Название Фауна. Погружение

Что за херня с этими байкерами? Вечно они ездят по дорогам как хотят, не уважая никого на своём пути. Мир не крутится вокруг колёс — это колёса крутятся по миру. Но стоит попасть в небольшую яму — и ты рискуешь упасть и сломать себе руки и ноги.

Самое страшное уже случилось. И оказалось не таким уж и страшным, если смотреть на это спустя время. Человек говорит тебе слова — и ты слышишь их через определённый вакуум, понимая, но в то же время события продолжают происходить в ту же секунду. И в твоём макромире они значат не больше, чем боль, которая длится пару секунд. Мы можем проживать эти события и даже говорить о них, но они столь малы, что я уже и не считаю их чем-то существенным.

Я лежу на кровати и думаю: как бы могла сложиться моя жизнь, если бы в ней не было людей? Если бы влияние, которое они оказывают на меня, проходило бы сквозь меня, будто я сделан из дождя. Или отскакивало бы от моей энергии, будто я кирпичная стена. За окном лил сильный дождь, и моё настроение было меланхоличным. Размышлять о таких вещах вошло в мою привычку. На столе лежали дорожки кокаина. Я нюхал его не совсем правильно и удовольствия получал всё меньше, а тревога росла всё больше. Я был один. Даже если вокруг и были люди — они не значили ничего. Их слова, действия, попытки рассказать мне что-то я воспринимал через призму недоверия, сформированную в период становления. Всё это — ложь. Люди глупы по своей природе, рассказывая и ведя нас к определённым мыслям, кои не до конца сформированы.

Так почему бы не устроить эксперимент над этими чувствами и не представить каждого из них в виде духов? Ты наносишь их на кожу и наслаждаешься ароматом. Если нравится — берёшь флакон. А если духи пришлись не по нраву и отдают чем-то горьким и смердящим, ты в ускоренном режиме идёшь в туалет торгового центра и смываешь их с такой яростью, с какой человек чистит зубы, когда между ними застрял кусок мяса. Эффект один и тот же — загнивание плоти.

Вставать не хотелось. Вообще ничего не хотелось. Музыка в плейлисте раздражала сильнее, чем голос в голове, строящий разные козни и нашёптывающий, что ты — абсолютное никто, и всё, что ты делаешь, — тщеславное дерьмо, которое приведёт к болячкам и проблемам с построением отношений в этом современном мире. А что же это за мир? Каждый из нас — это целый мир, составленный из прошлого и настоящего. Будущее может разниться настолько, что думать о нём — как строить наперёд бит Трэвиса Скотта. Поэтому я обдумывал прошлое. Мусолил его в разуме, расставлял на полках книги и истории, что постоянно падали от переизбытка. Вставляя новую книгу, я рисковал уронить старые. Я их уже почти не ценил, но не мог и выбросить — вдруг пригодятся в будущем.

Мир, в котором мы живём, представляется мне прекрасным, удивительным и красивым местом. Особенно если бы он был заброшен, и люди — что представляются мне сборной солянкой радиоактивного взрыва частиц — могли бы спокойно существовать на другой планете, где их истинные намерения были бы сразу видны. Где их бесчисленные надежды разбивались бы о почву, как астероиды на Сатурне.

Но вернёмся в реальность. Я человек. И пишу это от переживания определённых эмоций, которые не хочу замечать. Но невидимая сила толкает меня к событиям, каждую неделю меняющим моё сознание. Будто я построил игрушечную пирамидку неправильно, и взрослые ломают её, чтобы собрать «как на картинке», а не так, как приятно моему детскому взгляду.

Он — идеальный. Я его просто обожаю. Он мыслит, как я, у нас общие интересы и планы, что рисуются как красивая картина, где каждый мазок на своём месте. Если мне плохо — я проверяю его на прочность. Всё идёт так, как должно идти. — Проговорило создание, что до конца не понимает, что оно такое, и меняет себя в угоду внутреннему желанию. Я воспринимаю это как полное неприятие себя, но не говорю об этом. Ведь человек стремится к умиротворению. Я решаю действовать по его правилам, чтобы не нарушать границы и добраться до настоящего существа — того, что живёт в оболочке из болей и предрассудков, навязанных обществом.


Я представляю это создание как девушку. Ей примерно 25 лет, и она несчастна. Жизнь, что сложилась у неё, сформировала в ней представление, как у маленького котёнка, которого приучают к лотку: «писай сюда», «ешь тут», «не залезай на стол», «почаще вылизывайся», «подрал обои — состригите когти». Фауна, окружившая себя природой, нашла лекарство в отрицании и не принятии не только себя, но и своего имени — в иллюзии выбора, рожденной уязвимостью.

Погружение.
Фауне было 14. В 7 она поняла, что деньги важны. Есть только манку с водой, потому что вода — бесплатная, а манка стоит 16 рублей. Она решила, что так жить не будет. В 14 она поняла, что ничего не понимает. И захотела стремиться к познанию себя. Жизнь шла своим чередом, а школьные образы почти стерлись, кроме пары историй. Одну она часто рассказывала:

Учительница математики — юная, только после института. Не умеет справляться с трудными подростками. Класс готовил шалость: в начале урока один уронил карандаш, потом весь класс — по плану. Учительница растерялась. Обратилась к завучу. Завуч пришёл и утихомирил класс. Но дети поняли — учительница слабая, ябеда. И шутить над ней — их право. Фауна, вместо того чтобы защитить слабого, как учат религии и книги, решила, что веселье важнее.

Давайте давить так, чтобы человек не мог оправиться. Чтобы крутил мысли в голове, заглядывая в самые тёмные закоулки сознания.

Первая любовь. У всех неудачная. Всегда чего-то не хватает. Проще закрасить фломастером дырку в пазле и повесить это месиво на стену сознания.

Любовь скатилась в измену. Это больно. Но боль освобождает. Можно уйти в креатив, можно не строить отношений, а использовать тела. Или найти такого же раненого и жить в симбиозе. Пока не поймёшь, что и это — не счастье.

Превозмогание себя.

Бери себя в руки и делай, что должна. Я вижу в Фауне что-то прекрасное. Она стремится к пониманию людей. Изучала духовность. Она аккуратна. Следит за собой. У неё пепельные волосы и тёмно-зелёные глаза. Она говорит, что её ничего не задевает. Но я вижу — задевает. Некоторые мои слова для неё слишком категоричны. Видимо, и во мне есть чувства, не подвластные контролю. Она заботлива. Умеет переживать эмоции по-своему.

Я хочу помочь. Встретиться глазами. Увидеть понимание и настоящую доброту — любовь. Может, мне это и не нужно. Может, качества в людях наскучат.

Когда-то и тебе скажут, что ты скучный. И эти слова впишутся в подкорку мозга. Ты воспроизведёшь похожую ситуацию, чтобы избавиться от обиды. Чтобы стать выше через силу и признание, выбивая похвалу у того, кто сделал тебе больно.

Каким бы ты идеальным ни был — ты мне не нужен. Все эти слова о важности — просто слова. Ложь. Люди, что говорят «зая» и «моя хорошая», лижут ноги тем, у кого власть и деньги. Продадут себя и тело за пару мгновений существования во Вселенной, в которой их жизни ничего не значат.

Теперь мы будем жить так, как сформировало нас сознание в 25 лет. И останемся с этими мыслями навсегда — как с собаками, что учуяли слабость. И они тебе не друзья. Поэтому носи с собой шило, чтобы в нужный момент защитить свою свободу и доброту.