Стальная правда

Нет царя. Престол разбит. 
Русь ушла, как дым сквозь сито. 
Вера — пепел, Бог забыт. 
Лишь заря, как желчь, разлита.

Звезда — как льдинка, холодна, 
Бесстрастна вечность, далека. 
В душе лишь тьма, да тишина, 
И пустота, как глубь греха.

Тишина мертвей, чем сон. 
Чернота со всех сторон. 
Помощи не будет у персон — 
Лишь тьма, да гибели урон.

И ветер воет, словно зверь, 
Срывая с памяти покровы. 
Никто не вспомнит, кто теперь 
Под этой пеленой суровой.

Забыты имена детишек, 
И лица стёрты с босоногих. 
Лишь эхо прошлого тут слышно, 
Да крик отчаянья убогих.

***

И вихрь истории взметнулся, 
Сметая старый мир дотла. 
На пепелище кровь проснулась, 
И новая заря взошла.

Но солнце это — кровью краше,
И свет его — обман и ложь,
Что скрыты в золотой оправе,
Где правда горькая умрет.

Из скорби, из реки рыданий
Воздвигли новый, каменный оплот.
И души невысказанных страданий,
Укрылись там, где больше нет забот.

***

Здравствуй, союз нерушимый, могучий! 
Где дефицит — верный друг наш живучий. 
Здравствуй, лозунг, красивый и лестный! 
Здравствуй, класс, рабочий и честный!

И светлое завтра, что всё не придёт. 
А в жизни — лишь очередь, водка и пот. 
Здравствуй, партия мудрая, вечная, 
Что знает, как жить нам и где безупречно.

Здравствуй, очередь за хлебом вчерашним! 
Где шепчутся тихо о жизни бесстрашной. 
Здравствуй, мечта о свободе и воле, 
Что прячется в сердце, как зернышко в поле.

Здравствуй, вождь, на портрете сияющий! 
На подвиги новые нас вдохновляющий. 
Здравствуй, песня про труд и про славу, 
Что льётся из радио, словно отрава.

***

Как же любит он нас! Он очень велик, 
Что даже думать вольно не велит! 
И в этой клетке, созданной для нас, 
Мы будем жить, не поднимая глаз.

Усатый вождь — тюрьма и страх! 
Дышать нельзя — лишь мрак в ушах. 
Надежда наша смята в прах: 
Безмолвен рабский вечный крах.

И будем кланять вечно клейму 
За то, что в нём не видно кому, 
Как души наши лениво гниют, 
И как надежды пугливо умрут.

Мы славим строй, что нас пленил; 
Поём о счастье лицемерно. 
Внутри лишь гнев, что нас убил, 
И страх, что душит непременно.