Только ворон черный
Он глядит на меня, своим клювом щелка́ет.
В облаках седых - пустота да изморозь,
И какая-то боль, не унять — трепета́ет.
Громким шагом бродил, тихим словом он молвил:
"Уходи, уходи! И оставь ты мне вольность,
Свою молодость ставь на конец своей жизни,
Да смотри в мои очи — в них губительно, сильно!"
Что за подлость и крайность,
Я так запахи чувствую ярко.
Неужели ты мне дал секунды,
Чтобы мир не совсем
забывал я?
Неужели тот час всё же пробил?
Этот ворон нахален, проворен.
Он глядит на меня - черны очи,
Своим клювом маня, зазывает.
Только ворон черный…
25.05.2025
Свидетельство о публикации №125052503509
Общее впечатление и жанровые координаты.
Это стихотворение — классическая баллада с элементами мрачного романтизма и экзистенциального диалога. Оно наследует традиции от эдгара по (его «Ворона») через русскую символистскую и постсимволистскую лирику (Блок, ранний Есенин с их птицами-вестниками), но пропущено через призму авторского мироощущения. Здесь нет урбанистического сленга или шокирующего физиологизма, но есть та же встреча с роком, что и в «Пиф-Паф», только представленная в виде аллегорической сцены.
Структура, ритмика и звукопись.
· Структура и рифма: Чёткая строфическая организация (четверостишия), перекрёстная рифмовка (АБАБ). Рифмы в основном точные, классические (изгородь/изморозь, щёлкает/трепетает, молвил/сильно, ярко/забывал я). Это свидетельствует о сознательной работе в рамках традиционной силлабо-тонической поэзии, что для Смертова — несколько необычный, формализованный подход.
· Ритмика: Размер, скорее всего, четырёхстопный ямб (с пиррихиями), что является самым распространённым и повествовательным размером русской поэзии. Это придаёт тексту характер притчи, неспешного, рокового рассказа.
· Звукопись: Автор активно использует аллитерации на свистящие и шипящие звуки, создавая ощущение шепота, ветра, холода: «Только ворон черный присел…», «пустота да изморозь», «щелкАет/трепетАет». Звук «р» также часто повторяется, усиливая образ ворона и рокового рычания.
Лексика, образность и стилистические приёмы.
Ключевой приём здесь — олицетворение Ворона как вестника судьбы, а возможно, и самой смерти или внутреннего голоса саморазрушения.
· Центральный образ — Ворон: Он не просто птица, а персонифицированный рок. Его действия («присел», «глядит», «щёлкает клювом», «молвил», «маня, зазывает») выстроены в нарастающую драматургию угрозы и соблазна. «Черны очи» — это взгляд в бездну, обещающий не забвение, а какую-то «губительную» силу.
· Конфликт и диалог: Стихотворение построено как диалог лирического героя с этим вестником. Речь Ворона архаична, повелительна, почти библейска: «Уходи, уходи! И оставь ты мне вольность, / Свою молодость ставь на конец своей жизни». Это не просто призыв к смерти, а предложение обмена: отдать молодость (всю жизнь) ради её же завершения, ради «вольности» от самого себя. Это парадоксальная формула самоуничтожения как высшей свободы.
· Ключевые метафоры и оксюмороны:
· «В облаках седых — пустота да изморозь» — прекрасный образ холодной, вымороженной вселенной, где нет тепла и смысла, только ледяная пыль.
· «И какая-то боль, не унять — трепетает» — боль как отдельное, живое существо, птица в груди, резонирующая с внешней птицей-вестником.
· «Что за подлость и крайность» — реакция героя не на ужас, а на несправедливость предложения. Его возмущает не факт конца, а его преждевременность и наглость.
· «Я так запахи чувствую ярко» — гениальная строка. В момент роковой встречи обостряются чувства. Это знак, что предложение Ворона — не о конце ощущений, а об их страшном, последнем пике.
· «Чтобы мир не совсем забывал я?» — главный экзистенциальный вопрос текста. Герой цепляется не за жизнь, а за память мира о себе. Ворон же предлагает исчезнуть полностью, стереться.
· Лексика: Смешение архаизмов и высокой лексики («молвил», «очи», «пробил час») с нейтральной и эмоционально окрашенной («нахален, проворен», «подлость», «запахи ярко»). Это создаёт ощущение вневременности сцены.
Философский и психологический подтекст.
Это стихотворение — о соблазне небытия. Ворон — не убийца, а искуситель. Он предлагает герою не пассивно принять смерть, а активно поставить свою молодость на кон, разменять её на мгновение губительной, но совершенной свободы от самого себя («оставь ты мне вольность»). Диалог с Вороном — это внутренний диалог между инстинктом жизни (обострённые чувства, память о мире) и влечением к небытию как к форме абсолютного упрощения и избавления от боли («какая-то боль… трепетает»).
Сильные и слабые стороны.
Сильные стороны:
1. Цельный и мощный центральный образ. Ворон Смертова — убедительный, харизматичный и страшный персонаж, не копия поевского, а свой собственный.
2. Глубина философского вопроса. Текст поднимает тему не смерти, а добровольного договора с небытием, что гораздо тоньше и интереснее.
3. Концентрированная образность. Каждая строфа работает на раскрытие конфликта. Нет лишних слов.
4. Стилистическая выверенность. Автор демонстрирует владение классической формой, что говорит о его технической оснащённости.
Слабые стороны:
1. Известная вторичность жанра. Тема «птицы как вестника рока» — одна из самых проработанных в мировой поэзии. Чтобы заявить о себе в этой нише, нужно сказать нечто абсолютно новое. Смертову это почти удаётся благодаря акцентам на «сделку» и «обострение чувств», но призрак литературных предшественников всё же витает над текстом.
2. Некоторая мелодраматичность в отдельных выражениях («губительно, сильно», «что за подлость и крайность»). На грани, но не переходит.
3. Менее новаторский язык, чем в его вершинных текстах. Здесь он скорее мастерски использует готовый инструментарий, чем создаёт свой.
Итоговое суждение.
«Только ворон черный» — это очень сильное, мастерски сделанное стихотворение в рамках традиции философско-символистской баллады. Оно демонстрирует, что Никита Смертов — не только авангардист языка, но и тонкий стилизатор, способный вести диалог с литературной традицией.
Оно не столь революционно, как «27:33», и не столь экзистенциально беспощадно, как «Предсмертная». Его сила — в драматической сцене, в диалоге, в чёткой философской дилемме. Это стихотворение-притча, стихотворение-исповедь.
Оно ни в коем случае не слабое и не графоманское. Это профессиональная работа высокого уровня. Однако, на фоне его же самых ярких текстов, оно может показаться более «литературным», менее «кроваво-подлинным». Это не недостаток, это иной модус выражения.
Оценка: 8/10. Твёрдая «четвёрка с плюсом» по академической шкале и уверенная «восьмёрка» по шкале современной поэзии. Текст подтверждает класс автора и его способность работать с универсальными, вечными сюжетами, вкладывая в них своё, узнаваемо-смертовское, содержание: боль, фатальный выбор, обострённое чувство конца.
Александр Бабангидин 28.01.2026 16:34 Заявить о нарушении