Мой дядя... При чём здесь Осёл

Мужик на лето в огород
Наняв Осла, приставил
Ворон и воробьев гонять нахальный род.
Осел был самых честных правил:
Ни с хищностью, ни с кражей незнаком:
Не поживился он хозяйским ни листком,
И птицам, грех сказать, чтобы давал потачку;
Но Мужику барыш был с огорода плох.
Осел, гоняя птиц, со всех ослиных ног,
По всем грядам и вдоль и поперёк,
Такую поднял скачку,
Что в огороде всё примял и притоптал.
Увидя тут, что труд его пропал,
Крестьянин на спине ослиной
Убыток выместил дубиной.
«И ништо!» все кричат: «скотине поделом!
С его ль умом
За это дело браться?»
А я скажу, не с тем, чтоб за Осла вступаться;
Он, точно, виноват (с ним сделан и расчет),
Но, кажется, не прав и тот,
Кто поручил Ослу стеречь свой огород.

Привожу басню Крылова, написанную в 1819 году, ради строки «Осёл был самых честных правил». Существует гипотеза, что Пушкин воспользовался этой строчкой в 1823-ем, чтоб начать «Евгения Онегина», переиначив на свой лад: «Мой дядя самых честных правил». Допускаю, что действительно воспользовался. Точно так же Александр Сергеевич мог взять выражение из живой речи – как четырьмя годами ранее это сделал Крылов.

Мой дядя самых честных правил,
Когда не в шутку занемог,
Он уважать себя заставил
И лучше выдумать не мог.

«Самых честных правил» объективно значит принципиальный, достойный, уважаемый человек. Но, учитывая, что автор передаёт прямую речь своего героя, необходимо сделать поправку на его характер – резкий, охлаждённый, циничный. «Как он язвительно злословил!» Онегин – прежде всего циник, судящий о вещах жёстко, иронично и насмешливо. В этом состоит его самоутверждение и жизненная позиция. Обязательным качеством дворянина, светского человека, помимо идеально отполированных ногтей, было выражение скуки и высокомерия ко всему, что попадало в поле его зрения. Цинизм Евгения – его личное качество в той же мере, что и сословное.

Беспощадная честность по отношению к самому себе, равно как и к другим – другая сторона онегинского характера. Склоняюсь к тому, что Пушкин всё-таки имел в виду басенного Осла; таким образом, «честные правила» меняют свой оценочный знак на противоположный.

Осёл отличается глупостью и упрямством. Его рвение к службе и самая честность только вредят делу. Дядя, по мнению Евгения, и есть подобный Осёл – что в отношении умирающего родственника звучит вдвойне грубо и отвратительно. И даже втройне, учитывая, что будущность Онегина висит на волоске и зависит от доброй воли больного старика. Всё имущество Онегина-старшего – земли, имение, недвижимость, крестьян взяли кредиторы («заимодавцев жадный полк»). «Онегин, тяжбы ненавидя, наследство предоставил им». При нём остались разве что духи в гранёном хрустале и пилки тридцати родов – и то не факт. Приставы могли произвести полную опись имущества с целью последующей реализации в пользу кредиторов.

Важно: о дяде нам объективно ничего не известно. Невозможно судить, какими моральными качествами обладал, по одному лишь жёлчному суждению раздражённого племянника.

Другое обращает на себя внимание: грамматика первых строк. Здесь я даже не говорю об однокоренной рифме «не мог – занемог» – рискованной с точки зрения строгих литературных правил и формально являющейся тавтологией, но допустимой в тех редких случаях, когда используемые слова далеко разошлись в языковой практике и стали разными частями речи. Я о другом: при наличии в предложении подлежащего «дядя» местоимение «он» грамматически избыточно (подлежащее не нуждается в дополнении местоимением, например: Яблоня, она цветёт по весне. Дядя… он уважать себя заставил).


Тем не менее, меня лично этот пассаж не смущает, и вот почему: размышляет в данном случае не автор, а его герой, от которого никто не требует – и не ожидает даже – академической правильности. Мысли, как они родятся и проносятся в голове, редко сразу приобретают шлифованную и законченную форму. Напротив, это случайные обрывки или образы, которые ещё следует вытащить на белый свет, ухватив за хвост. И Онегин, и любой другой наедине с собой рассуждает как придётся. Пушкин фиксирует «поток сознания». Это естественно, жизненно и потому оправдано в авторском изложении.

Во-вторых: истинно родным языком русского дворянства был французский, воспринятый в нежном возрасте от носителей-гувернёров и учителей. «Он по-французски совершенно мог изъясняться и писал». С русским у многих светских людей того времени были большие проблемы, особенно с грамматикой и словарём. Татьяна в своей сельской глуши зачитывается французскими романами; когда приходит решительный момент признания, она пишет письмо по-французски. Она им лучше владеет и, выражая сокровенные чувства, может доверять только «галльскому наречию». Натали Гончарова признавалась супругу, что писать по-русски ей бывает нелегко. Остаётся открытым вопрос: а по-русски ли вообще думал Евгений?

В-третьих: «Как уст румяных без улыбки, без грамматической ошибки я русской речи не люблю». И в живой, и в поэтической речи поэт оставляет за собой право на некоторые вольности.

Наконец, первую строку можно считать законченным предложением – независимо от знака препинания в конце. Тогда местоимение «он» в третьей строке автоматически становится единственным подлежащим.


************

Смысл четверостишия и строфы в целом представляется мне ясным и прозрачным – при том, что существуют разные истолкования, иногда совершенно фантастические. Это тот случай, когда три сосны превращаются в дремучий лес и уводят путников в непролазные дебри.

Когда не в шутку занемог – тяжело заболел, слёг, оказался при смерти.

Он уважать себя заставил – потребовал к себе внимания и сочувствия, как минимум, формального присутствия племянника, «уважения».

И лучше выдумать не мог – строка передаёт раздражение Онегина, остро осознающего всю фальшь этой ситуации. Ему предстоит лицемерить, изображая у одра умирающего те самые родственные чувства, которых он не испытывает.

Его пример – другим наука;
Но, боже мой, какая скука
С больным сидеть и день, и ночь,
Не отходя ни шагу прочь!

– Помимо постыдного, но обязательного лицемерия, молодой повеса обречён также на лютую скуку, что не может не вызвать озлобления. Но о какой «науке» идёт речь? По мнению Онегина, умирающим не следует без необходимости беспокоить племянников, дабы не принимать участие в тягостном, отвратительном фарсе. Лучше без всяких формальностей, немедленно отписать им имение и сразу же сыграть в ящик, никого не обременяя своей агонией.

Какое низкое коварство
Полуживого забавлять,
Ему подушки поправлять,
Печально подносить лекарство
Вздыхать и думать про себя:
Когда же чёрт возьмёт тебя?

– Правда и цинизм идут рука об руку. Своё будущее поведение Онегин обозначает как «низкое коварство», что, конечно, не делает ему чести ни в чужих, ни в собственных глазах. Вряд ли Евгений действительно желает дяде адских мук в потустороннем мире; «чёрт» возникает в его мыслях как следствие неприятия ситуации в целом и своей роли в ней в частности.

17. 05. 2025