Деревенские страсти...

       В своих "Дачных историях" я неоднократно рассказывала о том, что родители, будучи пенсионерами, купили домик в одной деревеньке "под дачку", как они говорили, и стали жить там да поживать.

       Деревенская жизнь - это гармоничное сосуществование с природой (если природа не против), размеренный ритм и прекрасная возможность наконец-то отдалиться от суеты города. Это жизнь, где люди связаны с землёй не на шутку, а буквально тоннами засаженной съедобной всячины, под тяжестью которой ежегодно стонут спины местных жителей. Тесная взаимосвязь между соседями здесь отлично поддерживается вопреки высоким заборам и злым собакам, бдительно охраняющим периметр.
          Жизнь в деревне мирная и неторопливая, ведь народ здесь никуда не спешит - все прекрасно понимают, что от своих гектаров всё равно никуда не убежишь. Окрестности полны зелени, чистого воздуха и природной красоты, которая обеспечивает бодрящую обстановку... Не зря же говорил А. Грибоедов, что "Деревня летом - рай". Правда, Александр Сергеевич скромно умалчивал про слепней, комаров размером с воробья и битву за урожай в тридцатиградусную жару.
          Сельские районы славятся своим особым, неторопливым укладом, и это одна из самых привлекательных черт здешних мест. Вам не придётся мириться с шумом транспорта или бесконечного городского строительства. Когда вы полностью примете деревенскую жизнь, вы сможете отлично выспаться каждую ночь. Наломавшись за день на свежем воздухе или просто оглушившись местной тишиной, отключаешься мгновенно - и никакая собака за забором уже не способна прервать этот богатырский сон. Именно так я и делала, когда наведывалась в гости к родным.

         Я сразу поняла, что деревенская жизнь - это особая, настоящая жизнь, которая, если уж затянула, то навечно (или как минимум до конца сезона). Здесь получаешь полное комбо: эстетическое наслаждение природой, душевные разговоры с простым народом и абсолютную, ничем не прикрытую свободу. Главный плюс - огромная территория, которая ощущалась как личное суверенное государство. Делай что хочешь! Степень этой свободы формулировалась просто: "можешь выйти голым на крыльцо и послать весь мир к чёрту".
         Мы с сестрой не ограничивались теорией и переходили к практике, устраивая на папиных плантациях филиал Лазурного Берега и регулярно загорая топлес. Эту гениальную идею, как известно, первыми продвинули в массы французы, авторитетно заявив, что верхняя часть купальника - вещь в хозяйстве абсолютно лишняя. Безлюдные просторы отцовских угодий позволяли нам безнаказанно подражать парижанкам и отдыхать на всю катушку. Правда, как выяснилось гораздо позже, просторы были безлюдными только в нашей девичьей фантазии. На самом деле за нашими международными культурными связями с Францией из ближайших засад велось плотное и крайне заинтересованное наблюдение местных лихих ухажёров. Но в тот момент нам было абсолютно всё равно: мы были молоды, дерзки, чертовски симпатичны, а весь мир (вместе с притаившимися в кустах зрителями) лежал у нас в кармане.

         Частенько я задавала папе вопросы, касающиеся плюсов жизни в деревне, так как они с мамой были сугубо городскими жителями, но уставшими от проблем и забот в городе. Одним из аргументов, приводимых папой, было то, что жизнь в деревне вращается вокруг сообщества, поэтому люди, как правило, ближе по духу, чем в городах, и чем лучше узнаёшь своих соседей, тем быстрее развивается дружба и поддержка в трудные времена.
         Но на практике, к сожалению, я увидела другое... Рядом с нашей дачей стоял небольшой домик, в котором жила старушка Степановна (любят деревенские называть друг друга по отчеству). Вроде гостеприимная и разговорчивая. Но ходили слухи, что она в молодости придавила насмерть грудью своего новорождённого сынишку, а её муж так и не смог ей этого простить. Я увидела этого старика, когда первый раз приехала на отдых. Он сидел на завалинке в зимней ушанке и телогрейке в тридцатиградусную жару. И припомнился мне тогда рассказ Василия Шукшина "В профиль и анфас", в котором было такое описание: "На скамейке у ворот сидел старик. Он такой же усталый, тусклый, как этот тёплый день к вечеру. А ведь было и у старика раннее солнышко, и он - давно-давно - шагал по земле и крепко чувствовал её под ногами. А теперь - вечер, спокойный, с дымкой по селу". Потом узнала, что он умер. Не зря говорят, что деревня - это живая история, где каждый дом и каждая улица хранят свои секреты и легенды поколений.

       Вот так, в атмосфере абсолютного доверия, на нашей сцене и появилась Степановна - старушка приветливая, отзывчивая и, как выяснилось позже, с сюрпризом. Однажды она зашла к нам в гости, а после её ухода мы обнаружили приоткрытый спичечный коробок. Нет, это был не коробок, а настоящий троянский конь, из которого победно выползали ... тараканы. Этот визит моментально определил судьбу нашего дома на год вперёд: усатые нелегалы оперативно приватизировали деревянные стены и принялись активно улучшать свою демографию. Бороться с ними в таких условиях было так же перспективно, как уговаривать их уйти по-хорошему, поэтому нам пришлось временно капитулировать и эвакуироваться в город. К счастью, суровый дед Мороз зимой отключил в доме "отопление", здание полностью промёрзло, и это отвратительнейшее зло исчезло так же внезапно, как и появилось.
        А папа, святой человек, продолжал самоотверженно помогать Степановне по хозяйству: то воду натаскает, то подпилит что-нибудь, то прибьёт. Однажды он даже привёз ей газовый баллон - вещь полезную, но, как показала практика, слишком высокотехнологичную для неумелого обращения старушки. В один из дней тишину взорвал громкий хлопок, а из кухонного окна Степановны весело высунулись первые языки пламени. Наш семейный пожарный расчёт мгновенно мобилизовался: схватив вёдра, мы устремились к колодцу и начали сдавать нормативы по тушению сельских пожаров на скорость. Пока мама вызывала официальных спасателей, мы уже героически ликвидировали очаг возгорания своими силами. Пожарные приехали как раз к шапочному разбору, когда дым рассеялся и на сцену вышла сама виновница торжества. На Степановну, конечно, больно было смотреть - напуганная, слегка подкопчённая... Но боевой дух она не растеряла! Вместо дежурного "спасибо за спасение" она выдала в адрес моего отца такие нелицеприятные вещи, что пламя на кухне едва не разгорелось заново. Папа тут же был обвинён в поставке бракованного баллона. На самом же деле Степановна просто устроила в доме газовую камеру, забыв закрыть вентиль на всю ночь, а утром решила романтично чиркнуть спичкой. Я тогда на неё, конечно, сильно обиделась - всё-таки спасение из огня обычно предполагает чуть более тёплые отзывы в адрес спасателей.

       Для баланса сил напротив нашего дома жила другая старушка - Фёдоровна, которая умудрялась крушить все стереотипы о тихой старости. Маленькая, пухленькая, но чрезвычайно подвижная, она регулярно генерировала для моего папы квесты разной сложности: то лопату починить, то выдать пару рыбёшек на уху, то поймать петуха, категорически не согласного добровольно идти в суп. Но самое интересное начиналось, когда к этой зажигательной старушенции захаживали в гости деды. Да-да, у Фёдоровны был свой закрытый клуб джентльменов! И каждый такой визит превращался в настоящий праздник жизни.
        Шторы в доме Фёдоровны принципиально не закрывались, так что в освещённом окне, как в бесплатном кинотеатре, вся деревня могла отчётливо наблюдать пикантные сцены из жанра сельской романтики. Сюжет был стабилен: очередной дедок на максимальной для своего возраста скорости бегал за хозяйкой вокруг стола, пытаясь поймать её в свои не очень цепкие объятия. Фёдоровна же с прытью породистой молодухи легко выскальзывала из дедовских капканов и заливисто хохотала во весь свой абсолютно беззубый рот. Наблюдая за этими забегами, я находилась в глубочайшем "культурном шоке". Папа же, глядя на это шоу, лишь с улыбкой философски замечал, что деревня каждый день приносит новые открытия и приключения. Ведь это именно то место, где люди до самых седин дышат полной грудью свободы, наслаждаясь абсолютной простотой и непосредственностью бытия!..

        Третьей грацией в нашем пенсионном хит-параде была жившая неподалёку Федотовна - местная легенда, о которой ходили слухи один краше другого. В частности, поговаривали, что она не чиста на руку и имеет весьма специфические гастрономические пристрастия, предпочитая корейскую кухню в лице соседских собак. Эта милая бабулька регулярно совершала инспекции по деревне, выясняя, у кого ощенилась сука, и выпрашивала щеночка "в добрые руки". Правда, спустя время руки оказывались не столько добрыми, сколько "прожорливыми": собаки со двора исчезали, а у выгребной ямы Федотовны подозрительно белели кости.
        Настоящий бенефис этой почтенной дамы случился, когда у нас умерла бабушка. Мама пригласила местных старушек обмыть покойную, и Федотовна, разумеется, не могла пропустить такое "светское мероприятие". Мама всех щедро накормила, напоила и отблагодарила. Но стоило гостьям разойтись, как обнаружился лёгкий фокус с исчезновением: у покойной бабушки из ушей пропали золотые серьги. Остальные старушки тут же раскололись и сдали подельницу, честно признавшись:
       - Да это Федотовна стащила...
        Зайди такая Федотовна в городскую квартиру и проверни подобный криминальный перформанс, её бы моментально наградили персональной статьёй Уголовного кодекса за кражу со взломом или мародёрство. Но в деревне, как известно, действует свой суверенный филиал "римского права". Здесь живут по особым, высшим законам, абсолютно не постижимым для наивного городского разума: пошептались, посплетничали, коллективно повозмущались и мирно разошлись по домам. Зачем портить карму и тревожить участкового из-за таких "мелочей"?

       Ещё одной яркой звездой деревенских подмостков была одинокая Нинка (именно так, без лишних церемоний, величала её вся округа). Личная жизнь у Нинки долго не клеилась, пока к её берегу наконец-то не прибился бесхозный мужичок - помоложе её самой годков этак на десять. Мужчина был с богатым внутренним миром: глубоко пьющий, фатально не ужившийся в городе и депортированный обратно к престарелой маме на ПМЖ, так сказать. И надо же было такому сокровищу улизнуть от своей законной деревенской зазнобушки к более молодой и фигуристой бабёнке!
       Этого геополитического предательства Нинка не простила. С этого момента в деревне открылся филиал МХАТа, причём абсолютно бесплатный и с ежедневными представлениями. Каждый божий вечер Нинка, как на работу, ходила к коварной разлучнице бить стёкла. Дамы не ограничивались метанием снарядов: они сходились в рукопашную, рвали друг другу волосы и обогащали местный диалект такими непотребными словами, от которых бледнели даже видавшие виды папины злые собаки. Для местных жителей это было лучшее шоу сезона - попкорна не хватало, а билеты можно было продавать задорого! В театры ходить точно не надо было. Финал драмы, правда, оказался прозаичным: мужичка Нинка так и не вернула. Окончательно отчаявшись выиграть эту кастинговую битву, она плюнула на неблагодарную сельскую любовь и уехала залечивать душевные раны к дочери в город.

         Сразу за дорогой, буквально в нескольких шагах от нашего дома, раскинулось прекрасное озеро, где рыба не просто водилась, а буквально кишела и, кажется, устраивала демонстрации. Я обожала вечерами сидеть на берегу и предаваться высокохудожественному созерцанию воды. Гладкая, спокойная поверхность, по которой ветер временами пускал лёгкую рябь, превращала всё вокруг в декорации к фантастическому фильму. Солнце, устроив финальный за день досмотр земли, величественно прощалось с ней до утра. С началом же нового дня летний спа-отдых возобновлялся: природа включала яркость на максимум, а воздух наполнялся свежестью и ароматами трав. В один из таких благословенных дней я решила совершить цивилизованный выход на пляж - позагорать и искупаться. Но деревенский туризм быстро внёс свои коррективы. Это вам не платный лаунж-пляж на Мальдивах, где можно чувствовать себя свободно и раскованно. Здесь действовал свой, суровый дресс-код.
         Только я расположилась на берегу, приняв стратегическую позу для загара, и начала романтично любоваться голубым небом с белыми ватными облаками, как идиллическую тишину нарушила чья-то высокоинтеллектуальная нечленораздельная речь. Оглянувшись, я увидела местного Ихтиандра - абсолютно пьяного парня в одних трусах, который целеустремленно шёл штурмовать водную стихию. И всё бы ничего, но трусы на парне присутствовали исключительно спереди. Сзади же этот элемент гардероба имел настолько плачевный и павший в боях вид, что пятая точка "героя" полностью была оголена и гордо сияла на солнце. Самого пловца этот дизайнерский минимализм вообще не заботил: он уверенно вошёл в воду и скрылся в ней с головой. От неожиданности и волнения я даже вскочила и закричала на весь пляж, ожидая увидеть масштабную спасательную операцию, но на мой крик души никто из отдыхающих даже ухом не повёл. Как выяснилось, местный "водяной" был локальной знаменитостью, и к его перформансам все давно выработали стойкий иммунитет.
       Между тем наш "юморист" триумфально вынырнул, набрал воздуха и, решив разнообразить пляжную анимацию, снова ушёл на дно, откуда начал коварно хватать за ноги всех, кто подворачивался на его подводном пути. Вдоволь наплававшись и перепугав половину купающихся, парень величественно вышел из воды. Ничуть не смущаясь, он повернулся к публике той самой стороной, где ткань трусов отсутствовала в принципе, и, сверкая филейной частью как орденом, пошёл прямиком домой. Я стояла на берегу, бережно укладывая этот шедевр деревенского быта в копилку своего очередного глубочайшего "культурного шока".

       Кстати, именно в деревне я услышала такие анекдоты:
 
       *Гламурная чика приехала в деревню к бабушке: - Куда у вас тут ночью сходить можно? - В ведро.

       *- Я очень-очень проголодался! - неосторожно сказал внук, приехавший в деревню к бабушке. И уже через несколько минут страшную смерть приняли кабанчик Борька, десяток кур, и до потери сознания была задоена корова.

       *- А как в вашей деревне называют баб, чьи мужики не пьют?
- Да, вдовами.
 
       * Дети деревни N-ской губернии знали, что когда вырастут - сопьются, но на всякий случай все мечтали стать космонавтами.