картина маслом

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
…И когда бы меня схватили в итоге за шпионаж,
подрывную активность, бродяжничество, менаж-
а-труа, и толпа бы, беснуясь вокруг, кричала,
тыча в меня натруженными указательными: «Не наш!» —
я бы втайне был счастлив, шепча про себя:
«Смотри,
это твой шанс узнать, как выглядит изнутри
то, на что ты так долго глядел снаружи;
запоминай же подробности, восклицая
«Vive la Patrie!»
(Иосиф Бродский "Развивая Платона")



Эх, мороз, не пробирай
и не морозь!
Ох, царь-ба́тюшко, роди́май, не гневись,
возверните нам артели и колхоз, –
сердцу ближе и понятней коммунизЬм!

Не хотим тянуться к знаниям, —
зачем?
Пусть на блюде всё и сразу принесут!
Вот увидишь, будет слаженным тандем,
коли просьба не засунется под спуд. 

Понемножечку того нам
и сего, —
создавай нам комфортабельность, уют,
и вникать в проблемы слишком глубоко
не сподобится довольный, сытый люд.

Нам бы маслица на булку —
без икры!
А с селёдочкой под милых двести грамм. 
Царствуй, зо́лотко, — нелепость говори:
всё приятственно умасленным сердцам!

Во хмелю любое гладко
бытие́, –
в мозг, подмазанный, влезает лабуда,
и уста бормочут будто в забытье:
вождь и царь о нас заботятся всегда!





Post scriptum:
Иосиф Бродский "Развивая Платона"
(отрывок)

Я хотел бы жить, Фортунатус, в городе, где река
высовывалась бы из-под моста, как из рукава — рука,
и чтоб она впадала в залив, растопырив пальцы,
как Шопен, никому не показывавший кулака.

Чтобы там была Опера́, и чтоб в ней ветеран-
тенор исправно пел арию Ма́рио по вечерам;
чтоб Тиран ему аплодировал в ложе, а я в партере
бормотал бы, сжав зубы от ненависти: «баран».

В этом городе был бы яхт-клуб и футбольный клуб.
По отсутствию дыма из кирпичных фабричных труб
я узнавал бы о наступлении воскресенья
и долго бы трясся в автобусе, мучая в жмене руб.

Я бы вплетал свой голос в общий звериный вой
там, где нога продолжает начатое головой.
Изо всех законов, изданных Хаммурапи,
самые главные — пенальти и угловой…

(1976 год)