Глава 14

Если честно, «правильному» парню надо покидать тюрьму ненадолго и по уважительной, например, война с другими, неправильными, сбор общака или похороны наставников или родителей. Многие из тех, кто изначально вставал в Подмосковье на пацанскую стезю,  через несколько лет могли от неё отказаться, открещивались, не в силах больше терпеть, терять здоровье на бандитских «качах», от выражения «качать за тему», которые могли кончиться, как и чем угодно, жить непонятной обывателям волчьей жизнью, одной ногой постоянно находясь или в тюрьме, или в могиле, или на психушке, не сдержишься, засмеёшься или заплачешь, приедут санитары. Кто просто ломался, горел, кто ссучивался, шли в коммерцию, чтобы обманывать своих прежних товарищей на разнице в закупочных и розничных ценах, становясь недоступными закону «производителями», кто-то, и это был самый достойный выход, заводил трудовую книжку, шёл работать, СВО тогда не было. Поэтому преступные сообщества  не спешили приближать к себе особенно тех, кто  еще вдоволь не нюхал пороху, в начале 90-х брали всех, кто хотел, включая проводников поездом, был тренд, в середине по конкурсу, отдавая предпочтение бывшим военным, в конце, наученные горьким опытом, никого, кто бы ни просил, в определенный момент бандитский мир перестал поддерживать с обычным всякую связь, сжёг мосты, считая, что теперь у каждого из них судьба своя,  у законопослушных граждан одна, а у него другая. Посиделок на лавочке членов ОПГ со школьными одноклассниками, хвастаясь своими подвигами, перед подъездами не стало, братишня ушла в подполье, изредка появляясь в спортивных залах единоборств, реже в ночных клубах, и то на окраинах, редко появляясь в центре, преступные сообщества стали невидимыми и ещё более жестокими и неуловимыми, к середине нулевых практически исчезли. Выиграли от такого только подмосковные преступные сообщества, которые и так так жили, особо не светясь и не покушаясь на чужое, в Подмосковье не шерстили, Большой продержался сколько! Те, кто выходил из зон, сразу ехали в специальные места на глубоко законспирированные дачи в частный сектор, приходилось выживать… Единицы мелькали в сводках. Десятки терялись в на бескрайних просторах родины. Сотни  рубежом. Тысячи Бог знает, где, или умерли. Или сели. И там старались не выходить на построение. Не рисоваться. Не иметь в тумбочке ничего запретного. У  братвы отняли самое последнее, надежду.

— Думаете, страна посвятит свою жизнь вам, как раньше? Этого не будет! — Ушли и такие Люди, которые были особенными, как Боец, Костя Шрам или Роспись, к которым в 20 лет прислушивались опытные со стажем, одного банально затушили удавкой на явочной квартире, другой пошёл париться в баню, вылили в дверную скважину яд, забили дверь гвоздями… Новая молодёжь была послабее, ходили за рядовыми хулиганами табунами, спрашивая в засадах друг друга, чего мы тут сидим, калибр измельчал. Клеймо «бандит» начало преследовать любого, кто был в Движении, до конца жизни, многое решало, находясь в этих душевных терзаниях, те, кто сумел избежать репрессий, в гордом одиночестве старались отгоняться от себя эти невеселые мысли, время от времени выходя на промысел, деньги-то нужны! Выстрелы гремели не то, что реже, но тише, секретнее, все ещё вернётся, история циклична, новые 90-е не за горами. Студент сидел на паре и писал на английском в качестве задания историю про Серпухов, после этого надо было съездить на завод «Смерть и голод» на Авиамоторную на один базар, в быту «Серп и молот».

«A real story. There is a small town near Moscow called Serpukhov, the half of it, was controlled by boxers, the other by wrestlers. In the early 90-s they were fighting each other with some varying degrees of success). Finally the head of boxers, Sergei, took power. It was all right for some time, then when he was going back home at night, on a bench in front of his pathway he saw an old man, with grey hair, not big and tall, with a stick smoking his small cigarette. Hi, he said, are you Sergei? I think we have to talk. Then he said, we know all about you, Sergei, you are tough. But, let's say, you have to pay. To deduct the interest, so to say, so on and so forth, ok? For helping the prisons, our prison mates, the criminal movement ('black motion") and our families, ok? Sergei was a local champion and very proud. Let's go 1:1 he said, me and you, right here, ok, answered Sergei. We will see who will win. If you can beat me in the honest fight, I will agree to your offer. The old man was very disappointed. Well, he said, I am already too old to fight , see you. Sergei was shot dead in the building he lived in one or two weeks after this talk, a killer has never been found. He was silently buried in the yard of the Russian Orthodox church monastery his crew used to support in that district. The old man was a made one. An another Russian made man with a smile said: "Sergei should have played chess not doing boxing",  when I told him that story.»

Писал про Серегу Тростикова. В Серпухове были две бригады, боксёры и борцы, первая дружественная, возглавлял которую Сергей, много заносивший местным монахам на православие. В один прекрасный день к нему пришёл посланец от Костыля, похваливший его и заметивший, парни вы лихие, надо потихоньку  начинать греть окрестные зоны. Беседа не заладилась, кому надо, тот пусть и греет, перейдя на высокие тона, Тростиков, неплохой боксёр, сказал пожилому посланцу мафии, если ты такой крутой, пошли со мной один на один, тот ответил, стар я уже ходить таким макаром, через две недели Сергея не стало, застрелили в подъезде вечером, отпевал весь город. Думается, после этого Шаббатий решил уйти в монастырь. История по Москве известная, осиротевшую бригаду забрали к себе не грузины, имевшие на известного не менее Деда Хасана русского ВорА кавказский зуб, посоветовавшие спортсменам начать играть не в братву, а в шахматы, думать, примет ли перевод преподаватель? Вернее, сочинение?…  Взялся за китайский, на него Студент ходил в соседний ИСАА, Институт Стран Азии и Африки, руководитель семинара Ткаченко, матёрый синолог и исследователь.

«;;;;;;;»… «Конь вернулся домой, ведя за собой лучших рысаков северных варваров». Почему северных, иероглифа «север» нет… Грамматика особая, конь, падеж, кого-то, кого-то, каких-то лошадей, что-то с ними сделал по контексту и вернулся. Прилагательное «Ху», лошадей ***ских, из Ху, это что? Чертова история, придётся смотреть старые названия областей севера Китая, может быть, Хубэй? Ху? Не совсем север! Провинция. Где во время войны седая девушка пряталась от японцев, про это есть пекинская опера. Следущий пример… «;;;;;;;;;;;.» «Знак Коня удален.» Не понятно! Буквально, камень с результатом достижения лихого рысака, каменная стелла? Где про него написано. Спросить надо. «;;;;;;;;;;;;;;;;;;.» «Верный конь находится почти в таком же плачевном состоянии, что и его всадник.» Буквально, сначала счетное слово «пхи», на каждый предмет у китайцев оно своё, ленты, листы, группы, потом притягательный падеж, конь был верный, потом «всадник», наездник, потом «оба» и состояние, допустим. Прямой перевод нельзя делать… Опять про знак коня, теперь только он созвездие… «;;;;;;;;;;;;;;;;;;;;,;;;;;;;;;;;;;.» «Благословленные звездой — ? — коня могут нести больше вещей и не теряют скорости из-за веса доспехов.» Переносить, наверное? В конце «передвижного наказания», много смыслов! Текста нет, фраза вырвана, поди разберись, а если бы он и был, ночь ползать по этим буковкам… — От китайского у Студента начало садиться зрение. — «;;;;;;;;;;;,;;;;;;;;;;;;;;;;;;;;;;;;.»

Дурдом: «Полет каждый раз, когда Быстрокрылый Пегас атакует, другое целевое атакующее существо получает полет до конца хода.» — Воровского… Студент закрыл тетрадь. Вам Пегас или в жопу раз, может, прекратить? Черти что, а не язык без грамматики. Потом улыбнулся, в дверь позвонили, Студент открыл дверь, посмотрев в глазок,

— Ты что это учудил, — с порога начал ругаться Петя, — сирота ахматовская?! Яркий, понимаешь, представитель криминальных сил города Москвы! Какие «тёлочки»? —   Петя. Никогда не верьте фильмам, в которых через него убивают неприкасаемых, в Москве ставят такие стальные двери, не дострелить, нашему герою это делал сам Платицын, король евроремонта в Новогиреево, хитрый, всем  бра вам хвастался своей школьной дружбой с Головой, проверять не хотели, вдруг их проверят, кое-кто был с ментами. Студент моментально понял, Таня! Сам не желая того, замутил с ней публичный дом… Вернее, сначала он. Рядом с Петром стояли незнакомые крепкие мужчины за 40 в кепках, сшитых по моде 50-х, и с такими же лицами с выраженным отсутствием всякого интеллекта и полной преданности воровскому. Что-то произошло, такой личной гвардии Студент у ВорА давно не видел, с ресторана, мощные хозяйские ребята, похожие выносят из церкви на нехилых плечах тяжёлый, лакированный гроб своего «капо» под душераздирающую музыку в кино про итальянцев. Иногда Студент ходил в католическую церковь вместе с сыном всеми любимого актера Андрей Филозов, любивший называть себя по-французски ле ФилозОфф, большой поклонник римского папы, Филозовы были из поляков, и японских воинских искусств «бусидо». Говорили, в одном из залов в 1991-ом году видел Шаха, который вел семинар по ниндзюцу, за сорок минут вынес из него больше, чем до этого за сорок лет.

— Он там демонстрировал такое! — Единственный сын  актера, рыжий и по-нездоровому худой, закатывал глаза и умолял никому об этом не говорить. В конце Шах объяснил собравшимся самое главное, особый способ дыхания, благодаря чему шпион-боец становился практически неуязвимым. — Вывезем его в лес, — предложил Голова, — будем пытать! — Кого, Шаха? — спросил Студент. — О нем ходят легенды. — Я чо, дурак, что ли! Этого философа. Который в ВВ. (Служил во внутренних войсках.) Нам расскажет. — Не надо, — Студент предложение отклонил. — Учитель должен сообщать ученику все секреты лично, иначе у них не будет нужной энергии. Без неё дыши, не дыши… Порадуемся за нашего товарища, что ему повезло. — …Шах сам какой? — спросил он, Андрей снова закатил глаза. — Обычный! И не обычный… По виду такой кавказский Нигматуллин из «Пиратов». А потом он вдруг, — бык памяти Андрея начала жевать траву воспоминаний, — руками сделал так! — Филозов произвёл бурный жест. — Потом так! И ногами… — Он подпрыгнул и упал, пытаясь в воздухе сымитировать сложное движение ниндзя. — Тише, — остановил его Студент, — я все понял! — Андрей медленно поднялся с пола, больно ударившись, но вида не показывал. — Про Афган что-то говорил? Рассказывал? — Говорил, — печально подтвердил Филозов. — Нас бы не взял к себе — Вроде не сочинил, — сообщил «братишкам» Студент, — Киллер существует. — Конечно, существует, — Голова подошёл к окну, открыл форточку. —  С ним Архип на Арбате встречался, и Розовый. — Супермусор? — Кастрюля поднял недобрый взгляд. Встал на путь отрицания уважения ко всем сотрудникам московской краснознаменной. — Петя говорил, Розов Шаха не знает, — Студент примирительно показал на форточку рукой, она с шумом запахнулась. — Ух ты, — сказал Голова, — это ты как? — Научил Петя. Вы б съездили с ним на проспект в библиотеку имени Ленина в красное книгохранилище. Там всех знает!  Составил бы вам сначала список нужных книг.

— Не совсем публичный! Инициативу проявил я, Таня поняла потом. — Крепкие парни обступили Пётра и Студента кругом. Во вступительных экзаменах на журфак с середины 80-х до начала 90-х были обычные предметы, которые поступающиеся сдавали во всех гуманитарных вузах страны, русский язык письменно и устно, история, иностранный, и специальные. Студенту пришла в голову простая идея! У его бабули была пустая трёхкомнатная квартира в Бескудниково, вернее, Путевой проезд, можно идти от кинотеатра «Марс», можно с Алтуфьевского шоссе или автобусами от гостиницы «Восток», метро «Ботанический сад» и прочее, почему бы не поселить туда неудачниц из провинции, девушек-абитуриенток? Поставить им кровати в два ряда, брать скромную квартирную плату и год самому готовить к новым экзаменам, что, что, а учить Студент умел. А в свободное время они пусть делают, что хотят! Гарантии поступления? Таня. План? Да ещё какой! Силовая поддержка? Лианозовские начнут крутиться вокруг дома, что это за квартира, красивые подружки выходят из подъезда? Евгений Любимов Человек серьёзный, у него корты, теннисные, да и Артур, на Бутырке расстрела ждал три года, и Усатый, хотя тот больше со всякими Удавами медведковскими. Двое в кожаных куртках и кроссовках, Кастрюля и Голова, объяснят все, что надо, кому хочешь! От измайловских, если честно, Студента это даже воодушевляло, покажем бескудниковским силу своего Двора, который с ВорАми, натянем на грядущую ситуацию шкуру дьявола.

Чтобы как-то разрядить обстановку, Студент решил пошалить, выполнить номер, он быстро схватил одного из пришедших за кисть руки, рывком наклонил, пропустив ему же его руку между ног, резко, но плавно зашёл за спину, присел, взялся за кисть двумя руками и с силой потянул на себя, знакомый Пети, упершись головой в колени, а рукой в пол, смешно дрыгнув в воздухе ногами, грохнулся на спину, полностью кувырок не произошёл, слишком большой вес, но приём сработал, перекатился. Теперь он лежал головой к ногам Студента, который, отпустив руку, обозначил коленом добивающий, из только что стоящего с мрачным выражением лица грозного мужчины на линолеум упал маленький, но стоящий немало портативный телефон «нокия», бумажник, ключи от машины и почему-то газовый пистолет, он сел в позу на заднем месте, ноги шире, не обращая внимания на Студента встал на четвереньки, матерясь, начал подбирать вещи с пола, узкая прихожая содрогнулась от хохота. Студент узнал его, коммерсант, сидел вместе с Петей в ресторане, когда они познакомились, обладатели пересиженных сердец, которые давно жили наоборот на автопилоте, пока их не выведет без следа пятновыводитель смерти, часто преждевременной. Один сейчас он был сильно пьян, еле держался ногах, по-джентельменски Студент помог ему подняться. Видимо, они что-то отмечали и решили заехать, узнать, почему в их узком и порядочном кругу засветила тема сисек.

— Айкидо на зоне нужно для чего, — начал объяснять всем Петя, угадал. — Кто-то допустим проиграл крупно в карты, вовремя не  отдаёт, Вор ему помог, дал денег, ты этому ВорУ надоел, попросил того фуфлыгу об услуге, вложил в руки нож, отправил к тебе, он прыг, а ты, раз, и увернулся! Пропустил мимо себя, проворот, и в спину пинком, вот для этого. Так вообще в зоне лучше дзю-до, хватать всех за телогрейки, крушить ими все, бросочек! — Петя был охвачен восхищением, Студент же, проведя с утра тренировку, пребывал в ситуации нежданных гостей с полным внутренним спокойствием. Объяснил, что Япония много брала к себе, минуя Китай, напрямую из Индии, летающие восьмиконечные «сюрикены», которыми так любила бросать в проходящих мимо прохожих в Ивановском блатная детвора, не что иное, как уменьшенная копия «сударшаны», одного из атрибутов индийского бога Вишну, вращающегося диска, сделанного из огня и служащего боевым оружием в руках его многочисленных аватаров.

— Глубоко постиг, — согласился держатель разнообразных воровских кругов. В блаженстве отрешения и угасания страстей внешних органов, когда «каратэка» достигает буквально порога святости, каратэ стирает у него все знаки мирского, так что овеществление заканчивается, остаётся только одна любовь к учителю, внешнее уходит, не интересует и душа. Которая науке не видима и не известна, поэтому она сомневается в её наличии, для ученых отсутствие самости в радостном личном рабстве своему создателю утопия, так они привязаны к своим знаниям, на духовном поприще сильно отягощающим и являющимися ни чем иным, как препятствием к полному всеведению самой главной истины нашей жизни, Бог нас любит, а его воплощение перед тобой «сенсей», то есть, тренер.

Сам Господь, на Востоке Его называют Дао вне знаков и мыслей, прийти к Нему можно, рассказать трудно, за пределами вербальности в точки «до мышления», прийти туда значит понять настоящее каратэ. Дао не одно с вещами, которые оно  создаёт, и не различно, логически не понять, за это пострадал, был вынужден исчезнуть, уехать на Запад из Китая, далее многие. Общение с любым Творцом великий секрет, посмотрите на тибетские иконы, какие у них глаза и лица… Отдельна ли абсолютная правда Бога-Дао от нашего православного подвижничества и молитв? В старину святые отцы много об этом спорили, бывало, оружие брали в руки, кто-то говорил, да, кто-то, нет, чистый объект в духовном окормлении и есть Дао! Или подвижничестве, или магических способностях, или духовном подвиге, сломать себя, да во всем, не одно с ними и не отличен. Вообще Бог везде один, потому, как если Бог был бы где-нибудь различный, он зависел бы от причины и был бы чем-то произведён, что не так, творца у самого Бога нет, Он творец, Его никто не создал, если бы была причина, Он бы и высшей правдой не был. И тогда найти Его, соединиться с Ним было бы не достаточно, надо было бы искать дальше, выше. Обязательно необходимо понять, сам Творец бессамостен, нашими словами охарактеризовать Его нельзя, Он стабильность природы всех вещей, священное, постоянное пребывание в царстве всей нашей реальности, закон и порядок бытия изнутри, пронизывающий все повсюду всепроникающим и однородным пространством, внезнаковым, неподвластным буквенной или цифровой идентификации и неизменным, но не придуманный и мистический, пустой, а действующий, реагирующий на вся и все, еще как реальный, все, что трактуется иначе, самодовольство и гордыня, сами его творения воины Его света, «телоформы», образы которых, естественно, различны! Как и воровские устои в криминальном эргрегоре России до конца 20-х годов прошлого столетия, принцип один… Сначала надо было отселить на время из квартиры бабулю, как, тоже было понятно. В течение двух недель Кастрюля на джипе приезжал поздно ночью на стоянку автомобилей включал галогены впереди и на крыше и светил в темные окна матери матери Студента. Как только в окне на кухне или в спальне показывалось испуганное лицо пенсионерки, Кастрюля свет выключал, понятно, ни соседи, которым тоже было весело, ни старушка с ее постоянными «белыми ночами» не осмеливались выходить из дома, позади джипа находилась «коробка», которую зимой заливали водой, играли там в хоккей, слева, справа и сзади двор был окружён домами, патрулям отделения, которые редко, но ездили сюда, представление было ничуть не видно, через две недели такого геморроя бабушка позвонила дочке, та, бросив все дела, поставила в курс сына. Кто-то приезжает по ночам, светит Гавриловне в окно. Что за дела?! Неужели ее бывший муж, его отец таким образом мстит, за что? Сам детей бросил.

— Если что, — завершила разговор мать, — напишет в милицию заявление.

— Заявление писать не надо, — торжественно попросил Студент, — у них там все схвачено, братва берётся за собственное расследование, я их накажу!

— Ты что, стал там такой уже большой человек? — изумилась Мама. Атимувер, первозданный герой бона. А, рам, ку, рам.

— Я — Человек, конечно, — сказал Студент, — нормальный. Все будет хорошо! — Мама восхитилась, положила трубку, наконец не зря воспитывала, ее сын стал лидером, криминальным! Что-то всё-таки из него вышло. Живым Буддой пока не стал, но… Все ещё — впереди.

— Бабушка, — сказал Студент, терпеливо смотря старой женщине в глаза, — за твоей квартирой охотятся бандиты! Увы, они ужасны и сильнее. Мы с ними встречались, главный Луи Вашканский с Кутузовского. Прямо сейчас сделать ничего не могу. Маме не говори? — Он прошёл к старой плите, повернул ручку на комфорте, смотря, как зажигаются проводки спирали. Здесь пытать удобно, руку должника можно положить ещё на холодную, в газовой нет. На лице пожилой женщины показались слезы.

— Почему? — Не так давно она поменялась из другого города.

— Хотят тебя убить  и отнять квартиру. Ни в коем случае не выходи на свет! Проверяют.

— И что делать? Может… Ты с друзьями подежуришь?

— Что толку? Узнают и уедут. Мы уйдём, вернутся.

— А стрелять? — Бабушка была секретарем парторганизации в средней школе.

— Если всех убьём, придут новые! Знаешь, сколько их тут?! Такой район… Всех не перестреляешь. Армия… У них даже уран есть, 235, бомбы. Погибнет весь дом,  в с  тобой можем взять на себя такую ответственность? Кроме страха, других чувств у них нет, хуже бандеровцев! Менты придут к тебе, что ты им будешь говорить? Увезут в отделение, пристегнут на дыбу. Знаешь? В каменный стаканчик поместят, нальют воды! — Бабушка еще больше испугалась, Студент позвонил маме и продекламировал:

— «Пусть гибнут два бандита, министр и террорист, не надо динамита тем, кто морально чист!» — Из сборника стихов «Колер Локаль», автор не известен.

— Ничего ты не можешь, — с раздражением сказала мать, — толку от тебя, как от твоего отца с козла молока! Что ты предлагаешь? — Брат матери тоже испугался, решайте сами.

— Я пока поживу там где-то год, за подъездом последят, увидят, братва, отстанут, начинать войну в таком месте из-за трешки не станут. Она поживет у нас, лады? Сама не приезжай туда, возьмут ещё в заложники ярко и талантливо.

— Хорошо, только перевези ее сам? Мне некогда! — Мать Студента работала на иностранном фирме и радовалась всем без исключения реальным вещам, таким, как частые командировки за границу за ее счёт. За день бригада Студента, как потом ее неправильно называли через пару лет на следствии, кому может подчиняться такой Человек, как Голова, кто-то прошебутил, организовали хозяйке квартиры достойный переезд, включая ее полосатого кота Степашку, почётный конвой эскортировал владелицу в Новогиреево, чему сестра Студента, школьница была очень рада, будет, кому ходить стоять в очереди, ходить по магазинам! Поначалу все было хорошо, лузерш заселяли, Студент и правда учил их русской и английской лексике и грамматике, готовил, потом план накрылся, лимитчицы, как их ласково называли пацаны, начали водить к себе мужчин, как они объясняли, для здоровья.

— Это все потому, что ты их нам долбить не разрешила, — жёстко сказал Тане Студент. — Заниматься сексом. Пороть. Натягивать. Дуть во все места. Они заскучали. Женщинам тоже хочется!

— Ну дела… — Задумчиво водя красным, сильно сияющим ногтем по его щеке, она развила дальше их план, в ее прическе была большая золотая брошка с сапфировым завершением. Великий сапфир в превосходных волосах. — У Георгия в Москве везде друзья, бывает, подкатывают и ко мне…

— Я их похороню!

— Смотри сюда. Их туда направим! Параллельно к подготовке к экзаменам.

— Тань, это сутенерство, если узнают… Дело прибыльное, конечно! Я это не умею, а ты готова стать «мамой»? Вам же это все разгребать.

— Как-нибудь разберусь, все, иди отсюда, у меня и так организм подорван курением и нервами. — Объясняла, если женщина при минете начнёт дышать через рот, у неё брызнет через нос, инспектора слушали, авторитетное неравенство.

… — Так что в общем все случайно, — Студент пригласил братву в большую комнату, налил потерпевшему от айкидо воды, нас астм деле, ему было, что сказать. Ну и что, что коммерсанты, они, знаете, есть какие! Ровнер в Люберцах тоже ведь коммерсант! С какой охраной, лучше Ельцина. Миллиардеры.

— Фараоны в курсе? — спросил кто-то из сидящих, употребив старое слово, «его спеленали фараоны». Бывшие зеки с удовольствием рассматривали квартиру Студента, один уселся за стол и бесцеремонно стал ворошить его тетради, переводы, конспекты лекций, стихи. Вынул ручку, приготовился отмечать что-то карандашом.

— Писать ничего не надо, — Студент встал и резко убрал все тетради в стол. — Участковый. Кентавр с ним как-то договорился. — Кентавр был профессиональным автоугонщиком, как Атос, знал его, на Алтуфьевке у него было много знакомых, армянину пообещали приют разврата не трогать.

— Лианозовские? — Настоящие. Петя, в каждый момент вычленяющий особенности, готовился высказать определение по текущему вопросу, ведающий все о себе и других.

— Нет, а зачем? Дом и дом. Живут и живут! Надо будет, о себе заявим.

— Таня? — Ее бывшие арестанты уважали, обычно изменяют любимому мужу с нелюбимым любовником, она наоборот, дьявольски стройные ноги и хорошие манеры, личность не в карцере, а в кабинете учебной части. Одна нога в прозрачном нейлоновом чулке чего стоит, а если в клетчатом! Ступни-фетишИ. Таня сообщила разным «кацо» из Грузии и Москвы адрес квартиры, у подъезда сгрудились хорошие отечественные «коляски» и прекрасные импортные машины, восточные мужчины любят групповой секс, студентки начали зарабатывать неплохие денежки! И почти все отказались от услуг Студента, остался на бобах, к чему им теперь учиться, или менялись и сами, ЦУМ, ГУМ, появилась дефицитная помада, высокие сапоги, и прозападные продуктовые магазины на метро «Динамо» и площади Ильича. Тем, что он планировал для себя, быстро воспользовались другие, сам «бригадир» принял это с видом необратимых перемен, кому-то нужных и неизбежных.

— Пусть Тане уделяют, — сказал Петр, — ты туда не лезь, тебя неглижируют! — Бедная его бабушка, член партии с конца сороковых, прошедшая молодой девчонкой голод. Если бы она знала, какая камасутра сейчас творится на ее законной жилплощади, тотчас умерла бы от инфаркта или инсульта, несмотря на ежедневное обильное потребление чеснока. Главное, насколько? Высокооплачиваемых платной любви дёшево не выгонишь… Знал бы, не затевал.

— А если наедут? — спросил Студент. — Кто за шкур приедет? Там не спокойно!

— А вот они,  — Петя показал на свой круг. — Вспомнят молодость, места живого не оставят, пускай и афганцы! — Ты воевал, я сидел, всех переевреят. — Потому и привёл.  — Конечно, Петр знал все вопросы и ответы заранее, не надо готовиться. По складу характера и поведения Студент с пацанами сводничеством бы не занялись под дулом пистолета, не так пошло. Сами же вопрос и исправили, что-то изменится, переделаем квартиру под игральный зал, организуем катран.

— Объявляю тебя смотрящим по Ивановскому, — громко провозгласил Петя, криминальные купцы показали в воздух ладонями, аплодисменты.  — За то, что трёхкомнатную выделил на общее, не часто! — Слава стоит дорого, а бандитская вдвойне, за титул Студент, по крайней мере, на сегодня будущей квартиры, вариантов нет. Сестра подрастала, лет пять, выйдет замуж, начнёт плодить детей, его хотели прописать к бабуле сразу после армии, та тянула, подождём , пока женишься. А то ты мальчик импульсивный, вдруг станут срочно нужны большие деньги, раз, и ножом ее по шее, все быть может. Женишься, будет вам запасной классный аэродром.

— Ты правда меня считаешь за такого, — Студент сначала не понял. — Ты же меня растила!

— Кто вас знает, — махнула бывшая парторг, — твой отец обещал, будет моим сыном, где он? Мужчина сделал дело, застегнул штаны и ушёл, женщине, принеси, подай. Обрюхатил, расти, значит! Надо быть практичным, витаешь все в облаках! Родите ребёнка, отдам свою пенсию.

— Ради обучения других пожертвовал собой, — заключил один коммерсант, — у тебя душа ВорА! Хотел донести им вечное… Они ж бабы, головой подумал? За хату, конечно, вам от души! Товар куда сложить будет.

— Рад, — у Студента испортилось настроение. Дело не в квартире! С  такими «комменсантами», как эти, найдут свободный корабль, грохнут капитана, разграбят трюм, рано или поздно присядет, квартира отойдёт государству, лучше так, бабушка все равно не вечна. Как потом, как он тут изволил выразиться, до родных все это донести? Правда чтоль сказать, отняли? Они ему укажут, кто ты… Беда.

— Поехали хату обмывать, — Петр поднялся с места, все стали спускаться по лестнице, поднимались тоже, лифтами в торговле пользоваться не нужно. Дверь поставят на металлический угольник, как на свой приехал, польют свинцом, в бизнесе конкуренты.

— Подвели тебя девчата, — сказал второй, — теперь будешь знать, бывает, жизнь плетёт такое, что на скворечник не налазит. — Посмеялись, вспомнили про диплом, лицо собеседника напоминало застывшую маску убийцы из итальянки сериалов про «каттани», ангела из разбитого иконостаса грозной «каморры», мочки уха нет, на губе шрам, если такая в Москве коммерция, не нужен рекет. Петя сел за руль, Студент рядом, остальные в салон микроавтобуса «понтиак» цвета морской волны, внутри светло-коричневая кожа, деревянная обивка, собственный народный вагон командарма уркаганской кавалерии, Вор включил расслабляющую поп- музыку, не впадая в этот раз в обычный мистический крен по поводу «понятий», держатель бесконечных отражений различных воровских образов, прекрасных и безобразных, прославленный их величием, запредельный изъянам любых лоховских скверн. — Что смотрящий должен, за едой скажу, не блазня. На своём факультете будешь номер один.

— Давай в «Перовчанку»,  — попросил он, — чтоб не стоять в пробках до Садового. Там все есть со времен Мансура, водка и шашлыки, вместо этого протезов пока никто не придумал к торжеству босяцкого веселья, что нам пить, «Монтефрию», что ли? — Значение обличий воспринимаемого многообразия поражало, сзади на немытом, красном «феррари» следовал тот самый, кто час назад почти сделал сальто, переднее стекло было сильно разбито, откуда такая машина? Уголовный ультралюмпен, упавший красной сверхзвуковой каплей «на хвоста».

— Поехали, — согласился Студент, — разве они оценят, бензин тогда за мой счёт, на флирт с этой дамой можно потратить целое состояние. — Конечно, никакими коммерсантами эта банда не являлась, обычная воровская «пристяжь», бродяги, ждущие своего феодала на свободе или идущие к нему после, как в фильме «Калина красная», существо гораздо более высшее, чем они, следующие за ним по пятам буквально везде полностью на воровском кармане, все, что им надо, их содержит, аскеты, на одной буханочка хлеба могли продержаться месяц или две недели, и при этом  участвовали себя относительно хорошо, но сил идти по своему ходу, выполнять правильно свои задачи у них всегда хватало, выглядели очень худыми, но бегали из лагерей с огромной скоростью. Сытым, здоровым спортсменам тягаться с ними было невозможно! Силы у них были… А их питание миска «хряпы» да ломтик хлеба каждый день, каждый из читателей скажет, я на это не проживу!

— Во время Великой Отечественной войны, — возразят они, — полагалось 200г чёрного в день (в ГУЛАГе на 20, 10г хлеба в день плюс тяжелая работа, иногда не было воды, старались открывать пошире рот, дышать холодным воздухом, конденсат собирался легких, очень немного, но хватало,  было только твоё тело и очень хочется жить), все равно умирали! — На войнах, как известно, гибнут не от недостатка пищи, а от страха и неведения, куда завтра прилетит. Многие умирали от того, что их организм был сильно загрязнён, сколько солдаты курили и пили, если была такая возможность. В зонах народ был всё-таки сильнее, думать по-другому лично у автора не получается, скептики, можете идти читать другие книги, он обращается сейчас к способным анализировать ситуации реалистам. В заключении приносят пользу лагерному «общему»,  всему, не отдельным положенцам, давая ему «дышать», находясь у лагеря на «содержании», меньше за счёт блатных, больше мужиков-работяг, на воле у таких, как Петя, Таня и друзья Студента. Некоторые проживают подобным образом всю свою жизнь, воровские крепостные. Их всех связывали невидимые нити, и как только одному из них угрожала какая-нибудь опасность, удержать остальных не могли ни заборы локалок, ни колючая проволока вокруг заборов, ни какие-то любера, на Арбате они работали с такими же «синими».

Написание так увлекло автора, что он потерял чувство времени как тогда с Таней, которая серьезно увлеклась тем горячим юношей, не способным на компромисс. Вот и сейчас, когда он решил передохнуть, то заметил, что за окном уже начинается рассвет. Так как сегодня его ждут важные дела, он решил немного поспать.

… — Ну и чо, — спросил Голова, когда литавры отгремели, — как районом управлять будем? По понятиям или по-человечески? У нас есть, кто пять раз сидел.

— По человеческим понятиям, – после паузы ответил Студент. Петя гордился своим учеником, сне то слово, и правильно делал, ибо даже Люди, побывавшие на самых дальних командировках и исколесившие все суровые лагеря, спокойно признавали, что такого умного студента в жизни не видели, прям профессор. Квартиру могли отнять, приняли в подношение, оказали доверие.

— Это как? – На лице Кастрюли отразилось  неподдельное изумление, что если капитану ИГИЛ предложить принять коптское христианство.

— Когда законы одного не мешают жить многим!

— Тогда будет бардак, — Голова всегда был в себе уверен, — если каждый будет жить по своим!

— Никакого бардака нам не нужно.

— И как ты можешь обещать ВорАм, что на раене будет порядок.

— Обещаю! — Студенту предстояло руководить микрорайоном, находясь в непростых условиях, будучи не судимым, служившим в армии, учащимся в МГУ, но не делать этого означало отказаться от регалий «смотрящего». Чего бы на этом фоне никто бы не понял, первым он  сам, от радости Таня прослезилась.

— Я… В-в-всегда в тебя… Верила! — И направляла. — Правильно решили твои друзья, в тебе всегда было что-то от Чичибабина или Солженицина, лучше всех писал сочинения… — Кавказцы, брат самого Акопа Юзбашева Паша, живущий в доме номер 5 в на первом этаже в первом подъезде, и евреи, Феликс Шерман с шестого этажа пятого, у которого были родственники в Канаде и один глаз, второй потерял на сроке за фарцовку в Коми, обещали свою поддержку, и татарин со второго Анвар, сидевший за камушки, брат которого был директором магазина на Смоленской, и кореец Ким с третьего, мастер спорта по каратэ, и ещё один спортсмен, фамилию которого называть нельзя, имя Николай, состоял в кремлевской охране Ельцина, компания потихоньку собиралась, стали остро нужны финансы. В конце, добавив на торт вишню, из Хабаровск позвонил Пудель, Владимир Податев, правая рука Джема, поздравил, не он сам лично, кто такой был Студент и кто такой он, 17 лет особого режима, но от него, считай, сам.

— Добро пожаловать на наш корабль, — сказал в трубку незнакомый голос, следующим вопросом была просьба сообщить Петру, чтоб связался Пуделем, на тот момент он уже знал и президента. Чтобы Человек столько лет провёл в тюрьме и так пошёл в политику, где такое видели? Через год он начнёт прятаться в Москве от киллеров Джема… Больше всего Студента беспокоили не ВорЫ с их особыми когнитивными шаблонами картин восприятия в проекторе своего сознания, что, если с ним произойдёт ментовская подстава? В такие моменты никакие прежние заслуги уже не играют роли, так как на раене Человек может ошибиться только раз, и только один, никто не станет разбираться, почему что произошло. Так было всегда! Слово за теми, кто в данный момент решает твою судьбу, а ты об этом не знаешь, и станет уже не Студент, а пол-Студента.

— Будешь помогать смотреть за районом? — спросил он Таню, она рассмотрела в нем организаторские способности.

— Если ты станешь делать это красиво! — Несмотря на то, что прошёл год, Татьяна нисколько не подурнела рядом с молодым, заметил и ее муж Георгий.

— Ходишь на курсы омоложения?

— Да, и мне нужны деньги! — 10 000$ были прогуляны в ресторанах.

— А ты как считаешь? — Студент задорно посмотрел на неё. — Как я буду?

— Это не считалка, чтобы ее считать, — фыркнула Таня, — нашёл бухгалтера! Скажу тебе, будут основания. — «Все такие правильные, — подумал Студент, — вокруг, аж жуть!» Опять же, это все было только в 90-х, в 2000-х клетки воровского организма стали не способны справляться с внешними воздействиями, слишком зашлакованы, наполнены трупами, виною всему алчность, нужно было от неё отказываться, прекратить отравлять организм, начать его очищать, многие сейчас отнесутся скептически к тому, что сейчас скажет автор, в том мире, в котором он жил, отравлять себя коммерцией считалось ядом, кто-то закроет эту книгу, но давайте по-честному, как Петя? Ребят, это считалось самоубийством! Что происходило потом, Человек, который относился своему Имени не бережно, храму своей блатной души, в будущем получал ущерб, то есть, падение, лишение статуса, возвращение в обратную фарерскую жизнь, такому сначала говорили остановиться, включали блатной секундомер, приводили в чувство на различных примерах, показывали реальны примеры, насколько он вообще сможет с ними воевать, Голова, Кастрюля, Студент с детства знали это прекрасно.

— Вы думаете, мы хотим вас испугать, а мы хотим вас защитить! — Криминал не фабрика счастья, решили устранить из шестого подъезда Колю Никсона, который был старше на 10 лет и влиял на многое.

Конец четырнадцатой  главы