декольте
своею теплою волной накрыв мне плечи.
залез руками в декольте коснулся тела
мечтал об этой красоте давно и смело…
спустился ниже живота стал на колени
пред ним невинна и чиста подвел к измене.
наверно ветер одинок целует страстно
его любовь ведь не порок и я согласна.
я напою тебя собой душистой влагой
волшебной пряною росой пей мой бродяга…
и пусть кружится голова будь пьяный ветер
твои признания, слова взгляд чист и светел.
я обниму тебя сильней сниму тревогу
ведь я чужая ты ничей и веришь богу.
я без одежды лишь вуаль бриллиантом слезы
подарок ветра лишь печаль в подножье розы.
ты улетишь, ведь ты же вождь грехов так много
меня омоет летний дождь я босонога.
любовь останется во мне слова и нежность
под утро выпью шардоне размою внешность.
Свидетельство о публикации №125060504273
Запах мяты, «тёплая волна», «душистая влага», «пряная роса», дождь, босые ноги, шардоне — стихотворение буквально сделано из прикосновений и вкуса. Это удачно: эротика здесь не «про анатомию», а про воздух, температуру, влажность, опьянение.
Любовник (или сама любовь) превращён в природную силу: «ветер одинок», «пьяный ветер», «улетишь». От этого сцены становятся не бытовыми, а почти мифологическими: не мужчина соблазнил — стихия налетела. Такой ход снимает прямолинейность и добавляет поэтического оправдания страсти.
Тема “чужие/ничьи”. Строка «ведь я чужая ты ничей» — ключ. Здесь не романтическая «навсегда», а короткое, острое “сейчас”, где нежность и грех стоят рядом, и именно это даёт послевкусие печали: «бриллиантом слёзы», «подарок ветра — лишь печаль».
При этом стихотворение местами спотыкается: «подвёл к измене» звучит чуть канцелярски рядом с лунной мятой; «ты же вождь» выбивается по интонации (слово из другой эстетики)— но общая волна текста тактильная и музыкальная.
Финал сильный: шардоне как способ “размыть внешность” — не только про макияж и лицо в зеркале, а про попытку стереть границы себя после ночи, где было слишком много тела и слишком мало будущего.
В целом это — эротическая акварель: мягкая, влажная, с ароматом трав и вина, где страсть не торжествует, а проходит, оставляя в героине тихую горчинку. И именно эта горчинка делает текст живым, а не просто “про декольте”.
Жалнин Александр 19.01.2026 11:33 Заявить о нарушении