Над Рекою Ворон закружил

В трактире этом уху нам подают
И в наши дни —, а это двадцать пятый.
В семнадцатом, когда кипел народ,
Кровь лилась в чаши вместо браги златой.

Алой струёй она текла рекой,
Красноармейцев юных и суровых,
Казаков, клятвой связанных святой,
В междоусобной распре меж родными.

Тела героев, жертвенные тени,
Ветрам степным на поруганье брошены.
Жизни, дарованные свыше
История в свиток свой заносила.

Как жатва, поле павшими покрыто,
За убежденья души рвали смело,
На горизонте, где пожар разлит,
Искали счастья будущего дела.

Одни —  за коммуну, за мир всеобщий,
Другие — за преданья вековые,
Но всех свела жестокая судьбина
В могилы тёмные, в огонь истории суровой.

Казачья шашка, ржавчиной покрыта,
Над пашней брошена, забыта слава,
А по городам и сёлам тишина —
И только эха стоны над историей кровавой.

Но до сих пор та рана не зажила,
Сквозь поколенья сочится невольно.
И память, будто колокол, гудит
Над Русью ворон скорбью закружил.