Обернуться в последний раз

  С самого утра Веронике было как-то не по себе: навалилась жуткая слабость, мутило, странный тремор в руках и ногах выбивал из колеи. На фоне благоприятного состояния здоровья такие симптомы наводили на робкие мысли о долгожданной беременности. Слишком уж странное недомогание. Она решила, что по пути к бабушке, зайдет в аптеку и купит тест. Знала бы она, что долгие месяцы спустя, он так и останется лежать нетронутым. Из дома девушка вышла позже запланированного, никак не могла собраться, к плохому самочувствию добавилась странная тревожность.
Вероника вышла на улицу, полуденное солнце больше светило, чем грело. Апрель уже кружил голову приятными весенними ароматами, по небу плыл стройный ряд кучерявых облаков, уносивший вместе с собой напряженность девушки. Она стояла и думала о том, как хороша весна, о приближающейся Пасхе, о куличах, что будет печь, как понесет самый вкусный и красивый любимой бабушке Даше. Уж очень та ждет первый внучкин кулич, еще и не простой, а на закваске, да по старинному дореволюционному рецепту. Вероника уже год работала на дому, пекла полезный ремесленный хлеб и училась на разных пекарских курсах. Ремесло это ей нравилось, хоть и требовало много сил.
  «Пройтись бы, только ноги совсем ватные. Словно танком меня переехали, а ведь едва исполнилось тридцать» ; досадовала молодая женщина.
Добравшись до бабушки, она сбегала в аптеку, купила продуктов на ближайшие дни, оплатила коммунальные услуги. Последнее, благо, не требовало больших усилий. Спасибо современным технологиям. Однако этому нехитрому делу выделялся отдельный день. Бабушка по-стариковски собирала  квитанции в отдельную цветастую папочку, рассчитывала всю сумму до копеечки и складывала туда же новенькие банкноты, отложенные с пенсии, чтобы поменять на те, электронные, которые у внучки в телефоне. Никак не могла  старушка нарадоваться на чудо прогресса, с которого Вероника и звонит, и за квартиру платит, и продукты заказывает. Сколько там фотографий разных, да картинок – не счесть, можно даже позвонить на другой конец страны и увидеться с родными почти вживую. «Вот, дожили, чудеса и только» – радовалась пожилая женщина.  У нее-то телефон обычный  ; кнопочный. Поди, разгляди, что там написано на маленьком окошечке, да не забудь, куда положила.
Пока Вероника доделывала дела по дому, бабушка хлопотала с обедом. В маленькой алюминиевой кастрюльке булькали щи, пузатый синий в красные маки чайник важно кряхтел на плите,  на столе уже красовался салат из свежих овощей. Один вопрос был, чем мазать, сметаной или горчичным маслом. На столе стояли расписные блюдечки, пиалочки и тарелочки с яствами: любимая вареная колбаска, ржаной ароматный хлебушек внучкиного изготовления, домашние соленья и ягодный компот. О! Разве где-то можно еще найти такой вкусный компот?! Нет. И сколько Вероника не варила компотов, а такого вкусного не выходило. Там и вишня, и яблоки, и черноплодка с облепихой, заботливо запасенные, сушеные ягодки и листочки, что хранятся в расшитых льняных  мешочках. Таких сейчас и не отыскать, наверное. Как же любила девушка эти простые будничные обеды. Столько было в них теплоты и уюта. Бывало, засидятся они за чаем до самого вечера. Чай, непременно на дачных травах: щепотка перечной мяты, чуток зверобоя, чистотела на кончике ножа, малость душицы. Так и чаевничали, болтали о всяком, вспоминали былое. Вот и этот день не стал исключением. Засиделась Вероника допоздна, совсем не хотелось уходить. Говорили много, вспоминали, смеялись. Детство у девушки было счастливым.  Евдокия Николаевна вышла на пенсию в год, когда родилась Вероника. Бабушка Даша и дед Виктор - отставной офицер, стали для внучки вторыми родителями и сыграли в ее воспитании огромную роль, привили ей любовь к природе и путешествиям. Сейчас такие поездки за путешествие и не сочтешь, а тогда, в далеком детстве, колесили они на стареньком запорожце по лесам, садам, в деревню к далеким родственникам, то за грибами, то за ягодами, то на пруд купаться. И не было предела счастью. Летний сезон проводили на даче с ночевкой, пекли на костре картошку и яблоки, ставили самовар с трубой. А уж, сколько великолепия росло на участке! Одних только яблонь и вишен было по несколько сортов. Кухня в квартире летом превращалась в заготовочный цех. Соленья, варенья, компоты, джемы и повидло. Не пересчитать было больших и малых закатанных банок.
Здоровье хоть и подводило на девяностом году, а бабушка не позволяла себе унывать и хандрить. Старалась выходить на улицу. Пусть и на костылях, но непременно желала двигаться. «Еще не хватало слечь, чтобы дело до горшков дошло. Спаси и сохрани! Такого мне не надо» ; боялась она. Весны Евдокия Николаевна ждала с нетерпением, хотелось гулять своими ногами, без поддержки и помощи. Уж, очень она не любила никого стеснять и отягощать. Оно и понятно, настоящая закалка советского человека, всю жизнь в труде, не покладая рук, и ни на кого не надеясь. Тридцать пять лет отдала ткацкой промышленности, ветеран и передовик труда. В ее молодость все жили одинаково: семья, дети, работа, дом, дача, отпуск.
Была у Вероники с бабушкой давняя традиция.  Евдокия Николаевна ждала у окошка, когда внучка спустится, они махали друг другу на прощание, а потом старушка долго смотрела ей вслед, пока из виду не скроется силуэт. Только в этот раз Веронике захотелось обернуться и помахать еще, и на глаза отчего-то навернулись слезы. Сухенькая и чуть сгорбленная стояла любимая старушка у окна второго этажа. На всю жизнь отпечаталась в памяти у девушки эта картинка.
  Бабушки не стало через пару дней, прямо перед Святой Пасхой. Страшнейший удар, который обесцветил жизнь. Только сейчас девушка поняла, что и странное самочувствие, и желание дважды обернуться на прощание, и тяжесть последующих двух рабочих дней – не что иное, как предчувствие беды.  Вероника больше не пекла ни хлеба, ни куличей. Из рук все валилось. Не нужно было больше бежать в магазин, платить за квартиру, покупать лекарства в пенсионные дни со скидкой. А в доме ее счастливого детства одиноко сиротело окно на втором этаже. Спасибо супругу, который не давил, а терпеливо поддерживал, полностью взяв на себя все материальные заботы об их семье.
  Прошел год, родные собрались на годовщину, чтобы почтить память любимой бабушки Даши. Все суетились. Поминки заказали в кафе, как это сейчас водится. Шел тихий разговор, кто-то всхлипнул. На поминальном столе стояло черно-белое фото красивой женщины в годах. Сердце Вероники ныло от тоски. Как хотелось ей вернуться в тот последний день четверга, снова обнять ее, помахать рукой на прощание, а может, задержаться подольше и не уходить. Стало дурно, подкатило к горлу и все вокруг погрузилось во тьму. Очнулась Вероника уже в больнице. Рядом с больной суетилась медсестра. В палату вошел пожилой серьезный доктор, а вслед за ним обеспокоенный супруг Вероники.
  - Ну, что же вы, голубчик, не следите за женой? В ее положении исключены стрессы и нагрузки. Сейчас ее переведут в отделение патологии для наблюдения. Вам нужно привезти документы и личные вещи, медсестра все объяснит.
Артур стоял ошарашенный, сливаясь с больничной стеной, и совершенно не понимал, что происходит. В мозг вонзилось единственное слово ; патология. Сознание моментально дорисовало самое страшное. Мужчина покосился на встревоженную жену и отвел доктора чуть в сторонку, пока медсестра мерила ей давление.
  - Доктор, что вы нашли? Это что-то страшное?
  - Да, Бог с вами, голубчик! Вы и не в курсе. ; доктор округлил глаза и резюмировал. ; Шесть недель беременности у вашей жены. Первый триместр самый сложный и опасный, поэтому нужно провести тщательное обследование. Обмороки в этот период случаются, но лучше понять точную природу, чтобы исключить все риски.
Артур и Вероника застыли в изумлении, не веря собственным ушам.
  - Подождите, доктор, вы уверены? Я же не могу, у меня же… - Вероника боялась даже поверить в долгожданное чудо.
  -  Абсолютно точно, милочка. Чудо случается.
  Чудо, действительно случается, когда искренне впускаешь его в собственную жизнь. А сейчас это прелестное чудо с большими розовыми бантами шагает по аллее вдоль ароматных кустов сирени, держа маленькими ручонками счастливых и искренне любящих ее родителей.