Папоротник

Ночь на Ивана Купала... Такая ночь бывает раз в году, когда грань между явью и сном истончается, когда лешие да русалки водят хороводы в лесных чащах, а духи предков шепчут тайны ветрам. Дочка моя, кровиночка, увлеклась, понимаешь, Гоголем. Вся эта чертовщина ей в душу запала, так что ничем ее не проймешь. Загорелась девка идеей папоротник цветущий найти! Вишь ли, счастье, богатство, все дела...

Понятное дело, отпустить ее одну в лес – это все равно что волку на ужин отдать. Лес он ведь, знаешь, полон всякого. Там тебе и пьяные мужики, и беглые каторжники, и мало ли еще какая нечисть. Да и без них – змея какая заползет, в болото угодишь, ногу сломаешь... Нет уж, дудки! Решил я, старый хрен, ее сопровождать.

Но не обо мне речь. Речь о папоротнике проклятом! Бродили мы, значит, полночи по лесу. Искали, искали... Ночь такая темная, хоть глаз выколи. Ветки хлещут, об коренья спотыкаешься. Уже и сам начал думать, что все это сказки бабушкины, что нет никакого цветущего папоротника на свете.

И вдруг, вот те на! В самой глуши, в самой чаще, где лунный свет сквозь листву почти не пробивался, увидели мы его. Да-да, папоротник! И цветет, как звезда! Ярко-алым цветом горит, словно уголек раскаленный. Дочка моя аж ахнула, а у меня сердце в пятки ушло. Сорвала она цветок этот, завернула в тряпицу и бегом, бегом оттуда! Словно за нами вся нечисть лесная гналась.

Бежали мы без оглядки, пока к дому не выбежали. Перекрестились, в хату ввалились, дверь на крючок. А цветок этот, хоть верь, хоть не верь, до дома донесли. Как в древних сказах... Что потом с ним стало – умолчу. Знай только, что не зря дочка моя Гоголя читала. Бывает же такое... Вот и не верь после этого в чудеса.