Зивания

Конечно, это не секрет,
Что он - ее апологет.
Да! Он немного домосед,
Но вовсе не анахорет,
И сразу, как придет рассвет,
Он за приветом шлет привет,
А Зивании нет как нет…
И вот опять грустит поэт,
Грустит уже немало лет.
И не создать ему сонет,
В котором нежностью согрет
И обстоятельно воспет
Достойный этого предмет!
И он уходит в кабинет,
И там сидит, зарывшись в плед,
Читая вырезки газет
О временах былых побед
И познавательный буклет
О том, как может интернет,
Не нанося побочных бед,
Помочь сберечь иммунитет
Без утомительных диет
Тому, кто вовсе не аскет…
Ему нельзя грустить в обед,
Ведь на закуску - винегрет
И даже, может быть, омлет,
И к макаронам без котлет,
Опять добавлен сыр Атлет,
И как всегда ему вослед -
Рийет, похожий на паштет,
А к чаю - дюжина конфет
И ананасовый щербет,
Который высосал бюджет,
Оставив пригоршню монет,
Не позволяя выйти в свет…
…Но Зивании снова нет!
А он не только муж, он - дед!
И для друзей - авторитет,
И вообще - большой эстет!
И соблюдая этикет,
Надев манишку и жилет,
И посмотрев на свой портрет,
Который тщательно одет,
В покрытый золотом багет,
Садится он в кабриолет,
И как Онегин, взяв брегет,
И положив в карман билет,
Он тоже едет на балет,
Чтоб там увидеть менуэт
И дам, затянутых в корсет
И окольцованных в браслет,
И, наконец, пойти в буфет
И там закончить этот бред,
Приняв на грудь хотя бы грамм…
…Но Зивании нет и там!