Ритуал

Писаний тёмных книгочей
В потоке липкого экстаза
Испил замаранный елей,
Пока сознания зараза
Читала вслух на языке
Нечеловеческого князя,
Беспамятно и без приказа
Да без царя во голове.

Он обводил вороньей кровью
Свои прогнившие уста –
Срывались грязные слова
Коим звучать негоже.

Боже...

Против источников тепла
Кругом чернила приумножив,
К запретной ереси взывая,
Мурашки пользуя как розжиг
С ним в унисон вдруг зазвучали
Совсем чужие голоса.

Он замолчал.

Они не тоже.

Они воспели до конца.

Сквозь плесень отсыревших досок
По полу пробежала дрожь,
Он звал, и грязный недоносок
Из книги выбрался к нему
Прекрасной девой, прелой кожей
Пороча стать и красоту.

Её исполненные груди
Неоспоримо броских форм
Пленя, навязывали похоть,
Что из белеющих сосков
Сочилась дрянью чёрной ноты
Элегией, кивком на блуд,
И разум складывался в вотум,
Сдавивший горло как хомут.

Она сопела и глотала
Свою немыслимую речь,
Нагие струпья прижимала
К его потеющей щеке,
Смешала гной в его слюне,
И к Глубине самой взывала,
А он трусливо обомлел,

Но ей нет дела.

Её прекрасная фигура
Воссела на седом глупце –
От тела резкий запах мора,
Чернели язвы на лице,
И не найдётся панацеи,
Избавить душу книгочея
От глупости, что он наделал
От результата тех идей,
Которые так жаждал встретить
И узрел.

Она в безудержном обряде
Неистовства, неестества,
Срывала новые печати,
Пока тот сам не возжелал,
Не вгрызся в порченую плоть
Зловонно тлевшую веками,
Глотая жадно смрад и гниль.

Он разрывал её руками,
Под сладкий инфернальный стон,
Своё сознание по буквам
Спрятав в книгу...

       пока не будет сам прочтён.