И один человек воин

Жить наверно, легко без боли,
И наверно, легко без нервов,
Пофигисты, вершина вселенной,
Всё что хочешь, творить приволен.

Но когда ты душой ощущаешь,
Всю неровность дорожной пыли,
На авось, всё уже не оставишь,
И не скажешь, мол, так и было.

Муравью не дано, наверное,
Изменить расстановку леса,
Слишком мал он и не заметен,
А деревья, могучие, вечные.

Муравью не дано, наверное
Во вселенной оставить эхо,
Слишком голос его не значителен,
Да и не знает ни кто об этом.

Но один муравей другому,
В трудный миг, в неприятности, в горе,
И утешит и успокоит,
Подсобит, и подставит спину.

Кто-то скажет, о чем ты пишешь,
Муравьи лишь сожрут больного,
И не вспомнят о нем, не услышат,
За пределами леса большого.

Вы конечно, возможно, правы,
И не будет здесь хеппи энда,
Сгинет весь муравейник с годами,
Порастут здесь густые дубравы.

Тоже самое и с человеком,
Можно мимо пройти, в горе
И не видеть как бьется с ветром,
Одинокий постух в поле.

Как сдувает с не; шапку,
И к земле раз за разом клонит,
А порой и роняет как тряпку,
Но пастух не сдается, не стонет.

Смотришь ты на проблемы чужие,
Можешь просто пройти мимо,
И никто тебе слова не скажет,
Ну зачем лезти в бурю, сгинешь?

И опять же возможно кто то,
Пробегая постушку увидит,
Но рванет что есть силы мимо,
Отступая от  ветра силы.

Мимо я не пройду не зовите,
Я иду на премик в бурю,
Пусть нельзя победить ветер,
Но постушку и стадо укрою.

Уведу я с полей голых,
На опушку могучего леса,
Если надо подставлю спину,
И уйдем в даль от воя ветра.

Хорошо будет всё, так и знайте,
И один человек воин,
И способен он сделать многое,
И способен помоч многим.

Пусть не все мы живём как надо,
Я за всех не скажу, не знаю,
И советовать вам не буду,
И судить никого не стану.

Верю я, и живу по заветам,
Человек что пищинка в море,
Во вселенной о нем и не знают,
Но поможет другому в горе,
И утешит и  спину  подставит.