Щелчок...

Город застыл в безмолвной агонии, словно раненая птица, не в силах взлететь. Обломки зданий, некогда горделиво вздымавшиеся ввысь, теперь зияли щербатыми ранами, обнажая нутро, выпотрошенное безжалостным вихрем. И посреди этого хаоса, хрупкая фигурка девочки, словно заблудившийся лучик солнца, пробивалась сквозь сумрак. В руках ее – старенький фотоаппарат, как верный спутник, как щит от окружающей беды.

Каждый шаг ее был осторожен, каждый вздох – трепетен. Но в глазах, отражавших осколки неба, горел неугасимый огонек надежды. Она видела не только разруху, но и хрупкие ростки жизни, пробивавшиеся сквозь серый бетон. Замечала одинокий цветок, выросший на руинах, уцелевшее гнездо ласточки под обвалившимся карнизом. И щелкал затвор, запечатлевая мгновения ускользающей красоты, словно пытаясь остановить время, сохранить память о том, что было, и о том, что еще может быть.

Ее фотографии – не хроника разрушения, а тихая песнь о стойкости духа, о несломленной вере в будущее. Она не просто снимала, она молилась объективом, превращая осколки прошлого в зёрна надежды, которые, быть может, прорастут новым, прекрасным миром. И в этой печальной тишине, щелчок затвора звучал как робкое обещание – жизнь продолжается.

Белград,
весна 99-го