Диалог 1. Красота

Мы сидим с ней за крошечным столиком под открытым небом, на узкой улочке, где нескончаемым потоком снуют прохожие. Но их мелькание не раздражает, а скорее добавляет картине жизни ярких мазков. Легкая музыка плетется в воздухе, растворяясь в невероятном коллаже запахов: здесь и дразнящий аромат готовящейся пасты, и бодрящий запах свежесваренного кофе, и нежное благоухание цветущей липы, и тонких ароматов цветов, украшающих соседние балконы. Она, удивительно мудрая для своих лет, – некий мудрец, заточенный в теле ребенка, к чему я никак не могу привыкнуть. Мы пьем кофе с хрустящими круассанами и ведем тихий, но глубокий диалог.

"Знаешь, – говорит она, отламывая кусочек круассана, – я пытаюсь запечатлеть красоту. Фотографирую все, что меня трогает: закаты, лица, падающие листья. Но иногда мне кажется, что камера лишь крадет момент, не сохраняя его истинную суть".

Я делаю глоток кофе и киваю, понимая ее смятение. Спрашиваю: "И к каким выводам ты пришла?".

"Что красота – это не статичная картинка, а мгновение. Чувство. Танец света и тени. Ее можно только прочувствовать, пережить. И, возможно, попытаться передать – в музыке, в живописи, в слове…". Она вздыхает, отламывая кусочек круассана. "Искусство, наверное, и есть попытка удержать то, что невозможно удержать".

Она задумывается, глядя на проходящую мимо пару. "А любовь?", – спрашиваю я. "Любовь ведь тоже красота, только в другом проявлении".

"Любовь… – она на секунду замолкает, глядя куда-то вдаль. Любовь – это, наверное, самый сложный вид искусства. Нужно уметь видеть красоту в другом человеке, даже когда он сам ее не видит. И уметь передать эту красоту ему, чтобы он сам в нее поверил". Она улыбается, и в ее глазах появляется искорка. "И если это получится, то, возможно, это и будет самым настоящим произведением искусства".

Белград,
весна 99-го