Душа моя, уже так сложно
Жить меж людьми… Бывает час,
Когда позволишь осторожно
Себе мечтать о смерти. Аж
Захочется ни то покоя,
Ни то быть поняты вполне,
И, наконец, увидеть, кто я
И почему я на войне.
Я Вечность чувствую, как совесть,
И душу чувствую, как мир,
И в глубине не беспокоюсь,
Но в целом мало, мало сил…
Пусть беды – это всё уроки,
Пусть всё – вселенская Игра,
Но сердце здесь, здесь руки, ноги
И дней моих здесь чехарда.
Единство постигаю доли,
Единство каждого со всем,
И потому конца нет боли
И в сокровенном чаще нем.
Посильная ты, Божья ноша,
Но невозможно не страдать.
Уже я много-долго прожил,
Довольно, чтобы помечтать.
Конечно, подожду я срока
И буду делать, что могу.
Дай мне терпенья, Боже, много
И сил на то, что берегу.
Идёт великое томленье
И осознанье чуда Жить,
И преодолено сомнение,
И суть ясна всего – любить,
Но что-то нужно для ухода,
И видно, нет его пока.
На выходе стою, как входе.
Два берега, одна Река…
Здесь с ходу можно отметить основные религиозные, как я уже писал, положения твоего, Юр, мировоззрения. У тебя это хорошо прослеживается во многих стихах. Я бы сказал, что впечатленный какой-нибудь новой книгой, ты, бывает, меняешь и поэтический словарь, но, поостыв, опять возвращаешься к личному набору "духовных" понятий. Стихотворения, как обращение к Богу (с большой буквы), всегда отличаются своего рода личными такими словами, какие вроде как подчеркивают близость поэта к этому самому Богу. Не ставится под сомнение право пишущего так фамильярно беседовать с Творцом (тоже с большой буквы). Меня это немного и настораживает, и умиляет одновременно. Как мы так заранее решили, что тот, кто для всех Един (опять обязательно с большой буквы), так сомозабвенно будет поддерживать такой невероятный эгоцентризм вопрошающего. Я нисколько не покушаюсь на истины твоих, Юр, положений, но сам так писать (и, конечно, думать) уже не могу. Хотя так хочется порой. Стихотворение не об этом, впрочем (как и не о моих стихах речь). Эти состояния мне интеллектуально близки. Да и чувства порой бывали такие - хотелось умереть, но этого не происходило и я вопрошал неизведанное о причинах моего дальнейшего прозябания. Ответов от неизведанного не было, а потому я сам придумывал долбаные смыслы. Это разрешало проблему достаточно гармонично. И на душе становилось не только спокойнее, но и значимее. Но решило ли это проблему чего-то запредельного нам? Придется признаться, что нет, не решило. Но имеющиеся инструменты (наш мозг) тут, по всей видимости, не годятся.
В оконцовке этого комментария хотелось бы извиниться за его, может быть, несколько натянутый тон, но это всё писалось спонтанно и я, пожалуй, просто хотел поболтать о делах душевных несколько строже, чем обычно это делаю.
Сильно понравилось:
"Я Вечность чувствую, как совесть,"
"Пусть беды – это всё уроки,"
"Идёт великое томленье/И осознанье чуда Жить,"
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.