поэма

Спасибо, жизнь, за все дары!
За детство девочки влюблённой:
в свой и чужой азарт игры,
в мир, чудесами населённый!

За бескорыстье дружб;
за боль,
за свет и мудрость детской чести:
неразделённую любовь
не омрачать ни злом, ни местью!

За дар: любить свой отчий дом,
входя, как в храм, в убогость быта,
где ничего в пути моём
не предано и не забыто!

За то спасибо, жизнь, что был
отец в семье достойным мужем,
не сжёг души, не остудил
в земных пожарищах и стужах!

Спасибо, что имела мать
из честных тружениц,
свободных
от лести, от таланта лгать
и презиравших всеугодность!

За юность ту, где для меня
цвели весны моей равнины
отрадой солнечного дня
и чудом ночи соловьиной!

Прости мне, если я роптала,
когда в ней беды слала ты!
Не гнева было в них начало,
а продолженье доброты.

В них не укор был, а стенанье
от скачки всадницы лихой
по чьим-то судьбам
и желанье -
вернуть ей мудрость и покой.

А после - новые дары -
семья и дети, и работа,
где столько стужи и жары!
И столько радостей и пота!

...Когда  я, позабыв уроки
в той роскоши даров, опять
вскачь обгоняла слишком робких,
рискуя сбить или подмять,

ты мне дарила откровенья
моих стихов, чтоб в них, как в бой,
я шла на самообличенья,
на ставку очную с собой.

Чтоб, если вольно иль невольно
меня опять потянет вскачь,
стихи кричали бы:
"Довольно!
Ведь ты самой себе палач!".

Но было им, увы, не скоро
дано вершить судьбу мою...
Не потому ль, что до сих пор я
им пела: "Баюшки-баю"?

Я пела им:
"Я вас растила,
стихи мои, но только вас
за ручку нехотя водила
серьёзным людям напоказ.

О чём могло им рассказать
и что открыть им - ваше детство?
Что вами "молодая мать"
обзаводилась не по средствам?..

Мне говорят - вы от судьбы.
Мне говорят, что вы крылаты.
Но если крылышки слабы,
полёты гибелью чреваты.

Твердят, что надо заручить
ваш голос "родственной" опекой.
Но тем, кому дано парить,
нужны ль ходули имярека?

Корят, что я плохая мать,
узнав, что был моим заветом,
пока вы "зелены", считать
и свет зелёный красным светом.

Вы подрастали для полётов,
вы провоцировали риск,
хотя не раз в басовых нотах
срывался голос ваш на писк.

Когда же вы, стихи мои,
когда,
расправив крылья,
сами
вдруг запоёте для других
поставленными голосами?

Скажите мне, в какой из дней
поведать сможете без риска
о той счастливой, о моей
нелёгкой доле "материнства"?

Так пела я в стихах стихам.
Не веря в них ещё нимало,
но жар души к ним не стихал,
но злоба дня не отторгала.

Ах, жизнь, откуда знать мне было,
что, выбравшись из пекла дня,
не я стихи мои растила -
растила ими ты меня.

А потому
и мне, наверно,
дано
хоть что-нибудь успеть...
Благослови ж на эту веру,
на право дерзостное - петь!

Я напишу стихов немного,
но так,
чтобы посметь сказать:
"Возьми с собой мою тетрадь,
идущий в дальнюю дорогу!

Огрехи в ней искать не надо -
они в достоинствах видней,
лишь только стала бы твоей
мной пережитая отрада.

И если даже боль моя
твоею болью станет тоже,
ты глубже, может быть,
и строже
оценишь бездну бытия.

А если
хоть одной ошибки
избегнешь ты строкой моей,
приму я
Вечный мир теней
со снисходительной улыбкой".

Спасибо, жизнь, за руки
те, что
колоть дрова могли,
чертить, качать дитя
и ладить тесто,
чинить,
стирать
и щи варить!

(И всё с такой большой охотой,
с такими тщаньем и душой,
как будто вся эта работа
есть самый главный праздник мой).

За те, что падали на плечи
дорожных спутников моих,
чтоб, если беды - вдвое легче,
а если радость - за двоих!

Спасибо, жизнь, что ноги знали
хруст снега, шорохи листвы;
что босых их в лугах ласкали
шелка муравушки-травы!

За то, что выстояли ноги
в лихой поре гражданских бед
километровые дороги
очередей военных лет!

Спасибо, жизнь,
что свет и тень,
и круг земных забот познавший,
придя в сегодняшний наш день,
мой разум не был опоздавшим!

За то, что ты его учила,
когда штормило море чувств,
вставать, как кормчий у кормила,
мне указуя верный курс!

Спасибо, что в любых работах
мой разум мне повелевал
идти на "полных оборотах"
и запрещал полунакал!

Во тьме кромешных заблуждений
он был спасительной свечой,
поводырём - душе смятенной
и воле слабнущей - плечом.

Благодарю тебя за дар
врагов открыто ненавидеть!
Не за спиной на их удар
ударом отвечать, а выйти

лицом к лицу:
на карьеризм,
на трусость, ложь и лицемерье.
И, несмотря на ранг и риск,
лишать их вотума доверья.

Пусть ложь кричала:
"Правды нет!"
и гнуло волю чьё-то скотство,
но был мне в помощь твой завет:
"Не сломит тьма,
покуда свет
есть в нас самих
и благородство".

Спасибо, жизнь, за дар
прощать
всех, кто меня тиранил слепо!
(Их просто жаль. Ведь так мельчать
горазд
с души увечной слепок).

За щедрый дар
с людьми дружить
и в судьбах их
хоть что-то весить;
их бескорыстьем дорожить
и окрылять их доброй вестью!

Быть их надеждой
в час лихой;
дарить и принимать услугу;
вести с дурным друг в друге бой,
всем лучшим
становясь друг другу!

Спасибо, жизнь, что правит мной
в людей великий праздник веры;
в путь не безгрешный их
земной,
где всё отпущено по мере:

ошибок, срывов, зла, добра
и чистоты,
и столько грязи!,
где,
чтоб души не замарать,
бежать бы им, как от проказы...

Бежать бы!..
Только не бегут.
Бегут от "грязи" чистоплюи,
те, что по чистому скребут,
а "грязь" вокруг их не волнует.

Один, поморщась, отойдёт.
Другой её плевком осудит.
Но кто-то горестно вздохнёт,
да только "грязи" не убудет.

А тот возьмётся отчищать
неравнодушья верным средством,
и вдруг затоптанное,
глядь,
одарит нас
теплом и светом.