Вечер...

Вечер, а мы сидели в партере,
На сцене скрипка с воинчелой пели,
И тихо флейта подпевала им.
И свечи, как толпа в своей афере,
Так ярко тихо все горели,
А мы сидим в партере и молчим.
И тут вдруг начал плакать альт,
И петь все резко перестали,
А он кричал, но так был тих.
Вдруг тише шёпота рояль
Запел, и в песнь себя отдали,
Глухие слышали крик их.
Предсмертые слова кричали,
И ноты вовсе все срывали.
Что с ними было? А что стало?
Кого они в толпе искали?
Кого на помощь криком звали?
И что их так всех убивало?
От взмахов альтиста все свечи
Потухали, как будто тонули они
В этом море бессмертных увечий,
Как будто понимали все они речи,
И уже тонули в тени.
Но и их путь был предначерчен.
И вот альт замолк, умирая.
Он пытался петь до конца.
Но после тихо стало так.
А шёпот слышен лишь рояля,
Он гласом подполял сенца.
И он последний сделал шаг...
Тишина. Темно. Скрипка
Смотрела грустно на певцов.
Они отдали всё, что можно,
В стенах застыло эхо крика.
Не нужно было им и слов.
Мы понимали как им сложно,
Но мы не можем им помочь.
Нам остаётся лишь одно:
Предсмертый слышать крик,
Что разрывает сердце вклочь.
И не спасёт любимое вино.
Уйдёт навеки без улик,
Уйдёт на веки всё на дно,
Но в партере навсегда
Теперь ночует только ночь.