Отжалелось, не зовёт, не плачется

Продолжение есенинского…

Отжалею, отзовусь, отплачу,
Прогоню от белых яблонь дым,
Грустью буду старческой охвачен,
Я не буду больше молодым.

Я не буду бегать босоного,
Я на розовом не проскачу коне,
И меня судить не будут строго,
Что забуду стих о Шаганэ.

Что не буду слать, как раньше было
В письме к матери заветные слова:
Будто бы  под сердце засадила
Мне ножом старушечья молва.

Что уже не выгоню скотину
В выпаса, где вольная трава,
Не увижу, как кудрявую рябину
Отец рубил когда-то на дрова.

В дрожь меня любовь уже не бросит,
Видится теперь одно и то ж
(Иной раз искрой едва доносит)
ТО чего уже не подожжёшь.

Может быть когда-то на прогулке
Встречу ту, что называл я Мисс,
Трость, платок, в пакете хлеба булка
С тусклым взглядом, устремлённым вниз.

Где теперь та – с чувственным оскалом
И с манящим локоном волос,
Знаю, как других она ласкала
Распуская шелковистость кос.

Не мелькают больше чьи-то тени,
Нет тепла от прежнего огня,
Уж не сядут больше на колени
Те, что вид имели на меня

Вот теперь мне стало очень скучно,
Гармонист давно не льёт ладами грусть,
Стало почему-то несподручно
Говорить о прежних мерах чувств.

Нет страны берёзового ситца.
Дуба нет, рябины тоже нет,
Клён опавший стал мне часто сниться,
Мать в стихах и несказанный свет.

Жизнь внесла свои поправки строго
Молодости суть вместив в альбом.
Там остались прежняя дорога
Мне являясь чёрно-белым сном.

Вспомню про растраченную юность
Да про бег в штанишках босиком
И звенящую в себе гитары струнность,
Как лечил тоску я кабаком.

Отжалелось, не зовёт, не плачется
Душу больше прошлое не рвёт,
В планах жизни более не значится
Повторить свой жизненный полёт