Фонарь

В воздухе густел дым, пахло гарью и тревогой, но она, маленькая, с крепко сжатой в руке "Leica", видела мир иначе. Мир, запертый в прямоугольник видоискателя, был черно-белым, простым и понятным. Каждый щелчок затвора – маленький бунт, попытка остановить мгновение, сохранить его, как засохший цветок между страницами старой книги. Она знала, что в этой кассете пленки – ее правда, спрятанная от чужих глаз.

По вечерам, когда город засыпал, она запиралась в ванной. Красный фонарь отбрасывал жутковатые тени на стены, превращая знакомое пространство в алхимическую лабораторию. Терпеливо, как ее учили, она мешала растворы, вдыхая резкий запах фиксажа. Пленка, сначала скрученная в тугую спираль, постепенно проявляла на себе призрачные образы: лица, дома, обрывки фраз, пойманные во времени.

Потом наступал черед контактных отпечатков. Кропотливая работа – уложить пленку на фотобумагу, прижать стеклом, на секунду включить свет. И вот, на белом листе проступают маленькие, едва различимые квадратики – целая летопись ее маленькой жизни. Она изучала их под лупой, выискивая тот единственный кадр, который достоин быть увеличенным, который надо напечатать.

И вот, наконец, наступал момент истины. В красном свете ванны, под пристальным взглядом увеличителя, рождалось изображение. Медленно, словно из тумана, проявлялись детали: серые улицы, лица друзей, отражение солнца в грязной луже. Она покачивала ванночку с проявителем, наблюдая, как оживает мир, как ее мир обретает плоть и кровь. И в этот момент она чувствовала себя всесильной, способной остановить время, сохранить его в этих маленьких, черно-белых прямоугольниках, спрятанных от хаоса и страха, бушующих за стенами этого маленького, пропахшего химикатами, убежища. Каждая фотография – это ее тайна, ее надежда, ее Белград, увиденный глазами ребенка.

Белград,
весна 99-го