Владимировна Зверева  (дай Бог ей всего, что она себе желает!) бандеролью выслала мне два небольших сборника стихов Л. Дербиной, книгу о библиотеке Академии наук и тёплое человеческое письмо.
   Вы знаете, как эти стихи мне помогают? Это только здесь понять можно. Это отдушина, да ещё какая! Просьба у меня к Вам, если есть возможность, пожалуйста, я очень прошу Вас, вышлите мне, будьте добры, всё о жизни Л.Дербиной и её стихи.
И о жизни Рубцова и его стихи. Понимаете, это мне помогает и очень здорово. Не ругайте и не судите меня строго. Такой я человек есть. Мой адрес: Архангельская обл., Котласский район, посёлок Вычегодский, УГ 42/5 , отряд 2, Ожегову Николаю Николаевичу".
 Из письма Б. Егорова Людмиле Дербиной.
" Н. Ожегов прислал мне письмо , я ответил ему, что его  письмо выслал Вам."
Борис Михайлович не оставил без внимания просьбу заключённого Ожегова, потому что он был человечный, справедливый, сочувствующий другим людям.
Второе обращение к Борису Егорову было от Алексея Бруско. Он тоже хотел узнать мой адрес и встретиться со мной.
 
Из письма Алексея Бруско Людмиле Дербиной.

" Я уже подумывал , не съездить ли мне в Вельск и поискать Вас там. Но пока ждал удобного для поездки момента, подвернулся счастливый случай : в один из июньских дней я включил репродуктор на кухне и услышал Ваш голос: ухватил только конец передачи, но этого было достаточно.
Я съездил в Архангельский литературный музей к Борису Михайловичу Егорову, выкупил у него 10 экземпляров Вашей прекрасной "Крушины" и попросил Ваш адрес.
Так я вышел на Вас.
      Благодаря Борису Михайловичу у нас с Н. Ожеговым началась переписка. Приведу  хотя бы одно из писем  Ожегова мне: " Людмила Александровна, здравствуйте! И день Вам добрый, и вечер, и сна спокойного и тихого, и самого что ни на есть главного - здоровья и здоровья. Я поговорю с Вами, порассуждаю, может, и расскажу Вам про себя, бесценный Вы мой человек.Извините, что присвоил Вас себе без разрешения Вашего. И спасибо человеку настоящему Б.М.Егорову, ведь он помог мне Вас найти. Я ведь счастливый человек. Мне так говорят некоторые душевные люди. И удивлялись:" Ну, ты даёшь, Николаич. И это тебе она написала, эта женщина?" Гордитесь собой, Людмила Александровна. Сердце и душа моя говорят Вам- замечательный  Вы человек. Я здесь живу только Вашими стихами. И надеждами, что у меня всё будет нормально. Да, второй раз кряду в своей жизни я в заключении. Сорок лет прожил на воле, и трудновато было вживаться в эту систему. Бывало, доставали меня словами. А я выйду на улицу (вернее на свежий воздух) и прочту несколько раз строчки Рубцова:
 
Я люблю, когда шумят берёзы,
Когда листья падают с берёз.
Слушаю, и набегают слёзы
На глаза, отвыкшие от слёз.

И полный порядок со мной.А Вашими стихами, Людмила Александровна, первое время я начитаться не мог.Я не льщу Вам. Знаю, что Вы лесть не любите. Вы умница и порядочный человек. А разговариваю с Вами, как с ровней.
А,собственно, что с меня взять? Простой мужик, сельпо, деревня, а всё равно душа болит.Я вырос в деревне на берегу реки Вычегда. С детства труд - лес, охота, рыбалка.Тюрьма в жизни мужчины не самое страшное. Правда, теряются годы и ещё многое.Но главное- не потерять "душу живу"- это золотые слова Ваши, Людмила Александровна.Найдёте время и посчитаете нужным ответить мне - хорошо. Нет- стерплю. Пока всё. До свидания.Не обижайтесь на меня.
25 ноября 1998 года, посёлок Вычегодский Архангельской области".
   В начале повествования я написала, что Борис Михайлович для меня был друг, наставник и добрый критик. Приведу несколько отрывков из писем Б.М.Егорова мне: "Люсенька Александровна! Здравствуйте! Спасибо за весточку, альманах "Дядя Ваня" и автографы Абрамова, Бокова и Евтушенко. Валентина Карнавина должна выслать Вам плёнку с записью передачи  по архангельскому радио. Реакция на передачу  сильная.У нас даже сорвали вывеску " Литературный музей". В музей приходят, покупают книгу (имеется ввиду мой сборник стихов "Крушина"). Стихи Ваши нравятся многим женщинам, говорят о Вас со слезами на глазах.Теперь о стихах, которые Вы прислали.Я Вас слишком  люблю и уважаю, буду говорить только то, что  думаю. Так вот. Мне  понравилось стихотворение "Мамонт". Здесь нужно  заменить только одну   строчку "бессмертные недра души". Громко, плохо, выбивается строка.Режет слух слово "недра".Стихотворение "Н. Яворской" хорошее, мягкое, сбитое, поэтичное. И вдруг, словно партийный вожак попросил сказать о России. О России Вы умеете сказать тише, а прозвучит громче. Так и скажите, по- дербиновски. О письмах Рубцова. Понимаю, как они Вам дороги. И это Ваше дело: отдавать их в музей или нет.               
В  экспозиции нашего музея Вы будете рядом с Рубцовым, экспозиция одна на двоих. Письма и подлинники рукописей усилили бы их значимость. В нашем музее  хранился бы  правдивый рассказ о трагической любви  двух поэтов. Да и Ваш дар  землякам  был бы оценён. Музей, в котором хранятся документы  о Фёдоре Абрамове, об Иоанне Кронштадтском  и Борисе Шергине стал бы местом паломничества для многих  любителей истории и словесности. Большое спасибо за автографы Н. Рубцова.
Я надеялся, что вы так и поступите. Люсенька, очень хорошо, что Вы к моей критике отнеслись с юмором. У Вас сложная судьба и из-неё, злодейки, образовались комплексы. Но помните, Вас любят и ненавидят как поэта. Тогда, как Вы - Людмила  Дербина.               
Ведь даже доброжелатели советовали Вам печататься под псевдонимом. Вот и  образовался комплекс: называться своим именем -нельзя, да и всё нельзя- ни любить, ни жить. Должна быть смиренной. Но натура и гены Ваши - из северной деревни. Вольной! Как это нельзя, когда я Человек. И идёт на прорыв  мамонт, и рыщет зверь, и земля трещит под плугом. "Не стишочки", а отвалы.В жизни надо быть самой собой, такой, какой создал Бог. Любить, страдать, дерзать, дерзить. Дерзость у Вас от Бога, поэтому Вас и признали поэтом Абрамов, Евтушенко, друзья и поклонники. Стихи сами говорят, кто есть кто.Теперь насчёт дат в стихах. Они нужны не для деления "до 1971 и после". Они  нужны для будущих исследователей поэзии Людмилы Дербиной. По-моему не была она "рубцовской" до 1971 года и не стала иной после. Она была и остаётся сама по себе всегда.. Даже рядом с ним  Вы не стали подражателем. Вы остались сама собой.Дерзкой, непокорной, неподлапной даже Рубцову. Именно это и хотят замолчать и оплевать недоброжелатели. Я считаю, что Вы состоялись до Рубцова. Я не увидел его влияния на русло Вашей поэзии. Это будет интересно для исследователей переплетённой судьбы двух русских поэтов. Оставайтесь сама собой, сильной духом, обаятельной. Живите, дерзайте, дерзите, ненавидьте, влюбляйтесь, молитесь! Обнимаю".               
В литературный Музей Бориса Михайловича Егорова я передала 2 письма  Николая Рубцова, адресованного мне и его книгу "Душа хранит" с надписью "Люде   Дербиной, ясному голосу русской поэзии, очень по-дружески и сердечно. Н.Рубцов.  Февраль. 1970 года".               
Приношу своё соболезнование замечательной соратнице и супруге Бориса Михайловича Людмиле Владимировне Егоровой. Вместе они издали более 80000 книг. В фондах Музея более 50000 единиц хранения. В Музее экспозиции Степана Писахова, Бориса Шергина, Фёдора Абрамова, Николая Рубцова.               
  Людмила Владимировна выслала мне книги, изданные с Борисом Михайловичем, каждую в подарок. Огромное спасибо! Это и" Мой Архангельск", " Всамделишные истории", " Пушкин в Архангельске", " Мой Фёдор Абрамов"," Мемуары неангажированного фотожурналиста"," Сплетение судеб", Бывальщины", " Дивная Пинега". Все прочитаны и сохранены. Для меня эти книги бесценны. Берегите себя, дорогая Людмила Владимировна! Здоровья и Ангела-Хранителя!


На фото Борис Михайлович Егоров  и Людмила Дербина