Наследство
его в итоге обретая,
невольно жертвует собой
во имя беспокойной стаи
своих собратьев по мирам
бесплодных поисков канопы
с останками вошедших в храм
давно растерзанной Европы.
Его бичуют плети тьмы
за нервность искреннего света
в окошке духа как тюрьмы
для неудавшихся поэтов
златого века перемен
на горизонте старой веры
в божественность холодных вен
и философские химеры.
Он тонок в праведной строке
и мягок в глупости поступков.
Когда в казенном воронке,
ломая все, что в сердце хрупком
еще осталось после грез,
его бесславьем ослепляли,
он плел из виноградных лоз
свое лукошко для печалей.
Он знал, что смерти торжество -
есть не покой, но мука бегства
ума, что жаждет своего
упокоенья как наследства…
Свидетельство о публикации №125053006620