храм на крови

Скальпель — не нож. Это просто мой жезл войны
В руке, будто молния Зевса, в порыве гнева.
Я им разрываю себя на кромешные сны,
Где даже память о боли сгорает бесследно.

Плоть как пергамент. С жестокостью  режу текст.
Безголовому больше не нужно иметь  короны.
Я — жрец для богини, что носит красивый перст,
Сплетенных из вен. В аду. На кровавом троне.

Скальпель — не лезвие. Точный простой  ответ.
Я - проклятый дух, что живет на вершине кары.
Я — жрец для богини, что тысячу сотен лет
Строит покорно, в долине святые храмы.

Весь Мир — саркофаг. У него есть четыре грани.
Из них — одна слёз, а вторая - истошного крика.
Последние пахнут греховным людским желанием.
Там смерть запечатана, словно пейзаж без лика.

Ночь — не просто мазут, это шепот в других мирах.
Это Геката в той самой звериной форме.
Она, еле слышно, скользя по моим следам,
Между окон и стен будет ждать, затаившись в доме.

Мне хотя бы оставить свой след на ее мече,
Который старательно я загоню под кожу.
Поэтому мак — как клеймо на моём плече
Останется в память о той, что мне всех дороже.

Однако, тот мак,Не цветок — родовое клеймо.
Не прелесть — а точка отсчёта скорейшей смерти.
Я жгу себя так, чтобы стало в глазах темно.
Что бы ее на пороге в объятиях встретил.

Я слышу не мысли, а только Эриний зов.
Закончив алтарь под ребром, за уставшим сердцем,
Я тихо молюсь без красивых и пафосных слов.
Поднимаю глаза. Она здесь. За скрипящей дверцей.

Я режу все глубже. Пытаюсь найти лица.
До архетипа. До самого первородства.
Словно скрипач , где вена моя - струна.
Я — Кронос, глотающий плоть, пустоту и солнце.