Ответ

Мой отец умер три года назад. Он был известным, мастеровитым и плодотворным крымским поэтом, воспевавшим природу, историю и повседневный труд родного края. После него осталось более десяти поэтических книг, более восьми тысячи стихов, которые он опубликовал, в том числе, и на сайте стихи.ру. У меня там тоже есть своя скромная страничка. И вот, размышляя о наших с ним взаимоотношениях, в которых были и непонимание, и резкие споры, и обиды, и даже отчуждение, я, перечитывая его стихи, где-то год назад начал писать к ним рецензии, как живому автору, продолжая наши давнишние диалоги, пытаясь постичь в нем то бесценное и неповторимое, чего не умел постичь при его жизни. Я и сейчас перечитываю его поэзию и регулярно пишу ему свои отклики и пожелания, выражая свое восхищение им и благодарность ему, теперь уже не стесняясь откровенных чувств. Да, лучше поздно, чем никогда. Как учил меня отец, как он учил меня когда-то, еще молодого тщеславного автора, - не стоит бегать за признанием, суетиться, пытаясь пристроить свои произведения, - кому дано, те прочитают, и, если тебе дано, они тебя оценят. Не стоит перечислять свои регалии, публикации в солидных и не столь солидных журналах, победы на конкурсах, окружать себя ореолом богемности. Лучше всяких автобиографий, критических статей, мемуаров, дневников и архивов об авторе говорят его стихи. Стихи и есть сам поэт. Так он учил. И с годами я понял, что это верно. Недавно прочитал в новелле Стефана Цвейга о карманном воришке родственное суждение: «Ведь вор действительно вор только в тот момент, когда ворует, а не два месяца спустя, когда судится за свое преступление, точно так же, как поэт по существу поэт только в тот момент, когда творит, а не два года спустя, когда выступает перед микрофоном со своими стихами…»  Иными словами, человека определяет только совершаемое им. Это понимание очень гуманно, поскольку заключает в себе возможность для оступившегося, опустившегося совершить нечто прекрасное даже в самом финале жизни. Когда автор становится продюсером, менеджером, рекламщиком своего творчества, он упускает, предает в себе художника. И верен всегда и везде один принцип: пиши, а чему дОлжно быть, то случится. Все мы подвержены болезням, старости и смерти. И жизнь наша пробегает очень быстро. Так не стоит же увеличивать в ней суетность и спешку, унизительную беготню за мимолетным и мнимым успехом.
И вот несколько дней назад я зашел на стихи.ру и стал перечитывать свои рецензии покойному, на которые ответить он уже, естественно, не мог. Оставляли изредка короткие замечания и благодарности некоторые его поклонники, читающие и сегодня его стихи. Но сам он?.. И вот (о, чудо!) я прочитал ответ от него самого: «Спасибо, Санек, за добрые слова. Держись, не сдавайся. Все не так уж плохо в наших раздельных мирах». Я обомлел. Минуты две в ступоре смотрел на написанное. Потом подумал, да, возможно, кто-то, кто из его ялтинских друзей и почитателей имеет авторский доступ к его странице, так вот по-доброму со мной пошутил. Может быть. Однако, этот ответ, его отеческое обращение «Санек», его жизнеутверждающий тон меня очень взволновали и после поддерживали в трудные минуты, в наши апокалипсические дни.
Я продолжаю писать, даже, когда мне тяжело и муторно, памятуя: пока пишу, еще живу…
Иная, лучшая потребна мне свобода:
Зависеть от царя, зависеть от народа —
Не всё ли нам равно? Бог с ними.
Никому
Отчета не давать, себе лишь самому
Служить и угождать; для власти, для ливреи
Не гнуть ни совести, ни помыслов, ни шеи;
По прихоти своей скитаться здесь и там,
Дивясь божественным природы красотам,
И пред созданьями искусств и вдохновенья
Трепеща радостно в восторгах умиленья.
— Вот счастье! вот права...
(А. С. Пушкин «Из Пиндемонти»)

Завтра у АЭС Пушкина день рождения, и я опубликую отцовский акростих-сонет, посвященный Русскому Гению, который для отца был безоговорочным Богом.