Баллада о Чёрном рыцаре и Белой даме

В долине зелёной, где травы шептали,
Две лошади резвились, красы небывалой.
Один вороной, словно ночь без звёзд,
Другая белоснежная, как зимний лёд.

Черный, как бархат ночи безлунной,
Грива волной по плечам струится.
Мускулы крепки, движения чугунны,
В каждом шаге скрыта гордая птица.
В глазах его— глубина бездонная,
И сила могучая в каждом вздохе живет,
Краса его властная, непреклонная,
Как тайный огонь, что под кожей цветет.

Легконогая красавица— в белом,
Взлетает грива в порыве бешеном.
В галопе лёгком, радостном, игривом.
И каждый мускул - сила зрелая.
Как ветер степной, она несётся,
Земли касаясь поступью летящей.
И в каждом взмахе – волей, что зовётся
Свобода дикая, безмерная, манящая.

Солнце играло в их гривах велюровых,
Когда на лугу они вольно резвились.
То мчались стрелой, то спокойным аллюром.
Друг друга легонько боками касались.
Игриво кусали за шеи друг друга,
Фыркали весело, воздух вздымая,
Казалось, нет в мире прекраснее друга,
Чем тот, кто с тобою, в лучах зажигает.

Их тени сплетались в вечерней прохладе,
Они уставшими валились на теплую траву.
И нежность сквозила в каждом их взгляде,
И тихое их ржание неслось в тишину.
Они согревали друг друга дыханием,
Доверчиво клали головы рядом,
И в этом безмолвном, простом понимании
Рождалось то чувство, что сердце радует.

Они узнавали друг друга по запаху ветра,
По легкому ржанью, что вдаль раздавалось,
И не было в мире прекрасней момента,
Чем радость, когда их дыханье сливалось.
Их встречи – как песня без слов и конца,
Как свет, что пронзает осеннюю тьму.
И гривы их ветер игриво вздымал,
Когда они мчались навстречу друг другу.

Их любовь не знала ни слов, ни обетов,
Она в каждом движении тела жила.
В заботливом касании влажных ноздрей,
В спокойствии рядом, когда ночь наступала.
И связь эта чистая, первозданная,
Сильнее любых человеческих уз,
В их преданных взглядах, в любви постоянной,
Сияла, как утренний солнечный луч.

Они мчались вместе– грива к гриве летела,
И дружба меж ними, казалось, нетленна.
В лучах солнца играли их мускулы туго,
Они горцевали— любовались друг другом.
В то утро туман над долиной клубился,
Когда подруга игривая вдруг зашаталась.
Нога подкосилась— она медленно вниз повалилась,
И крик её хриплый в тумане остался.

Вороной встрепенулся, к ней мигом рванулся,
Зафыркал тревожно, ноздрями коснулся.
В глазах его добрых проснулась вдруг тьма
И тоска безбрежная, как  ночь без конца.
Черноокая лежала, прерывисто  и тяжело дыша,
Она уже прощалась, из последних сил хрипя,
И дрожь волной бежала по кудрям седым .
Она смотрела взглядом нежным и больным.

Он чувствовал холод, что шёл от земли,
Ведь жизнь угасала в любимой подруге.
И мир почернел, и все краски ушли,
Оставив лишь муку в безмолвном испуге.
Когда же дыханье совсем прекратилось,
И тело застыло — мгновение  жуткое,
Вороной замер, как будто разбилось
В нем что-то огромное, важное, хрупкое.

Он долго стоял над безмолвным телом,
Не веря, что больше не будет ответа.
Лишь ветер выл в тумане заледенелом,
И меркли последние искры рассвета.

Потом он склонился и тихо вздохнул,
Тоску свою в ржанье печальном излив.
Как будто часть его сердца потухла,
Оставив лишь рану, что ноет, болит.
Он тыкался мордой в холодную гриву,
И слезы катились из глаз, словно уголь.
Впервые познал он потерю, ту злую,
Что дружбу сломила, развеяла вьюгой.

Бродил он повсюду, где вместе бывали,
Где бегали вольно под утренней мглой.
Но лишь тишина отвечала печалью,
И эхо шагов отдавалось тоской.
Уставший он к скорбному месту вернулся,
Трава где пожухла и след уж застыл.
И долго стоял он, головой поникнув,
Словно жгучую боль всего мира вместил.

Он лег рядом с ней, на холодную землю,
Прижался боком к застывшей шерсти.
И вздох его тихий растаял бесследно,
С надеждой, что снова они будут вместе.
И черная грива его сплелась с белой—
Единой нитью звездного шатра.
Два сердца, что бились так верно и смело,
Умолкли под скорбным дыханьем утра.

И солнце взошло над долиной печальной,
Осветив два тела, что рядом лежали.
Два друга навеки, в час тот прощальный,
Свой путь земной безмолвно завершали.

И ветер, вздыхая над их изголовьем,
Разнес эту грустную песню в дали,
О дружбе и смерти, о чистой любви,
Что в этой долине они обрели.
И с той поры в долине той тишь воцарилась,
Лишь память о скачке их вольной хранилась.
И каждый, кто видел закат догорающий,
Вздыхал о тех лошадях, вдаль убегающих.

Лара Бурана, апрель 2019