Эхо в ладони
Peccavimus; but rave not thus!
and let a Sabbath song
Go up to God so solemnly
the dead may feel no wrong!
E.A. Poe
Помнишь, друг мой, о ласковом времени теплого плена?
Обо всем, что творила над нами морская гроза?
Как там ждали дождя кипарисы и лавры с вербеной,
сосны, вишни, оливы, миндаль и сухая лоза. . .
Приближаясь вплотную, глотали, как волны, волненье. . .
Задыхались на дне одичалых цветущих садов. . .
Стук сердец в унисон – метроном для совместного пенья,
а наклон головы – продолжение пенья без слов. . .
Помнишь шорох валов? Помнишь, заговор их полусонный
ворожил о забвенье в волнениях нашей игры?
Век за веком проходит, как волны, под гомон придонный. . .
Так в закрытых глазницах творятся иные миры.
Только если закроешь глаза, то, быть может, уснешь и увидишь
то пространство над волнами прошлого времени, где
есть все то, что ты любишь и что до сих пор ненавидишь. . .
и все то, что в душе ты хранишь навсегда и везде.
Слышишь вечный ноктюрн, под который когда-то качались
в танце звёзд, отражённых на чёрной понтийской воде?
В галактическом свитке – спираль изумрудной скрижали.
Твой ноктюрн: "Nevermore". Мой рефрен: "Навсегда и Везде". . .
Наше пение – в центре Большого Волшебного Круга.
В нем овал черной бухты зеркально огни отражал.
Пряди мокрых волос, подбородок, глазницы и губы
надвигались под шепот. . . но вид их грозу предвещал.
Так, на круги своя, возвращалась к нам буря – не ветер. . .
Эхо памяти все ещё бьётся в висках в унисон.
Перед самым концом, затихая, по-прежнему светит
то, что было с тобой. . . Значит это не призрачный сон.
Вспомним этот ноктюрн: это тихое пение – эхо. . .
Это эхо в ладони: я только добавил слова:
"Ты живёшь. . . ты жива. . . ты жива там где плачем и смехом,
перед тем как он слышен, полна и моя голова". . .
Свидетельство о публикации №125060302611