Свобода смерть напоминает

Свобода смерть напоминает.
Один свободен я поныне.
Здесь, в продуваемой пустыне
настигнут гимнами ветров.
В окне крупицами линяют
чего-то большего младые,
родившись, небеса хмельные,
впитавши одурь облаков.

В моей прохладно душной келье,
в комнате пол блестит под светом.
Под жёстким взором синей лампы
стулья, кровать и тишина.
Глаза мои опять посмели
окинуть комнату приветом.
Взгляд оживляюще внезапный
прорезал свет вокруг меня.



Я тут, на узком чёрном стуле.
Проклятье! Веки вновь моргнули.
Пропала вся картина мира,
свет обжигающий исчез.
Не хватит мне слепых догадок
узнать, - что хаос, что порядок,
в сиянии лампочки-сапфира,
рождавшей оголённый блеск.

Что ценно? Нет. Что существует?
Стул и кровать, стена и полки,
книг вереницы тихо смолкли,
на пол пролился томный свет.
Не выбирал я вот такую
мысль, звенящую в осколке
моей с бытийностью размолвки
в нагромождении прошлых лет.



Сидеть на стуле, думать дальше,
отринуть ощущение фальши
или, неявно торжествуя,
опять отправиться гулять.
Пространство, свет, предметы, звуки
покрылись паутиной скуки.
Калитку ржавую минуя,
дороги шевелится прядь.

И в мыслях текст, обрывки речи.
С друзьями предвкушаешь встречи,
пока скрывает зимний вечер
сухих цветов простой букет.
А вправду существуют вещи;
Гадкая мысль всё трепещет.
Момент былого счастья в клещи
она стремительно запрет.



Никак не разминуться с нами.
Она, как мнится, - гвоздь программы,
когда на спящих окон рамы
сумрака занавес упал.
Она пронизывает крыши,
меж проводов зловеще свищет.
Дома в вечернем пепелище,
без дел пустующий вокзал.

Ты от неё куда-то едешь.
Восходит худощавый месяц.
За суеты мирской завесой -
колодец талой пустоты.
Когда бегу к весенним будням
по петербургским переулкам
в ночном подобии полудня,
обняв поребрика черты.



Тогда-то я и ощущаю
ту восходящую свободу,
что даже в зимнюю погоду
из дома вытащит меня.

- «Свобода смерть напоминает…».

А я, задумавшись, зеваю.          
Трамвай по улице блуждает               
в пространствах выходного дня.