лето 2025 подборочка

Ангел мира есть
И ангел ВорА,
Ангелы общения на сборищах!
Я любуюсь
Ангелами спора,
С лагерной хозяйкой бурно спорящих.
У единоборцев за плечами
Тоже есть и ангелы-хранители,
Зависают целый день в качалках,
Протеина и пiзды ценители.
Бдят!
Но улетают,
Словно мухи,
Если пахнет стрелками опасными,
Только лишь чеченцы, злые духи
С непроизносимыми согласными.

+++

В нём было что-то детское, как часто в силачах,
Он бицепсы и трицепсы 15 лет качал,
Чтоб знали все и видели, кому он враг и друг,
Лохам и хиппи мнительным он бил с проносим хук.
 
О, он был вольной птицею, не сложный и большой,
Пожил и за границею, где рад был всей душой,
Совсем не наркоманил он назло лихой молве,
Найти б его, увидеться когда-нибудь в Москве!
 
К людскому он, стремящийся упорно с малых лет,
Мятущийся, томящийся, не выбрал беспредел,
В заокеанском городе построив небоскрёб,
Он, меж кровавых вех идя, протопал много троп.

Над водами над быстрыми братва и любера,
А на какой-то пристани, быть может, и меня
Красотка ждёт в купальнике, сама высокий рост,
И аппетит не маленький, и на затылке хвост.

+++

Законный Вор не то же, что актёр,
Бандит живёт без всякого актёрства.
Судья читает в зале приговор,
А он внимания не обращает просто.
 
Толмач времён расплющен о СИЗО,
Он совершал, все верно, но в итоге
Не то, что в печке, помните Лазо,
Его сожгут совсем другие боги.
 
Таких, как вы, полно по свету
Таких, как он, на свете мало,
Лежит моя судьба в кювете
Не ожидая трибунала...

Мы шли! В России было дико,
Страна, как птица голосила,
Пощады тех времён бандиты
И не давали, и не просили.

+++

О да! Мы были хороши,
Когда с лотков трясли бакшиш,
Росли богатства духа.
Сегодня Осю нам не жаль,
Сильвестр их все ковал, как сталь,
А «Вымпел» ветреную даль
Простреливал так глухо.

Не музыка волшебных флейт,
Не звёздный отблеск эполет
Нам в эмигрантских кабаре
Светить не стал, а перья
Под рёбра, видели звезду
На том колене, что в аду
На Пятой даже авеню
Не встанет на коленье.

+++

День выплывает из-за острова
И очищается от мрака
С задумчивостью Вовы Крестного,
С естественностью Амирама.
 
Когда их поздняя поэзия
Была дневной, а не вечерней,
В тюрьме я половину лезвия
За щеку спрятал, ВорУ верный.

+++

Останусь среди бала белым негром,
Сожжённый прошлым веком пилигрим,
Не то, чтоб я все это время бегал,
Но от братвы совсем не отделим.

На капищах с оттенком криминальным
Не учат написанию стихов,
Народ там не сакральный, а брутальный,
На месте руки, нету лишних слов,

Не выстрелят в базарящего сдуру,
Вернутся, справят огненной водой...
Мучительно играть в литературу
Под сине-чёрной воровской звездой.

Чем далее, тем больше меньше смысла,
Короткой жизни продлевая нить,
Балет «Щелкунчик» написали крысы,
Над башней Спаса красный нимб горит.

+++

Эх, Москва! Кабы не был я взрослым,
Вместо справок у всех паспорта...
«Белый лебедь», хозяйская пошлость,
Неземная твоя красота.

В этот «Лебедь» на пашню иль плаху
Не пошлёт воровская рука,
Отчего же, Татьяна, я плачу,
В ночь смоля пачки три табака.

+++

Приглашал тебя в театр,
Ты — программка в руке,
Дальше видеоряд
На прозрачном чулке.

Докрутили в машине
Последний виток,
Заработал он Имя,
Если смог, значит, смог.

Он разжег в чреве страсти,
Как жженку, огонь,
Фильи, афганцы, «Ненастье»,
Это все про любовь.

Мама сына ждёт дома,
Ждёт бандита жена,
Мир блатной, уголовный
И простая страна.

Точку ставит и строчка,
И контрольный в висок,
Милицейская водка,
Подмосковный лесок.

Кристаллический почерк,
Кокаин или мет...
Дальше, друг мой, ни строчки,
Дальше слов уже нет.

+++

Когда Наш Дом сгорит до тла,
Меня не испугает.
Ведь грев из общего котла
Хранит козырная братва
В санскритских «али-кали».

+++

Мы — судим сами! Видит Бог, 
Братишки нас не судят.
Какой из тысячи дорог
Чушпан выходит в Люди?
 
Нам с детства был тернистым путь,
Шоссе энтузиастов,
В Терлецком парке как-нибудь
Мы двигались опасно.

Звеня погонами, пустой
Нам калоед тревожный,
Сержант кричал, вы все отстой,
В войсках вам не возможно.
 
Он перед нами чуял страх,
Росли мы в чёрном теле,
У нас все пальчики в перстнях,
Учтённых в райотделе.

Пугали даже дембелей,
На ход ноги дай 100 рублей,
Вернулись, были всех смелей
И выше солнцевских, светлей.