Цепь курганов тянется на запад

Цепь курганов тянется на запад.
Ломаная лестница камней.
Ледника уставшая громада
отступила, бросив мир людей.

Под ольхой в извилистом овраге
мелкой речки притаился след.
Дует ветер и колышет флаги.
Валунов задумчивых хребет

мох столетий тихо укрывает.
За оврагом тянутся поля.
До просторов, где волна седая
провожает точку корабля.

В дальних дюнах повстречает утро
на границе моря и песка
в рамке голубого перламутра
тонких сосен долгая тоска.

Под обрывком раненного неба
расцветает россыпь деревень.
Мимо мирно дремлющего ветра
ранний путник догоняет тень.

Он спешит к уставшему заливу,
к вольным водам в утренних лучах,
где всегда пронзительно тоскливо
в гладких сосен взорванных очах.

Выйдет ранний путник к побережью,
рухнет в ослепительный песок.
Дюна поглотит его неспешно,
растворит среди печальных строк.

Сквозь сырые лабиринты почвы
тело заберёт его земля.
А душа, уменьшившись до точки,
бороздить отправится моря.

И скрипучий голос коростеля
разобьёт молчание болот.
Ветками покачивают ели,
в диком поле отдыхает скот.

В хуторах никто и не заметил.
Сгинул путник, страшно одинок
был он. Утром берег светел.
Солнце обнажило свой клинок.

Ветер то стихает, то задует,
вспомнив очертанья здешних мест.
Сосны оголённые целует,
водной глади высказав протест.

Дует ветер и колышет флаги.
Вдоль  курганов цепи и окрест
развивает жёлтый фон отваги
в ожерелье красном синий крест.