Говорят шестидесятилетние

Сегодня нам настало шестьдесят.
И... тишина... И нет трамвайной свары.
Но тишина - то вражеский десант,
который в нас забрасывает старость,

то, как посланник нашей вышины,
к несуетным раздумьям побуждая,
от старости ревниво отчуждает.
О, странное двудейство тишины!

Сегодня нам настало шестьдесят.
Мы одержимы тишиной, но тою,
где нам страстей оставлен рай и ад,
но где над грешным в нас царит святое.

Груз возраста. Но мы его несём,
взвалив на плечи мудрости-атлета.
И снова путь, где то же буйство ветров,
где столько раз! ещё ожжёт огнём

слепых обид, неправого суда;
огнём разлада Совести и Плоти,
где разум наш по-прежнему заботит
содружество двух этих государств.

не увядают, не тускнеют в нас
прекрасного и злого восприятья,
нам не дано, пока живём, утратить
души неисчерпаемый запас.

Нам будут так же луны восходить.
И запах трав дурманить на покосах.
И колокольчики лесные в чистых росах
всё так же будут сердце бередить.

Истают в нас бравада, суета.
Взойдёт полынью сладость заблуждений.
Но будут вечны полымя сирени,
раздумье, и надежда, и мечта.

Других детей одарит Дед Мороз.
Другие пары буду в новобрачье.
Придут тридцатилетние иначить
и то, что нашим подвигом звалось.

У Времени всему своя цена.
"Иначьте! - мы им скажем без досады. -
И мы стирали старое, где надо".
Лишь цель высокая была б у нас одна.

Нас состраданьем к возрасту не старьте!
Не знает финиша идущий человек.
Ведь Человечества ему отпущен век,
а Человечество - оно всегда на старте.