Я вовсе не только из крови и плоти

Я вся - из буксиров, из барж и причалов,
из соли с низовьев и тёса с верхов,
полуночных лун и полуденных чаек,
из волжских чаёв и голодных пайков.

Я вовсе не только из крови и плоти,
я вся - из отцовской густой седины,
отцовской спины, истекающей потом -
матросской стожильной угрюмой спины.

А сколько вошло в меня синего, серого
и чёрного неба в глазах у отца,
и той его русской обманчивой серости,
что вдруг вызревала до страсти борца.

Борца и на поле в снарядных воронках,
борца и для хрестоматийных легенд,
борца-человека за путь при позёмках,
за путь, где пути-то, казалось, и нет.

И вся я - из маминой сказочной были
о том, как сиротство, до струпьев и язв,
по детству её бледнолицему било,
как бил по сиротству инстинкт "Устоять!".

Я вся - из простиранных маминых рук,
из тонких, исколотых иглами пальцев,
вошёл в меня с детства угарный утюг
и сотни утюженных мамою платьев.

Я вся из того, что меня научило
жить маминой правдой земного труда,
чем сердце своё и чужое лечила
и с чем не боялась чужого суда.

Я вся из того, по чему различаю,
ещё и сегодня, ещё и сейчас,
как где-то отец от причала к причалу
привозит на баржах советскую власть.