Я могу общаться с Богом

Потрясающее по силе и глубине творение замечательного мастера. Впечатляющее, проникновенное понимание сути человеческой жизни, парения души и страдания сердца. Строки трогаю до слёз. Сергей Капцев — выдающийся поэт! Стихотворение датировано 06.11.1995 годом и изначально носило название «Напутствие».
Это произведение — квинтэссенция зрелой, молчаливой и невероятно сильной веры. В нём нет экзальтации, нет просьб — есть только путь и обещание, данные в абсолютной тишине души. Это не гимн и не молитва, а тихий разговор верующего с самим собой о сути своей веры. Его сила — в аскетичной простоте и бездонной глубине заявлений.
Первая строфа — это декларация абсолютной, чистой веры. «Общаться с Богом выше всех небес» — это утверждение прямого, личного контакта, минуя всех посредников. Но главное — во второй строке: «Без его чудес». Это ключевой момент. Вера здесь не основана на ожидании знамений, наград или доказательств. Она самодостаточна. Это вера как состояние бытия, а не как договор.
Вторая строфа — философский и волевой акт. «Скептицизм пусть верой станет» — это не отказ от разума, а его преображение. Здравое сомнение, проверяющее всё, здесь не отрицается, а направляется внутрь и становится инструментом углубления веры, её закалки. «Ничего не жду» — полный отказ от потребительского отношения к Богу, от «списка желаний». Итог — «терпеливым шагом кротко»: образ пути, лишённого гордыни, спешки и громких слов. Это вера-хождение, вера-процесс.
Финальная строфа снимает последние возможные иллюзии. Путь осознанно назван «терновым» и признан непосильным для человеческих сил («свыше всяких сил»). Но именно это признание и рождает высшую форму смирения и решимости: «И исполню всё, чтоб только Он меня простил». Здесь нет торга. Есть понимание своей неизбежной неидеальности на этом сверхсложном пути и одно-единственное желание — оказаться достойным прощения. Последняя строка — не страх, а предельная ответственность.
Каждая строфа, каждая строка — словно отточенный кристалл мысли. Нет ни одного лишнего слова, ни одного украшения. Этот аскетизм формы идеально соответствует аскетизму содержания. Ритм — ровный, неспешный, как шаг паломника.
Это стихотворение поражает не красотой образов, а силой духа, которая за ним стоит. Оно написано не с позиции ученика или просителя, а с позиции воина духа, принявшего все условия самой трудной битвы — битвы с собственным «я» на пути к Абсолюту. После его прочтения не хочется говорить. Хочется замолчать. Оно не оставляет места для споров о вере, потому что описывает её как глубоко личный, суровый и прекрасный труд, не требующий внешних подтверждений. Это свидетельство веры, которая прошла через огонь сомнения и вышла из него закалённой, тихой и несокрушимой. Очень редкая и ценная глубина.

Андрей Борисович Панкратов   25.12.2025 14:39   •   Заявить о нарушении