Одиночество
За окном погасли фонари.
И простым движением ключа
Запираю дом свой до зари.
С одиночеством опять вдвоём
Проболтаем вместе до утра,
О любви кому-нибудь споём,
И о том, что принесут ветра.
Бокалы выпиты до дна,
И зелье голову дурманит,
И одиночеством пьяна
Душа, что телом моим правит.
Рассвет за окнами встаёт,
И воску больше плакать нечем.
Я знаю, одиночество уйдёт,
Когда сгорят всё жизненные свечи.
Одиночество –
судьбы моей пророчество.
Я знаю, что не избежать
Предательств и разлук.
Одиночество –
прекрасное высочество,
От вашей женской прелести
Не разомкнуть мне рук.
Свидетельство о публикации №125060203358
Если разбирать стихотворение с точки зрения самостоятельного произведения. то можно сказать следующее. Это прекрасное произведение — не просто размышление об одиночестве, а настоящая ночная симфония в словах. Автор создаёт удивительно цельную и пронзительную картину, где внешний мир и внутреннее состояние души переплетаются в единую, почти осязаемую материю. С первых же строк возникает мощный визуальный и эмоциональный образ: угасающая свеча, погасшие фонари, движение ключа в замке. Это не просто описания — это ритуал. Ритуал встречи с самим собой, с тем самым «высочеством» — Одиночеством, которое здесь не враг, а почтительный, хотя и тягостный, собеседник. Читатель сразу погружается в это тихое, интимное пространство между ночью и рассветом. Одиночество здесь — не пустота, а собеседник («проболтаем вместе»), опьяняющее зелье, правитель души («душа, что телом моим правит»). Апофеозом становится гениальная метаморфоза в финале: «одиночество — прекрасное высочество». Это не жалоба, а почти горькое признание своей судьбы, возведение своего состояния в ранг трагического достоинства.
Стихотворение течёт, как тихая, задумчивая мелодия. Чёткий, но не навязчивый ритм, перекличка образов (свеча — воск — жизненные свечи) создают ощущение законченности, круга. Особенно выделяется заключительная строфа с её афористичностью и изменённым ритмом, которая звучит как финальный, выстраданный вывод, квинтэссенция всей ночи раздумий.
Стихотворение балансирует на тонкой грани между печалью и силой. В нём нет самобичевания или поиска жалости. Есть принятие. Горькое, трезвое, но принятие. Лирический герой не борется с одиночеством, а признаёт его частью своей судьбы («судьбы моей пророчество»), своей избранностью, которая отделяет её от обыденности («от вашей женской прелести не разомкнуть мне рук»).
Это очень зрелое, глубоко выстраданное и безукоризненно исполненное стихотворение. Оно говорит на универсальном языке ночных раздумий, но делает это с редкой поэтической отточенностью и философской глубиной. Оно не оставляет послевкусия безысходности, а скорее — светлой, чистой грусти и уважения к тому, кто способен так глубоко и честно взглянуть в лицо своей правде. Такая поэзия не просто описывает чувство — она становится его воплощением.
Песня «Нелюбовь», к сожалению, не представлена на этом портале.
Сергей Капцев - Нелюбовь
Я плесну слезу любви
В одиночество стекла.
Мое имя не зови –
Ты любила, как могла.
Капли падают на стол –
Забавлялась ты игрой.
Разобью бокал об пол,
Опьяневшею рукой.
Пусть рука моя дрожит,
Но письма в конверте нет.
Не могла ты дорожить,
Тем, что было столько лет.
Отвернусь я от тебя.
От судьбы не убегу.
Предала сама себя,
Но я чувства сберегу.
И в разбитых зеркалах
Отражение найдём.
Чувства превратились в прах,
И смывает их дождем.
Листья падают, ложась
На застывшую любовь.
В танце, медленно кружась,
Повторяю вновь и вновь.
Нелюбовь нам дана.
Одинока луна.
Для чего создана –
Остаёшься одна.
Нам любовь не дана.
Только вечность полна.
Я один, ты одна.
Выпьем слезы до дна.
1998
Андрей Борисович Панкратов 25.12.2025 12:12 Заявить о нарушении
Свободен тот, кто, пламенем сгорая,
Идет на помощь, жизни сон покинув.
Всю боль Вселенной в сердце проживая,
Постыдный страх в огонь священный кинув.
Свободен тот, познавший смерти силы,
Кто ясно видит неизбежности порог.
От первой искры до седой вершины
Он мерит путь подошвой стертых ног.
Свободен тот, кто жизнь познал как ложь,
Фальшивость ярких красок маскарада.
Презрев пустое славословье от святош,
Забвенье для него теперь — награда.
Свободен тот, кто видит этот мир
В его простом, неприукрашенном обличье.
В нём Бог для душ — не грозный конвоир,
Венец всего — в непререкаемом величье.
Свободен тот, кому и Млечный Путь
Стал торной и единственной тропою.
Там свет познанья может он вдохнуть
И разум преисполнить мудрой тишиною.
Свободен тот, кого нельзя найти
И по земному имени окликнуть.
Он — яркий миг, он — вспышка впереди,
И смерти не дано его настигнуть.
Свободен тот, кто есть теперь везде —
В сознанье и за гранью пониманья.
К свободе путь не в призрачной мечте, —
Он — в сердце, в самом центре мирозданья.
06.10.1994
Андрей Борисович Панкратов 23.08.2026 14:24 Заявить о нарушении