О трояком зле. Часть 2

Сладострастие - позорный столб и острый шип
Для тех, кто презирает тело
Лежит проклятием на всем мирском
И лжи учителей дурачит так умело

Сладострастие - огонь  для толпы
На котором сгорает она как отребье
Раскалённая печь как причастие
Для зловонных лохмотьев, кривых всех деревьев

Невинно оно для свободных сердец
Счастья сад на земле для себя самого
Изобилие праздника, счастья венец
Дар любви от избытка его

Сладок яд лишь для увядших
Для тех , кого воля льва-
Подкрепление сердцу и чувствам восставшим
Благовейным вином станет сперва

Сладострастие ваше - блаженство
Символ счастья и совершенства
Мужчина и женщина чужды друг другу
Поэтому брак обетован супругам

Властолюбие- огненный бич
Для самых суровы и жёсткосердных
Как пламя костров устрашающих клич
Сжигают в котором живьём всех неверных

Властолюбие - злая узда
Для самых тщеславных народов
И скачет верхом на всяком коне
И на всякой гордыне уродов

Разрушает все дряхлое и пустое
Разрушитель гробов разъяренный
Знак вопроса не знавший покоя
Пред ответами непокоёнными

Пред взором его человек
Пресмыкается, раболепствует
Станет ниже змеи и свиньи
И презрения крик нас приветствует

Властолюбие - грозный учитель
Великого презрения отец
Который царственной обители
Бросает : " Убирайся наконец!"

Поднимайтесь к одиноким и чистым
Пусть вас тянет к вершинам лазурным
В небесах рисует бликом игристым
Как пылает любовь светом пурпурным

Кому нездорова такая страсть?
Высокое стремится к власти над низшим
Нет плохого в желании к власти
В снисхождении над поникшим

Чтоб вершина горы не осталась одна
Не давлела себе безгранично
Гора сходит к долине, а ветры к низам
Происходит так бесконечно

Себялюбие - добродетель дарящая
Так Заратустра назвал Безымянной
Чтоб возвысить стремление парящее
И имя ему теперь постоянное

И случилось поистине первым
Оно возвеличенно словом
Бодрым , здоровым и бъющим
Сильным ключём из душевной основы

Из сильной души с возвышенным телом
Прекрасным, волевым и крепким
Всякая вещь становится зеркалом
Сильным, возвышенным, терпким

В сильной душе, с гибким телом
Тело танцора говорит за себя
Возражение радости будет умелым
"Добродетель" - зовётся она у тебя

Речами о дурном и благом
Ограждает себя эта радость
Словно священными рощами
Отгоняет презренную сладость

Прочь от себя гонит все малодушное
Она говорит : "Дурное -  трусливое!"
Достойным презрения считает тщедушное
Кто выгоду ищет , вздыхая тоскливо

Она презирает унылую мудрость
Что тени ночной подобна
Цветущую вечно во мраке
"Все суета!" - для неё так удобно

Не любит всех тех, кто требует клятвы
Вместо взглядов, протянутых рук
"Мудрость трусливых " - зовётся она
Не любит в себе недоверие мук

Она презирает угоду и кроткого
Кто как собака ложится на спину
Мудрость смиренную, робкую
Дрожащую словно осина

Ненавистен ей и противен
Неспособный к защите своей
К злобным взглядам всегда он пассивен
Плевок с ядом стирает скорей

Он слишком терпелив и всем доволен
Он вынесет все, смирившись сперва
Покорен и всегда безволен
Ибо это характер раба

Над раболепием перед богами
Над тем, как он гнусную песню поет
Их глупое мнение топчет ногами
Так Самолюбие в рабство плюет

Дурным называет оно
Что трусливо и рабски принижено
Покорно моргающий глаз у окна
И губа боязливо- бесстыжая

И лжемудростью все называет оно
Что достойно рабов и усталых глупцов
А особенно скверна - суемудрия бездна
Перемудривших и лживых жрецов!

Эти лжемудрые , эти жрецы
Эти уставшие от мира "уроды"
Свое себялюбие очернили лжецы
Души их "бабского" рода

"Отказаться сполна от себя!" -
Вот чего требуют в жизни трусы
Уставшие жрецы - крестовик
Добродетель сменили на крест и бусы!