Белые снегири - 68 - полностью

"БЕЛЫЕ СНЕГИРИ" ИЩУТ МЕЦЕНАТА
ПОМОГИТЕ «БЕЛЫМ СНЕГИРЯМ»



Журнал «Белые снегири» – издание благотворительное
и безгонорарное, распространяется среди авторов каждого номера, по библиотекам и школам страны при оплате ими почтовых расходов.


За достоверность фактов, точность фамилий, географических названий
и других данных несут ответственность авторы публикаций.
Их мнения могут не совпадать с точкой зрения редактора.

Адрес редакции: 356885, Ставропольский край,
г. Нефтекумск, ул. Волкова, д. 27
Контакты:
e-mail: vlados171@mail.ru
Тел: 8 906 478 99 78

Журнал на сайте "Стихи.ру":
http://stihi.ru/avtor/invvesti

литературно-
художественный
и публицистический
журнал
инвалидов


68 2025


издание благотворительное
безгонорарное

Нефтекумск – Вербилки
2025 г.

Редактор-составитель: Остриков Владимир Викторович
Компьютерная вёрстка: Калаленский Сергей Иванович
Организационные вопросы: Иванов Валерий Петрович
__________________________________


1. АЛЬБОМ ПОЭТА

Леонард СИПИН
(п. Вербилки, Талдомского г.о., Московской обл.).


ДЕВИЙ ВЕК

Твои годы молодые,
Что малиновые звоны,
Думы девичьи, простые,
Всё амуры,купидоны.

И назойливый поклонник,
И колечко с аметистом,
И в букете жёлтый донник,
И бокал с вином игристым.

И не трезвой, и не пьяной,
В майский вечер мотыльковый,
Провожатым  друг незваный,
Говорливый  и бедовый.

Рассыпался  мелким бесом,
Наблюдала из партера,
С неподдельным интересом,
Лучезарная Венера.

Вот поляны  колдовские,
Перламутром зреют росы,
У него глаза хмельные,
У тебя змеятся косы.

Ноги спутаны травою,
И  примята медуница,
И опальною молвою,
Окольцованная птица.


ЗАБЕГ

По другому у нас не получится,
Родовые не сгладить горбы,
Под ногами дорога-попутчица,
Путевые навстречу столбы.

По листве, по сугробам, по замети,
По хрустящим, замёрзшим ручьям,
И обрывки забытого в памяти,
Узнаём по случившимся снам.

Обожгла нас зима белым пламенем,
Утекла ледяною шугой,
Клён красавец  развёрнутым знаменем,
Салютует грачам над рекой.

Не ценя эту силу могучую,
Ежегодный весны феномен,
Ставим свечку фортуне да случаю,
На грядущий надеемся
день.

Высоко - голубое, безбрежное,
А светильник моргнул и потух,
И уже не заметит мятежное,
Что земля, словно ангельский пух.


ИГРА

Жизнь постаралась, выучен урок,
Экзамен сдан, окончились погони,
И некогда расчётливый игрок
Кормушку птичкам ладит на балконе.

Голубушка, раскладывай пасьянс,
Сражаться по серьёзному, устали,
Теряет статус вековой альянс
И не прельщают кубки и медали.

Играть  с  судьбой, заведомый просчёт.
И карта на руках, и право хода,
Маэстро всё предвидит наперёд,
А на кону желанная  свобода.

Что остаётся? Подвести итог,
Прощенья  попросить, пока не поздно.
С эпиграфом не путать эпилог,
Жалеть о прошлом, это не серьёзно.

Да, проиграли. Не хватило сил.
Не улыбнулась госпожа удача.
Остыл азарт, давно наивен пыл,
Но колокол по нам, ещё не плачет.

Пусть осень не уходит без потерь,
И тянет с парков сыростью и гарью,
Фатальным предсказаниям не  верь,
И сердце не тревожь пустой печалью.


ДЕЙСТВО

Арена жизни, вечный ипподром,
И незаметно позади экватор,
Всё прочее оставив на потом,
А главное - репертуар, театр.

И наша цель-публичная игра,
Выходит, мы стихийные актёры,
Без устали, с утра и до утра,
Экспромтом, без подсказок и суфлёров.

Кулисы настежь, и гудящий зал,
И друг за другом, вразнобой, но дружно,
А кто споткнётся,значит наповал,
И перешагиваем равнодушно.

И год за годом, и за веком век,
Провинциальным, рядовым артистом,
Я маленький, обычный человек,
Я на вторых ролях или статистом.


ПРИВЫЧКА

Осталось эхо бывшей страсти
И ностальгией города,
Нет надо мною прежней власти
В морозном инее года.

Уже исчерпаны все даты
А я смотрю на тонкий лик,
Как гениально и как свято,
Как нем, и немощен язык.

И эти пальцы бледным воском,
И от ресниц густая тень,
Зубов жемчужная полоска,
И в память врезавшийся день.

Молчи, молчи, пустое слово,
Бесплодное зерно, реликт,
Пусть по ветру летит полова,
Но сердце вынесло вердикт.

Бесплодное? Вот это верно,
Глагол не выражает суть,
И слово, как подёнка смертно,
Но голос сердца не забудь.




Людмила КУЗЬМИНА
(п. Вербилки, Талдомского г. о., Московской обл.).

* * *
«С годами ему легче удавалось то, что
с самого начала сделалось сущностью
его стиля»
Владислав Ходасевич о Фёдоре
Соллогубе (Тетерникове)
—
Лишь только о грозе «прогрежу»,
Она тот час же поспешит.
Своих предвестников «допреже»
Предпосылая на кульбит.

Скачок температур высоких,
И влажность правит духотой,
Но как зазеленели строки
Заждавшейся травы лесной!

Ура! Торжественная пышность
К молящейся земле сошла,
Дождя живительного милость,
Благоволенье обрела!

Предгрозье сильно ощущают
Мои пушистые хвосты,
Они лишь жмутся, не играют,
Защиту ищут от «беды».

Хозяйская кровать – ковчег их,
Здесь примирения закон,
Уверенность, приют надежды,
Успокоенья бастион.

Пусть хлещут струи дождевые,
Грохочет гром, гроза кипит.
Надёжный «плот» их не впервые
Страх наважденья отразит!!!
05.05.2020 г.


ИЛЛЮЗИЯМ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ

«А не спеть ли нам пэстню …?»
Из попсы 90 х
—
Наш дом подобен кораблю,
Зажатом в узком доке.
Экспертное списание
Давно уже на сроке.

Землевладельцы сетуют
В законном раздражении,
Что рядом кто-то бедствует –
– Дурное окружение.

А дому 60 уже,
Он в аварийных значится,
Полам и крыше срок пришёл,
Чуть-что, так всё обвалится.

А власти не торопятся
Устроить всё по честному –
Им предложить уродство нам
Не стыдно и не грешно им.

Так лучше здесь остаться нам,
Хотя бы стены – дерево,
Чем в новом задыхаться там,
И так уж всё потеряно.

Но даже этим выбором
Не стоит обольщаться нам,
Легко со всем выбытием
Устроить провокацию.

Стоит наш дом в унынии
И ждёт судьбы обещанной.
Состаренный, обветренный,
Зажатый словно клещами.

по «слепой случайности»
Лишь шаг к исчезновению.
Тогда какая разница
Его тупому мнению?

Электорат сам побежит
К представленному стойбищу
Налаживать усталый быт
И как-то доживать ещё.
04.05.2020г.

               
2. СТАТЬИ, ОЧЕРКИ, ЭССЕ

Валерий ИВАНОВ,
(г. Ногинск, Московской обл.).


ДВА ГАГАРИНА

      Культурно-просветительский проект «Два Гагарина» стартовал в Москве 21 декабря 2023 года. В этот день в зале ИТАР ТАСС состоялась пресс-конференция, на которой провозглашён и принят Культурно-просветительский проект «Два Гагарина». В пресс- конференции приняли участие космонавт, Герой России, Олег Германович Артемьев, генеральный директор АНО «Космос вдохновляет» Людмила Анатольевна Котлова, академик РАН Лев Матвеевич Зелёный, ведущий научный сотрудник ИМЛИ РАН имени Горького, доктор филологических наук Анастасия Георгиевна Гачева, генеральный директор музея-заповедника Гагарина Сергей Владимирович Есипов.
    Гендиректор АНО «Космос вдохновляет» Людмила Котлова рассказала, что на 1 марта запланирован «Гагаринский бал» в доме Пашкова.
«Мы хотим, чтобы в течение всего года наше общество общалось с космонавтикой. Чтобы и исторические события отмечались и, конечно же, современные достижения», — говорит Котлова.
Она видит проблему в том, что сейчас многие люди перестали быть сопричастны космонавтике. И прежде всего люди искусства и культуры. Нет мотивации, ушло удивление, ушел романтизм, и нам нужно всё это вернуть.
«Начиная с двух Гагариных мы видим перспективу развития нашего проекта в том, что ежегодно мы будет открывать для широкой общественности новые имена, причастные к развитию нашей космонавтики. То есть из прошлого в будущее, только таким образом мы можем выйти на новый уровень популяризации нашей космонавтики», — говорит Котлова.
Также планируется чествование космических династий Волковых и Романенко в рамках года семьи.
    28 декабря 2023 года — в годовщину смерти Николая Федорова. По словам Анастасии Гачевой, Россия жива творческой идеей, вселенской мечтой об Общем деле и об освоении космоса, родоначальником которой был Николай Федоров.
«Для того, чтобы человек полетел в космос, он должен понимать, зачем ему это нужно. У него должна быть мечта, у него должен быть проект. Вот Константин Циолковский в своем исследовании мировых пространств реактивными приборами, в предисловии к этой работе, говорил, что сначала идет мысль, фантазия и сказка, затем научный расчет, а потом исполнение венчает мысль. И вот в истории космической эпопеи России именно так и произошло. Потому что вначале была космическая философия, идея освоения вселенной», — говорит Гачева.
    «Россия жива творческой идеей. Она жива какой-то глобальной вселенской мечтой. Идея рынка не может быть творческой идеей России. А вот нужна эта вдохновляющая мечта. Нужно то, что Достоевский называл «высшей идеей существования». И вот философия космизма, которая открывает перспективы космической деятельности, является как бы этическим и ценностным основанием космической деятельности, она как раз может быть названа творческой идеей России. Потому что она дает образ новой цивилизации — ответственной, творческой, солидарной, планетарной», — сказала она.
    Первый Гагарин: Николай Фёдорович Фёдоров – незаконнорожденный сын князя Гагарина, второй – всему миру известный первый космонавт Юрий Алексеевич Гагарин.
   С учением и идеями Николая Фёдоровича Фёдорова в наше время люди знакомы в разных странах мира. Между тем это был необычайно скромный человек. Жизнь Фёдорова тесно связано и с нашим Богородским краем. Родился он в 1829 году в сельце Ключи Елатомского уезда Тамбовской губернии (в настоящее время Сасовский район Рязанской области). Фёдоров был незаконнорождённым, его отец князь Павел Иванович Гагарин. Мать – дворянская девица Елизавета Ива;нова. При крещении он получил имя Николай, отчество и фамилию будущий философ и мыслитель получил от крёстного отца Фёдора Карловича Белявского.
С ранних лет Николай рос в усадьбе отца – в Сасове, в семь лет он поступил в Шацкое уездное училище, закончив его, он успешно учился в Тамбовской гимназии, а затем его дядя, брат отца Константин Иванович Гагарин, помог племяннику продолжить образование в престижном Одесском Ришельевском лицее. Закончить Фёдорову лицей не удалось. Через два года учёбу пришлось оставить. Константин Иванович умер осенью 1851года, а он один оплачивал образование Николая. В это время отец Федорова окончательно разорился и жил с новой семьёй в своём Сасове.
    Смерть дяди была для Фёдорова тяжёлой трагедией, он остро переживал уход любимого родственника.  Именно тогда впервые к Фёдорову пришла со вспышкой озарения его главная идея «воскрешения отцов». Под «отцами» Николай Фёдорович понимал всех существ, с которыми мы сознаём своё родство. Эта мысль не оставляла его никогда. В последний год своей жизни Фёдоров писал:
     «Эта Новая Пасха, т.е. Всеобщее воскрешение, заменяющее рождение, явилась  осенью (1851 года)… Пятьдесят два года исполнилось от зарождения этой мысли, плана, который мне казался и кажется самым великим и вместе самым простым, естественным, не выдуманным, а самою природою рождённым! Мысль, что через нас, через разумные существа, природа достигнет полноты самосознания и самоуправления, воссоздаст всё разрушенное и разрушаемое по её ещё слепоте и тем исполнит волю Бога, делаясь подобием Его, Создателя своего…».
    После такого духовного переворота Фёдоров сделал окончательный выбор своего жизненного пути: служение людям делом и Словом для будущего явления миру Дела воскрешения.
     Два с половиной года ушло у Фёдорова на обдумывание своего первого шага этого пути. Мысли его работали напряжённо, он анализировал, сравнивал разные варианты решения главной задачи своей жизни. В эти годы он вновь отправился в оконченную им Тамбовскую гимназию и начал готовиться к сдаче там экзаменов для права стать учителем истории и географии. Успешно сдав экзамены, он Высочайшим указом от 23 февраля 1854 года определён учителем истории и географии в уездных училищах.  Первым из них было училище в городе Липецке, в нём он служил три года, до 27 февраля 1857 года. Работа учителя уездного училища в то время называлась службой.
      Второе уездное училище, где преподавал Фёдоров, было в Богородске (сейчас, Ногинске) , оно называлось Богородское уездное училище. Здесь он проработал шесть лет: с октября 1858 года до конца июня 1864 года.   
С 1 ноября1822 года в Богородском уездном училище, в одном из первых в Московской губернии, уже проводились занятия. Подарил его городу Богородску предводитель уездного дворянства Рахманов. Училище было деревянным, построено в 1802 году, оно обветшало, но в годы преподавания Фёдорова ещё было пригодным для обучения детей.

    Новое кирпичное здание училища, построенное в 1868 году уже после окончания службы Фёдорова в Богородске, вместе с более поздней пристройкой сохранилось и находится в центре Ногинска на Фонтанной площади (площади Победы). В настоящее время в здании размещается колледж «Энергия». Одновременно, с 1860 года по 1864 год, он преподавал те же предметы в женском училище Богородска.
   Фёдоров обладал необычным, широким, всеобъемлющем ассоциативным мышлением и преподаваемые им историю и географию он связывал с другими науками: астрономией, физикой, философией, естествознанием, краеведением… Своих учеников он считал сотрудниками, брал с собой в походы для изучения родного края на местности, считал, что лучшими учебными пособиями для преподаваемых им предметов могут быть исследования мест, где находится школа, уездное училище, земля с её растениями и местными памятниками старины. Такие занятия на местности с учениками до него никто не проводил, Фёдоров сочетал их с изучением Звёздного неба, расположением Полярной звезды, наблюдениями за созвездиями и планетами Солнечной системы в разные дни, месяцы и времена года. Учеников он очень любил, с отстающими проводил дополнительные занятия, а нуждающимся отдавал большую часть своего жалованья. В эти годы Фёдоров уже вёл аскетический образ жизни: всегда жил один, спал на голой деревянной лавке без подушки не более четырёх часов, питался хлебом и водой, не стеснялся ходить в потрёпанной одежде. С 1864 года его существование получает исторического свидетеля.       Основные фактические сведения, касающиеся этого периода его жизни, можно почерпнуть из воспоминаний Николая Павловича Петерсона – молодого учителя арифметики и геометрии, направленного в Богородское уездное училище в марте 1864 году, хранящихся в Отделе рукописей Ленинской библиотеки. Петерсон запомнил не только год, но день и час, когда он впервые увидел Николая Фёдоровича и провёл с ним сразу почти целые сутки.
     Фёдоров много времени знакомил в Богородске Петерсона со своими идеями, передавал ему то, что выработал с момента появления у него мысли о «воскрешении отцов». Николай Фёдорович развил ему своё учение о воскрешении как дела всего рода человеческого, рассказал о братстве и небратстве, о регуляции природы, о некоторых конкретных проектах, в том числе об управлении земным шаром, о преобразовании организма самого человека, о необходимости выхода человека в космическое пространство.
     После увольнения из Богородского уездного училища Фёдорова и Петерсона, ставшего  первым учеником Николая Фёдоровича, узнавшем о его идеях и горячо поддержавшим их, они работали в разных городах, но продолжали по возможности встречаться.
      В конце 1860-х годов Петерсон работал в Москве, в знаменитой Чертковской библиотеке.   
       Перед уходом из Чертковской библиотеки Петерсон дал Фёдорову отличную характеристику и в мае 1869 года Николай Фёдорович занял его место помощника библиотекаря.
     Не пустая случайность встреча, происшедшая в стенах Чертковской библиотеки Фёдорова с юным Костей Циолковским. Константину тогда было неполных 16 лет. Отец его, Эдуард Игнатьевич Циолковский, происходил из дворянского рода. Решением Правительствующего сената 28 мая 1834 года Эдуарду было выдано свидетельство дворянского происхождения, которое позволило поступить ему в Санкт- Петербурге в Императорский Лесной институт. В 1841 году Эдуард Игнатьевич Циолковский окончил его в звании прапорщика второго разряда.
     Э. И. Циолковский служил в Вятской губернии, а с 1843 года — в Рязанской, в Пронском уезде. В деревне Долгой он познакомился с мелкопоместными дворянами татарского происхождения Юмашевыми, владевшими также бондарной и корзинной мастерской. В январе 1849 году он обвенчался с их дочерью Марией Ивановной по православному обряду. Летом того же года Эдуард Циолковский был переведён в Спасский уезд в село Ижевское, где в доме на улице Польной (ныне Циолковского) родились их дети.
    Константина сначала дома учила мать, которая дала ему начальное образование. она не дожила до сорокалетия, перенеся 13 тяжёлых беременностей. Из детей выжили семеро — две дочери и пятеро сыновей, в том числе сам Константин, родившийся 5(17) сентября 1857 года.
     В периоды 1860—1868 годов и в 1878—1881 годы семейство Циолковских проживало в Рязани, занимая несколько помещений в городской усадьбе Колемина (ныне улица Вознесенская, 40). Отец служил делопроизводителем Лесной конторы, а далее преподавал естествознание в землемерных классах Рязанской гимназии; коллеги-чиновники считали его «красным» и вольнодумцем. Материальное положение было трудным, в архиве сохранилась запись о выплате Э. Циолковским недоимки за квартплату за весь 1865 год. Домашним воспитанием и первоначальным образованием детей занималась мать, которую сын считал очень способной и образованной женщиной. Константин выучился читать самостоятельно в возрасте семи лет по «Сказкам» Афанасьева. Биографы признают его детство «счастливым»: видимо, он не был подавлен семейным воспитанием, отличался физической активностью. Привлекали его и естественные науки и техника: в восьмилетнем возрасте мать подарила ему игрушечный аэростат из коллодиума, наполняемый водородом; Константин увлекался запусками воздушных змеев, к которым могла быть привязана коробочка с тараканом. В 1867 году соседями по дому было семейство Василия Аполлоновича Белопольского — родного бр; его сын Пётр дружил с братьями Циолковскими. Весной 1868 года Эдуард Игнатьевич по службе был переведён в Вятку.
    Приблизительно в начале 1867 года (сам он затруднялся с датировкой), Константин сильно простудился, катаясь зимой на санках, заболевание перешло в тяжёлую скарлатину и вследствие осложнений он почти полностью оглох. Это чрезвычайно затруднило коммуникацию со всеми окружающими, определив особенности личности и развития Циолковского на всю оставшуюся жизнь.

    К. Э. Циолковский (1857 – 1935). 
    В год своей смерти в 1935 году, Константин Эдуардович пишет автобиографию «Черты из моей жизни». Среди немногих знаменательных её событий и лиц Циолковский вспоминает давнюю встречу «на заре туманной юности». Он регулярно является весь 1873 год и начало 1874-го года в единственную тогда общедоступную московскую библиотеку – Чертковскую… В воспоминаниях Константина Эдуардовича есть такая деталь: «Когда усталые и бесприютные люди засыпали в библиотеке, то он (Фёдоров. С. С.) не обращал на это никакого внимания. Другой библиотекарь сейчас же сурово будил». Впечатление от Николая Фёдоровича оказалось совершенно особенным: «Кстати, в Чертковской библиотеке я заметил одного служащего с необыкновенно добрым лицом. Никогда потом я не встречал ничего подобного. Видно, правда, что лицо есть зеркало души… Он же давал мне запрещённые книги. Потом оказалось, что это известный аскет Фёдоров – друг Толстого и изумительный философ и скромник. Он раздавал всё своё крохотное жалованье беднякам».
    Циолковский утверждал: «Фёдорова я считаю человеком необыкновенным, а встречу с ним – счастьем», он «заменил университетских профессоров, с которыми я не общался…».
    «Чертковская библиотека просуществовала десять лет – в 1874 году её книги перекочевали в Московский публичный и Румянцевский музей (ныне Библиотека имени Ленина). Уже с 27 ноября 1874 года Николай Фёдорович определён в ней на скромную должность дежурного чиновника при читальном зале. Почти четверть века суждено ему отныне быть связанным с этим местом».
    Период службы в Румянцевском музее был самой значительной порой в жизни Николая Фёдоровича, когда его духовный и нравственный облик отлился окончательно и достигло полной ясности и зрелости его учение.
     Но едва ли какая-нибудь библиотека, кроме Румянцевского музея, могла похвастаться исключительной честью иметь библиотекарем человека, знающего содержание всех своих книг. А Николай Фёдорович знал содержание книг Румянцевского музея, и это было прямо невероятным явлением». В стенах этого музея, в его колоссальной библиотеке с ним осенью 1878 году познакомился и подружился Лев Николаевич Толстой, который писал: «Я горжусь, что живу, что живу в одно время с подобным человеком».
      Николай Фёдорович скончался 15 декабря (по старому стилю) 1903 года в Мариинской больнице для бедных, в той самой, где в одном из флигелей в семье штаб-лекаря 82 года назад родился Достоевский… Похоронили Николая Фёдоровича на кладбище московского Скорбященского монастыря (на нынешней Новослободской улице). Могила философа памяти, призывавшего живых обратиться сердцем и умом к кладбищам, была снесена в 1929 году, место последнего упокоения утрамбовано под игровую площадку. Осуществилось зловещее пророчество Фёдорова о нравственном одичании, одним из симптомов которого станет «превращение кладбищ в гульбища», а «сынов человеческих» - в «блудных сынов, пирующих на могилах отцов».
    Сразу после смерти Фёдорова Петерсон и Кожевников непосредственно приступили к подготовке издания всего написанного их учителем.
    Наконец, в 1906 году на далёкой окраине царской России, в городе Верном (ныне Алма-Ата), вышел первый том «Философии общего дела».
     Второй том был издан через семь лет, в 1913 году, в Москве. Был подготовлен к печати и третий том, содержавший ряд статей Фёдорова и прежде всего его переписку, но наступившие бурные события первой мировой войны и революции помешали его выходу в свет. В наше время, в 2023 году, работа над наследием Фёдорова не прекращается. Издан уже пятый том учения великого мыслителя прошлого, настоящего и будущего.
    С тех пор идеи Фёдорова распространялись по России, потом о них узнали в Европе и на других континентах Земли. В 2004 году, к 175-летию со дня рождения и 100-летию со дня смерти Н. Ф. Фёдорова издательство Русского Христианского гуманитарного института в Санкт-Петербурге выпустило две обширные книги серии «Русский путь» - Н. Ф. Фёдоров: PRO ET CONTRA  ФИЛСОФ БУДУЩЕГО ВЕКА (личность, учение, судьба идей). Авторы Светлана Григорьевна Семёнова и Анастасия Георгиевна Гачева – учёные Института мировой литературы имени Горького РАН. В первой книге 1100 страниц. Книга начинается так:
     «Век XIX – эпоха Оптимизма, век XX – эпоха Разочарования: начала и ростки Большого Фиаско городской, юридико-экономической, секуляризованной цивилизации на избранных ею путях. О Фёдорове говорилось, что самим его рождением и жизнью «оправдано тысячелетнее существование России».
О Фёдорове говорили, что он единственный философ Нового времени не с жизнью, а с житием…»

      «…Идёт эра глобальных кризисов – экологического, экономического, национального и нового, похоже, главного, развергшегося внутри самого человека, антропологического».
      «Воздействие «Философии общего дела» на русское зарубежье было не менее многогранным и разнонаправленным, чем на литературу и культуру метрополии. Со второй половины 1920-х г. г. и до самой войны о Фёдорове писали и говорили философы и богословы, писатели и публицисты, деятели общественных и политических течений…
Учение Фёдорова, его философские идеи использовал Достоевский в романе «Братья Карамазовы», над которым он работал в эти годы.
В 1890-х годах, когда Фёдоров завершил свою службу в Румянцевском музее, он уже отрыто выступает в печати под своим именем.
    Интересный диалог между Николаем Фёдоровичем Фёдоровым и Петром Ивановичем Бартеневым, который Бартенев подробно записал и сохранил. Фрагмент из этого диалога:
     «10 сентября 1895 г. был у Н. Ф. в Музее
Я: Невозможность представить воскресение всех умерших заключается для меня в том: если воскрешать всех, то где же предел?  А мертворожденные, а выкидыши? Мы наконец дойдем до тех, которые не существовали, но могли бы существовать; всякое семя уже есть существо в возможности. Это такое количество, что места не может хватить.
    Ник. Фед.: Вот вы смущаетесь бесчисленностью. Вспомните о тех звездах, которые образуют туманные пятна, о тех, которые еще не образовались, но образуются. Можно ли их сосчитать? Вы согласны, что человек овладеет землею так, что будет ею управлять. Когда это будет, будет в мире первая звезда, управляемая разумом. Я: Разум человеческий относителен.
    Ник. Фед: Ну, хоть сознанием. Итак, будет планета, управляемая разумом. Населите все миры, чтоб вселенная была управляема разумом. Что же вы беспокоитесь о том, что много людей. Можно думать, что немного миров, населенных разумными существами. Если верить в творение мира по Библии, это так. Это так, если думаете, что слепая сила сотворила мир. Трудно, чтоб сочетались много раз те условия, которые создали человека».               
    В 1898 году Фёдоров уволился из Румянцевского музея с целью сосредоточиться на написании главного – свои идеи объединить в учение, которое могло бы стать программой дальнейшей жизни и развития человечества. На интенсивную работу он потратил пять лет, закончив её в год своей смерти в 1903 году. Свои труды для литературной обработки и публикации он передал писателю и учёному Кожевникову, в 1906 и 1913 годах изданы два тома «Философии общего дела» Фёдорова.

          «Космические дни в регионах России»
     16 января 2025 В ИТАР ТАСС 16 января 2025 года состоялась пресс-конференция, посвященная старту культурно-просветительского проекта "Космические дни в регионах России", который является продолжением предыдущей программы "Два Гагарина".
    Ведущая пресс-конференцию Ирина Александрова представила гостей и предоставила им слово.
     Генеральный директор Автономной некоммерческой организации «Центр популяризации космонавтики "Космос вдохновляет" Людмила Анатольевна Котлова рассказала об успешном осуществлении проекта «Два Гагарина» в 2024 году, поблагодарила всех принимавших участие в проекте и подвела его итоги. Программа охватила более двадцати регионов России. В рамках проекта проведены пять Гагаринских балов: в Российской государственной библиотеке, усадьбе Астафьево, Рыбинске, Рязани и Оренбурге. Дальнейший вектор развития этой программы она видит в поднятии духовной атмосферы в обществе по освещению темы Космоса. Первым регионом проекта в 2025 году будет город Ногинск, бывший Богородск во времена Николая Фёдоровича Фёдорова.
      Ведущий научный сотрудник Института мировой литературы им. Горького РАН, главный библиотекарь библиотеки №180 им. Н. Ф. Федорова, доктор филологических наук, Анастасия Георгиевна Гачева сказала о том, что сегодня важно говорить о двух этих проектах, которые так духовно, творчески, культурно взаимосвязаны. Она напомнила о предстоящем в 2029 году 200-летием Фёдорова, вбросившем зёрна космической мечты, сказавшем, что труд человека не должен ограничиваться пределами Земли, Фёдоров пророчески утверждал, что именно Россия станет той страной, которая выведет человека во Вселенную. Он сказал, что ширь Русской земли, огромные эти пространства нудят к какому-то великому подвигу и свершению, что наш простор служит переходным створом небесного пространства, этого нового поприща великого подвига. Космическая эпопея России постоянно соединяет эту духовную творческую составляющую, которую даёт русская литература от Ломоносова, Державина и Тютчева до Валерия Брюсова, который подхватывает знаменитый фёдоровский образ обращения Земли в космический корабль, соединяет культуру, науку и философию. Философию космизма от Фёдорова, Циолковского, Вернадского, который говорил о новом творческом делании человечеством, о Ноосфере. Далее Гачева говорила об Александре Чижевском и о предстоящих юбилеях, связанных с освоением космоса. Она напомнила, что о Фёдорове говорили, что его рождением оправдано 1000-летие существование России. Это философия вселенского масштаба, которая задаёт перспективу будущего. 
      Об идее нового проекта, участниках, программе мероприятий, а также итогах проекта "Два Гагарина" рассказали летчик-космонавт РФ, Герой России, президент Ассоциации музеев космонавтики России Олег Артемьев, глава административного департамента госкорпорации "Роскосмос" Дмитрий Шишкин, генеральный директор Объединенного мемориального музея-заповедника Ю.А. Гагарина Сергей Есипов, директор архива РАН Александр Работкевич, заслуженный работник культуры РФ, директор Рязанской областной универсальной научной библиотеки имени Горького Наталья Гришина и врио директора Библиотечно-информационной системы Оренбурга Анастасия Бастрыкина.
      Сразу же после решения ТАСС о проведении в 2024 году Культурно-просветительского проекта «Два Гагарина» я обдумал свой план работы на тот год и приступил к его осуществлению. Выступал много раз по Ногинскому радио, рассказывал о Фёдорове, писал статьи, выступал в разных аудиториях. В нашем клубе «Звучание» к его 10-летнему юбилею, подготовили «Юбилейный бал клуба «Звучание». Бал состоялся в марте 2024 года. Это был наш, Ногинский космический бал, он проводился в Ногинском центре культуры и творчества «Глухово». В честь 90-летия Юрия Алексеевича Гагарина 9марта 2024 года и его первого в мире полёта в космос я выступал перед учащимися Ногинского колледжа «Энергия» с рассказом о Николае Фёдоровиче Фёдорове как зачинателе космизма, о его преподавании в двух наших уездных училищах: мужском и женском, о Гагарине, о его подготовке к полёту в космос и ещё говорил о многом, связанным с освоением космического пространства. На эту встречу учащиеся пришли вместе с своим преподавателем Екатериной Игоревной Дашевской. Информацию о нашей встрече, опубликованную в интернете, увидели в АНО «Космос вдохновляет» и Генеральный директор этой организации Людмила Анатольевна Котлова пригласила Дашевскую в Рязань, где во время Всемирной космической недели, 4-5 октября 2024 года, в г. Рязани и Рязанской области проводилась 7-я МЕЖРЕГИОНАЛЬНАЯ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ "НАСЛЕДИЕ К.Э. ЦИОЛКОВСКОГО И СОВРЕМЕННОСТЬ". Эта конференция проводилась в рамках культурно-просветительского проекта «Два Гагарина», соединяющего имена первого космонавта планеты Земля Юрия Гагарина и философа-космиста Николая Фёдорова, потомка рода князей Гагариных, который первым обосновал идею выхода человечества в космос. В секции «Культура и космос» этой конференции Дашевская выступила с докладом «Богородск (Ногинск) в судьбе покорения космоса». С Людмилой Анатольевной Котловой заочно я познакомился случайно, ещё задолго до этой конференции и уже тогда Людмила Анатольевна мне сказала, что хочет продолжить в 2025 году проект «Два Гагарина» начиная с Ногинска.
    Космические дни в Богородском крае проводились 7 и 8 февраля 2025 года в бывшем Богородске, в наше время, - Ногинске, это историческое событие в жизни нашего города. Подготовкой проведения в Ногинске этих масштабных, поистине для всех космических мероприятий занималась непосредственно сама Людмила Анатольевна Котлова. Она приехала в Ногинск, встретилась вместе с Дашевской с заместителем главы администрации по культуре Богородского городского округа Сергеем Петровичем Пастуховым, который поддержал её план. Программа мероприятий космических дней готовилась Котловой совместно с администрацией Богородского городского округа. Людмила Анатольевна в преддверии мероприятий несколько раз приезжала в Ногинск. Я с ней познакомился уже очно, встречались с Сергеем Петровичем Пастуховым и его помощниками, ответственными работниками администрации Богородского городского округа. Подготовка к проведению «Космических дней в Богородском крае» была закончена за несколько дней до начала мероприятий. Торжественное открытие Космических дней в Богородском крае состоялось в 11 часов 7 февраля 2025 года в Ногинске, в ЦЕНТРЕ ПРО МОЛОДЁЖЬ». В небольшом зале собрались гости из Москвы и других городов России, жители Ногинска и других ближайших населённых пунктов. В зале было много молодёжи. Вначале в прокторе зала показана трёхминутная видеозапись танцевального флешмоба «Гагарин, ура!», подготовленного ногинским детским танцевальным коллективом. В зале звучала торжественная музыка и под её мелодию Генеральный директор АНО «Космос вдохновляет» Людмила Анатольевна Котлова выступила с кратким рассказом о значении для современной России этого космического проекта и о важной роли Ногинска как города философа Фёдорова, космонавта Максима Сураева, города, стоявшего у истоков развития космонавтики. Она очень огорчалась, что Фёдоров не разрешал делать его портрет и фотографировать, но сохранились воспоминания о нём его современников. По этим воспоминаниям с помощью искусственного интеллекта Смоленской региональной общественной организации телевизионной компании спецпроекта «Просвещение»  удалось сделать портреты Фёдорова – учителя истории и географии Богородского женского уездного училища и его квартиры в Богородске.

 В конце выступления Котлова предложила создать в Ногинске молодёжный краеведческий центр.
     Заместитель главы по культуре Богородского городского округа Сергей Петрович Пастухов в своём выступлении отметил, что «Космические дни в Богородском крае» должны стать системной вехой и это мероприятие будет получать хорошее развитие в последующем.
     Космонавт Максим Викторович Сураев, он                                                окончил среднюю школу №5 в Ногинске, совершил два космических полёта и два выхода в открытый космос, вёл диалог с собравшейся в зале молодёжью, задавал вопросы, связанные с космосом.
    Далее было награждение некоторых жителей Ногинска за работу, связанную с именем зачинателя космизма Николая Фёдоровича Фёдорова.
    Учёный с мировым именем, Анастасия Георгиевна Гачева, в небольшом выступлении раскрыла для слушателей содержание основных идей космических мыслей философа Фёдорова и их роль для современного и будущих поколений. Гачева отметила важное значение этих двух проектов (2024 и 2025 годов), «которые так духовно, творчески, культурно взаимосвязаны», сказала о будущем (в 2029 году) 200-летии Фёдорова, который вбросил зёрна космической мечты, объяснял, что труд человека не должен ограничиваться пределами Земли, который пророчески утвердил, что именно Россия станет той страной, которая выведет человека во Вселенную. Фёдоров говорил, что наш простор служит переходом створа небесного пространства – нового поприща этого подвига. Космическая эпопея России постоянно соединяет эту духовную, творческую составляющую, которую даёт русская литература от Ломоносова, Державина, Тютчева до Валерия Брюсова, который подхватывает знамя – фёдоровский образ обращения Земли в космический корабль, соединяет культуру и философию, философию космизма от Фёдорова, Циолковского, Вернадского, который говорил о новом творческом делании человечеством, о ноосфере, о строителе будущего. Уникальные исследования и изобретения Александра Чижевского, культура, философия, наука и техническое, инженерное творчество – всё соединяется в космическом прорыве человека. Программа обращена и к будущим юбилеям: запуску и полёту первого спутника Земли, первому полёту в космос человека, увековечившего пророчество Фёдорова, жителя России, Юрия Гагарина, году первого выхода космонавта Алексея Леонова в открытый космос, к 200-летнему юбилею в 2029 году Фёдорова и столетию в 2034 году Юрия Алексеевича Гагарина. Эти юбилеи должны быть отмечены на федеральном уровне. О Фёдорове говорили, что его рождением оправдано 1000-летнее существование России. Это философ вселенского масштаба, который задаёт перспективы будущего».   
    Впечатляющим было выступление исполнительного директора Ассоциации музеев космонавтики России Александра Сергеевича Марусева. Он отметил, что Земля и космос удивительно переплетены, далеко не в каждой стране есть космос. Обращаясь к собравшимся в зале, он сказал, что вы рождаетесь в космической державе. Сергей Павлович Королёв считал, что всем достижениям надо ставить памятники на Земле, создавать произведения искусства, связанные с космонавтикой. Он был знаком с большим количеством художников и скульпторов. У нас в стране сотни музеев космонавтики. Они очень разнообразны: федеральные, муниципальные, школьные, частные. Люди живут космосом. Космизм – важнейшая часть нашей национальной идеи, которая устремлена вверх, выше и дальше. С этой идеей мы будем жить в XXI веке, это история, которая делается сейчас на наших глазах. Далее он напомнил о предстоящих юбилейных датах, связанных с космосом. Ближайшая из них – 18 марта 1965 года, когда в открытый космос вышел из корабля «Восход-2» первый человек нашей планеты Алексей Архипович Леонов. Командиром этого корабля был Павел Беляев, его столетие в этом году будут праздновать в его родной Вологодской области. Ещё много имён космонавтов-юбиляров в этом году называл Марусев. В конце выступления Марусев рассказал еще об одном юбилее: в 1970 году впервые в мире состоялась посадка советского аппарата на Венеру. 
      Заместитель директора по воспитательной работе  Ноосферной школы в Боровске Светлана Александровна Селезнёва рассказала о программе работы единственного в России и в мире учебного заведения, основанного на ноосферной философии Вернадского, осуществлявшего замыслы Фёдорова, преподававшего в уездной школе Боровска историю и географию.
      Уволившись после недолгой службы из этой школы, Федоров пешком добрался до Москвы, где поступил на службу в Чертковскую библиотеку. Там ему встретился стремящийся глубоко познать науки шестнадцатилетний Костя Циолковский. Фёдоров заменил Косте университетских профессоров, с помощью рекомендованных им книг Константин стал широко образованным человеком. Фёдоров рекомендовал своему ученику ехать преподавать в Боровск, в школу, где он работал. И Циолковский преподавал в этой школе арифметику и геометрию 12 лет. Там началась его семейная жизнь. Потом Циолковского по службе перевели в Калужское губернское училище и Калуга стала колыбелью космонавтики.
        Ноосфера это сфера разума, сознания и мышления, неразрывно связанная с человеком, обществом и природой. Школа базируется на идеях Фёдорова и Вернадского.  Ученики воспитываются с осознанием их роли и ответственности за будущее. Идёт непрерывное экологическое воспитание детей. Здесь используется принцип гармоничного развития личности: физического, умственного и главное – духовного.  Школе 33 года, в ней занимаются дети разного возраста, их всего 267 человек, но они, в том числе и самые маленькие, ведут настоящие исследования по истории и географии родного края, занимаются экологией, ходят в походы. Половине учащихся выданы настоящие трудовые книжки, работа оплачивается и зачисляется в трудовой стаж. В школе имеется точка роста с направлением «Биохимия». Каждый год там есть победители на Всероссийских олимпиадах.
     В этот же день в Центре образования «Богородский» состоялась лекция Анастасии Георгиевны Гачевой «Мы будем человечеством крылатым»… «Человек – Космос – Будущее в русской культуре». Наполнившие актовый зал учебного заведения старшеклассники внимательно слушали рассказ учёного.
      Директор библиотеки имени Фёдорова в городе Сасово Рязанской области, расположенной на родине Николая Фёдорова, Лариса Васильевна Бабанова рассказала о первых детских годах великого мыслителя, проведённых им в усадьбе отца. Она говорила о том, что библиотека в Сасове уже 35 лет идёт тропой детства Фёдорова. В библиотеке много экспонатов, связанных с Фёдоровым, стенд с фотографиями, книгами. В Сасове в 2009 году открыт краеведческий центр имени Фёдорова, создана тропа Фёдорова, по ней проводятся экскурсии. Тропа – понятие широкое. Это большое обустроенное пространство с полянами, с установленными там навигаторами, арт-объектами. Благодаря энтузиазму Бабановой и её любви к родному краю, родине человека, пророчески определившего будущее нашей планеты, здесь осуществлены многие её проекты и замыслы.
       В тот же день в Центре «ПРОМОЛОДЁЖЬ» состоялся «Круглый стол» - встреча приехавших гостей с руководителями общественных организаций городского округа. После этой встречи для гостей была проведена экскурсия по городу, по улицам, где часто ходил будущий великий мыслитель-космист. Это улицы Рабочая, Тихвинская, Соборная и III Интернационала (бывшая Большая Московская). Гостям показаны учебные заведения, где преподавал Фёдоров: мужское и женское уездные училища. Гости посетили на улице Рабочей Тихвинскую церковь, в которую часто приходил Фёдоров.
     В следующий день, 8 февраля, в день рождения великого французского писателя Жюля Верна, чьи книги повлияли на становление космической мечты Циолковского и многих поколений инженеров, связанных с космонавтикой, в Центре «ПРОМОЛОДЁЖЬ» состоялась лекция «Фантастика Жюля Верна в зеркале кино» кандидата физико-математических наук, специалиста в области небесной механики, исследователя и популяризатора кинофантастики Павла Александровича Тычины из Москвы. Лектор сопровождал своё выступление показом отрывков из редких, старых зарубежных научно-фантастических фильмов о полётах людей на Луну и о других полётах человека в космос. После лекции для гостей была проведена экскурсия в «Ногинский музейно-выставочный центр». Экскурсовод центра показала гостям залы музея и подробно рассказала о его многочисленных экспонатах. Гости предложили подумать работникам музея и городским властям о расширении экспозиции и об увеличении выставочного пространства этого центра.
    Вечером, 8 февраля, в «Ногинском центре культуры имени Г. В. Калиниченко» состоялся большой заключительный концерт «Космос вдохновляет», в рамках которого были подведены итоги этих исторических для нашего края космических дней. Вела концерт и подводила итоги наш гость Людмила Анатольевна Котлова. Она сказала, что этот год посвящён 80-летию нашей победы в Великой отечественной войне, 70-летию космодрома Байконур, 60-летию выхода в открытый космос Алексея Архиповича Леонова.  В течение последующего времени космические дни продолжатся в разных регионах России, в частности, в Рязанской, Владимирской, Ярославской, Архангельской областях, где пройдут мероприятия, связанные с историей нашей пилотируемой космонавтики. А старт этой программе был дан в Ногинске.
      На сцену зала центра культуры выходили вокальные и хореографические коллективы из разных городов России. Звучала песня о космонавте Гагарине «Знаете, каким он парнем был» в исполнении певца из Москвы, Лауреата всероссийских и международных конкурсов Дениса Сергеева. Потом было совместное выступление, подготовленное РДК Ногинска и ДК имени Г. В. Калиниченко: звучал «Богородский вальс» в исполнении певицы Натальи Сергеевой и хореографического коллектива.
     Собравшиеся в зале слушали выступление хора вокального объединения «Гармония» из города Королёва. Выступал коллектив из города Щёлково Московской области. В Щёлкове есть микрорайон «Чкаловский», связанный с первым отрядом космонавтов. Оттуда в свой первый полёт отправился Юрий Алексеевич Гагарин, у него была щёлковская прописка. Он жил в доме посёлка «Чкаловский», как и весь первый отряд. Так продолжалось в течение шести лет, только в 1967 году космонавты переехали жить в «Звёздный городок». Дворец культуры имени В. П. Чкалова из Щёлкова представил коллектив детского ансамбля «Задоринка» под руководство Ларисы Дудченко-Белобородовой.
    Ведущая концерта сказала, что в этом году мы отмечаем 80-летие Великой победы нашего народа и в честь этого события звучала песня «За того парня» в исполнении певца из Москвы Дениса Сергеева. Далее Котлова отметила, что сейчас на орбите, на расстоянии 400 километров от Земли, находится космический экипаж под руководством космонавта Алексея Овчинина, члены экипажа Иван Вагнер и Александр Горбунов. Жена командира корабля Светлана Овчинина исполнила песню «Нежность». Хор вокальной студии «Лель» Районного дома культуры Ногинска исполнил песню «Наш дом». Очень удивил и обрадовал хореографический коллектив «Славянка» Дома культуры имени Г. В. Калиниченко: был с большим задором исполнен танец «Рязанский перепляс». Удивил и обрадовал и коллектив казачьей песни «Богородские узоры» Дома культуры микрорайона Ногинска «Красный Электрик». В казачьей одежде они в сопровождении баяниста, тоже отважного казака, лихо, «любо», исполняли казачьи песни. На концерт в Ногинск приехали и казаки из Звёздного городка. Их коллектив «Космические казаки» был создан 10 лет назад с помощью Котловой. Решили остановиться на казачьем направлении. Они как собирательный образ казачества России, как космонавты. Песня Виктора Матвеева родилась в то время, когда Алексей Овчинин находился в первом полёте. Она называлась «Казачка – пой!». «Космические казаки» исполнили эту песню. Запевалой была Светлана Овчинина. В песне есть припев: «Казачка пой и мужа поджидай…». Вторая песня, исполненная этим коллективом, «Гимн космических казаков», создана в 2020 году. Коллектив исполнял с видеозаписью, которая знакомит с культурой казачества и фотографиями космонавтов, близких этой культуре.
    Затем хореографический коллектив «Славянка» Ногинского центра культуры имени Г. В. Калиниченко исполнил композицию «Из истока – в устье». Далее звучала песня «Матушка земля» в исполнении Екатерины Мельниковой из ногинского ДК «Красный Электрик». В конце концерта, Станислав Хасанов из Ногинского центра культуры имени Г. В. Калиниченко исполнил песню в сопровождении электрогитары «Трава у дома». В песне есть такие слова: «Земля в иллюминаторе видна…». 
     Подводя итоги, заместитель главы Администрации Богородского городского округа, Сергей Петрович Пастухов, отметил, что в Ногинске такие масштабные мероприятия проводились впервые. В Богородске много исторических личностей, которые жили и трудились в нём. Мы ещё раз почитали страницы жизни Николая Фёдоровича Фёдорова, вспомнили, что такой замечательный философ жил и трудился у нас. Историю надо помнить, не забывать, какие бы страницы у нас не были. Это прекрасная страница о Николае Фёдоровиче Фёдорове. Пастухов сказал ещё раз спасибо всем участникам происшедших событий, ещё раз напомнил молодым людям, что с 1931 года, в Ногинском районе, в Богородском районе, проводится месячник оборонно-массовой работы и эти мероприятия гармонично вписались в этот месячник.
     Космические дни в Богородском крае, используя казачью терминологию, прошли «ЛЮБО», так же с любовью они будут продолжаться и дальше на нашей родной земле.
                Валерий Иванов. Ногинск. 23.03.2025г.


 3. ПУТЕШЕСТВИЯ (ТРАВЕЛОГИ)

Владимир КОЗЛОВ
(г. Ногинск, Московской обл.)

ПОХОДЫ  1981 год

     Юлий Ким
Вы спросите: А кто такой - турист? И я отвечу, ничего не скрою:
- Турист в душе - ребенок и артист, которому не хочется покою.
А хочется лишь лазать по горам да с рюкзаком таскаться за плечами
И свой сухарь последний пополам с пятью своими поделить друзьями.

Припев: И снова по горам топ-топ-топ-топ.
                По долам, по лугам топ-топ-топ-топ.
           И снова по горам, по долам, по лугам
     Топ-топ-топ-топ-топ-топ-топ-топ-топ-топ.

Вы спросите: Каков еще турист? И я отвечу - промолчать негоже:
- Турист - непревзойденный оптимист, хотя и погрустить он может тоже.
Он может так взгрустнуть, что ой-ой-ой! Земля заплачет вместе с небесами,
И молния сверкнет над головой, и ливень пронесется над лесами.

Но, весь промокший, как бездомный пес, он заползет, как в конуру, в палатку.
Поцеловавши фляжечку взасос, беззлобно помянет он "Боску-матку".
А утром - счастья полные штаны, ведь солнце светит, как большой прожектор.
И снова за плечами - полстраны, хотя давно на кедах стерт протектор.

Еще турист - по жизни приколист. Предпочитает розыгрыш зарядке.
В "приколах" он большой специалист и с юмором все у него в порядке.
Он может в час, когда все видят сны, насыпать соли в чай, чтоб не остыло,
И другу завязать узлом штаны, а утром заявить, что так и было.

Еще турист - любитель-гитарист. Гитару он с собой таскает гордо.
В кругу друзей он - виртуоз, солист, хотя всего-то знает три аккорда.
А у костра все будут подпевать, многоголосьем разливаясь звонко,
А он, конечно, будет запевать. Неважно, что фальшиво, главно - громко!

Вы спросите: А как туристом стать? И я отвечу, правды не скрывая:
Природу надо, братцы, обожать, а не квартиру, мохом зарастая,
А также быть ребенком и артистом, большим специалистом-приколистом,
Любителем-солистом-гитаристом, веселым человеком-оптимистом,
Любить друзей и солнце в небе чистом - и настоящим станешь ты туристом!

Припев: Тогда и ты ногами топ-топ-топ.
А, может, на байдарке шлеп-шлеп-шлеп.
На лыжах, на коньках, на "шпильках"-каблуках,
Навьюченный, как лошадь, топ-топ-топ.


Почему-то я (Татьяна Оноприенко* - работник Хатангского объединённого авиаотряда) никогда не слышала этой песни Кима, никто и нигде её не пел.

Закончилась студенческая жизнь, началась жизнь рабочая (сначала у меня, позднее у друзей из технических ВУЗов). Каникулы в школе – это для детей, а учителя не на свободе. Остаётся только лето, зато два месяца отпуска! Серьёзных походов не случалось несколько лет. То отпуска не совпадают, то компания не подбирается, а потом мы с Костей уехали в Хатангу (там про походы мало кто слышал, так выезжали на день-другой в тундру). Когда с Володей Шкодиным, когда с Володей Яковлевым и Петей Тищенко. И почти собрались возвращаться в Ленинград, но вдруг после окончания института приехали в Хатангу работать Володя Козлов и Игорь Макаров. Они дополнили компанию до критической массы. И завертелась совершенно новая, походная, жизнь на нашем полуострове Таймыр, на далёкой 72-й параллели в Хатанге.
И спасибо профсоюзной организации Хатангского авиапредприятия, которая спортсменов и туристов (а мы были и теми и другими) поддерживала всячески и снаряжением в том числе. Были байдарки, потом появились моторы к ним, палатки.
Когда мы первый раз на вёслах вышли с байдарками на просторы широченной (около посёлка ширина реки больше километра) реки, моряки местного флота умирали со смеха. Но с мотором байдарки смотрелись уже совсем по-другому, грести, конечно, было очень тоскливо. Водные походы пока не обсуждались, пешие летние в наших условиях не рассматривались, разве что короткие вдоль берега Хатанги до ближайшей большой речки, через которую проблематично навести переправу, либо за ферму к реке Половинке и озёрам за ней. Переправа через Половинку была весьма своеобразная.
Ещё выезжали куда-нибудь на моторных лодках. Полярный день, после работы спустился с крутого берега, завёл мотор и вперёд, хоть каждый день.
Штаб-квартира была в нашей маленькой комнате на улице Набережной. Собирались обсуждать планы походов и вопросы снаряжения и просто поиграть в бильярд (маленький стол занимал почти всю нашу комнату!).
Решили, что надо заняться пошивом рюкзаков, походных костюмов, бахил и шатра из капрона для весеннего лыжного похода. Поход намечен на майские праздники (уже светло, можно не заморачиваться со свечками, и не слишком холодно). Откуда у нас появилась печка, не помню. Главный вопрос, где взять капрон, оказался легко разрешимым: в АТБ решили заменить старые шторы из технического капрона на новые, а старые разрешили туристам использовать для своих нужд. Под это дело было снято много! И зелёные, и белые, и голубые… Сделали выкройки рюкзаков и костюмов, построили «выкройку» шатра на 6 человек, придумали бахилы, усовершенствовали лыжные крепления… Кроили паяльником, шили кто где мог, большую часть – мы с Костей (своё и шатёр). Весело было и на всё времени хватало, даже на спортзал и праздники.
И вот подготовлено всё, карты найдены, определён маршрут, заброска согласована, раскладка сделана, даты определены, временное место жительства для сыночка Алёши найдено (Мелешко Валентин и Валентина согласились приютить мальчика на 9 дней похода).
1981, 1-9 мая, лыжный, Таймыр, покорение горы Одихинча, II к.с..   Козлов Володя, Макаров Игорь, Яковлев Володя, Сева Поротов, Костя и я.
Откуда начинали, не помню, возможно из посёлка Каяк, где и заканчивали поход. На фото за нами Зуб-гора.
Были мы молоды, здоровья хоть отбавляй, трудности не пугали.
Нога человеческая в тех краях почти не ступала, снегоходы не бороздили снега, во всяком случае никаких следов не встречали. Помнится, что даже звериных следов не было, поэтому ружьё, которое брали на всякий пожарный, так ни разу и не выстрелило.
Где-то мы топтали лыжню, проваливаясь в глубокий снег, где-то наст хорошо держал, на сопках приходилось и пешком иногда ходить.

Когда мы пришли в Каяк и зашли в столовую, где было зеркало, я увидела в нём «сеньора-помидора» с заплывшими глазками . Зрелище было ужасное!
Да, девять дней в белоснежных снегах на майском солнце (хотя небо в основном было затянуто облаками) для меня оказались не слишком хороши.
Всё равно было здорово, ведь так давно в поход не ходила!
Сынок за дни нашего отсутствия стал называть Валентину и Валентина «мама» и «папа», правда, сразу признал настоящих родителей и в дальнейшем уже не так легко соглашался оставаться без нас надолго.
С картой в этом походе работал Володя Козлов, но она была совсем не такая, как на фотографии. Во-первых, не забываем про пограничную зону на территории Таймыра, все карты были ДСП (для служебного пользования). В Лётном отряде карты были, но какого масштаба? 20-ти, 10-ти и 5-ти километровки для вертолётчиков хороши, но для пешего туриста – увы. Встречались и двухкилометровки, о более точных картах приходилось только мечтать. Так что ориентирование было весьма непростым. А ведь ещё и про склонение не надо забывать, могли быть и какие-нибудь местные аномалии, которые нигде и никем не были учтены и отмечены на картах.


Хатанга расположена уже в зоне Северо-Сибирской низменности.
Вот на фото - сплошь синева озер, проток и речек, летом пешком далеко не пройдёшь.


А вот на Одихинчу, наверное, можно было бы сходить и летом, всё-таки плоскогорье.
 Конечно, троп – никаких нигде, внизу растут лиственницы, подлесок - заросли полярной берёзки, голубики, ивняка почти по колено, а выше – курумник, ходить по нему удовольствие не очень. На воде возможностей больше, да и рюкзак не надо на себе таскать.

На фото, там, где берег начинает переходить в обрыв, светлое пятно – это посёлок Каяк. За ним уже не болотистая тундра, а холмистые предгорья Анабарского плоскогорья.
Осень в Хатанге - совсем не время для походов, уже холодно, ещё недостаточно снега, и день стремительно укорачивается, на охоту разве что выйти.
В новом 1981-ом году Козлов организовал серьёзный поход на севере Таймырского полуострова в горах Бырранга. С ним ходили только Игорь Макаров и Сева Поротов, ещё компания москвичей.
1981 летом мы всем семейством проводили отпуск «на материке» (так говорят все северяне), то бишь в Ленинграде и на море.

1982, начало мая, лыжный поход. Хатанга – р. Оту-Турара – Хатанга.
Нас было пятеро: Шкодин, Яковлев, Дмитренко Виктор и мы с Костей.
Чудесная погода, весёлая компания, простенький поход без всяких претензий на спортивность.

Мы шли по открытой тундре, и вдоль речек, проходили мимо стада оленей, добывающих ягель из-под снега (это были домашние олени, они не обращали на нас особого внимания).

Ночевали в палатке. Еду готовили, я думаю, на примусах, ведь кроме лиственницы вокруг никаких деревьев не было, а найти сушину среди голых лиственниц, сами понимаете, сложно. Но ведь был май, морозец совсем небольшой, вот даже шатёр полиэтиленом накрывали от снега, чтобы не промокал.

Лето провели в Хатанге (бесплатный билет на самолёт полагался раз в два года). Скучно не было.

В начале июня – охота на гусей, все охотники готовят профили гусей, маскировочную белую одежду, снаряжают патроны (мы сами этим тоже занимались), собираются в тундру на неделю. Это значимое событие в жизни северян.
Я летала на охоту несколько раз. В первый год совсем не повезло с погодой, но сроки были установлены централизовано (не подумайте, что самим …!). Не нравится, сиди дома. Когда пережидали в шатре метель, строили снежные стены от ветра сначала с одной стороны, потом – с другой, получилась крепость.
Вокруг белым-бело, ни одной проталины, а радио бодрым голосом вещает: «Сегодня 1 июня. На смену тёплому маю приходит жаркий июнь!.»
Но гуси в метель не летят, и только в последний день распогодилось, и мы надели свои белые одежды.

После охоты на гусей все ждут, когда на Хатанге пройдёт лёд.

Чуть не забыла про подлёдную рыбалку на озёрах в тундре, когда солнце протаивает лунки, и к ним собирается красная рыба (голец и кумжа).

Ледоход пройдёт - начинается лето, и можно путешествовать по воде.

Во-первых, моторные лодки имелись, во-вторых, появились байдарки, которые надо было осваивать и оснащать.

Осенью снова охота, теперь уже на уток (тоже праздник), а по снегу и на куропаток.
В нашей компании новый человек – Тоня Вирченко.

Весной 1983-го я надолго уехала в отпуск с Алёшей, а Костя с ребятами собрался сплавиться на байдарках по реке Котуй.

Что-то в итоге не сложилось, отправились в поход вдвоём с Володей Шкодиным на двух байдарках.
Очень сомневаюсь, что они читали хоть какие-то описания маршрута, разве что на попутном вертолёте изучали картину с воздуха.
Начало река Котуй берёт на плато Путорана и течёт на юг, но Средне-Сибирское плоскогорье заставляет её повернуть круто на север и пробираться между отрогами плато Путорана и Анабарским плоскогорьем к востоку полуострова Таймыр. Длина Котуя 1409 км до встречи с другой большой рекой – это Хета, которая тоже течёт с плато Путорана. Они образуют нашу Хатангу, несущую общие воды в Море Лаптевых, а значит, в Северный Ледовитый океан. Длина реки Хатанга 227 км.   
Кроме геологов Котуй с верховьев до Хатанги первым прошли туристы Всесоюзного института «Гидропроект» в 1970 году на байдарках (существует такой отчёт и статья В.Владимирова в журнале). Простым туристам попасть в такие дикие места было крайне сложно.
Костя и Володя, конечно, очень рисковали, Котуй – большая река с серьёзными порогами и перекатами, если что случится… Единственная «страховка» - спасательный жилет, друг на второй байдарке и договор с вертолётчиками, чтобы по возможности пролетали над рекой и ловили, если что, сигнал SOS. Кроме того, уровень воды каждый год разный, пороги и перекаты выглядят и проходятся по-разному. Но они шли очень аккуратно, осматривая все сложные места, поэтому обошлось без происшествий, и маршрут был разведан на будущее.

1984 – Весной я уехала на сессию, поэтому в поход на лыжах ребята ходили с Тоней без меня.

1985, снова майские, снова на лыжах. Почему наши зимние походы совершаются в последний месяц перед календарным летом?  Во-первых, уже не бывает сильных морозов, во-вторых, практически начинается полярный день, много тёплого ласкового солнца (красота весной замечательная!), не нужно дополнительного освещения в палатке, в-третьих, много выходных дней. По сути, в конце апреля мы всегда начинали лыжный сезон. Солнечным майским днём (без ветра, конечно) можно было кататься по снегоходному следу на длинном озере за рекой в купальнике!
 По реке Сабыда на лыжах путешествовали несколько дней небольшой компанией с Севой Поротовым и Володей Яковлевым (этот поход оказался для него последним, летом мы хоронили Володю в Абакане).
Тогда всё было замечательно! В первый день мы посмеивались над Севой, который маялся после бурных возлияний накануне.

 Потом оказалось, что он забыл дома тёмные очки, а это даже в пасмурный день в белоснежный снегах может грозить большими неприятностями для глаз.

И Сева их получил . Вечером он делал компрессы чайной заваркой, а Костя мастерил «очки» из жёлтых светофильтров наших фотоаппаратов.

В один из вечеров, устраиваясь в шатре на ночь, мы вдруг услышали не то протяжное пение, не то вой где-то вдали. Решили, что первое более вероятно, а утром обнаружили у самой палатки свежие следы… Да, вчера было пение, но не человеческое, а волчье.

Идти по реке, повторяя все изгибы, было долго, напрямик – тяжко, снег глубокий, наст в лесу не сформировался.

Но мы справились, вышли к реке Котуй, а там и до Хатанги не так далеко.

Летом отдыхали всем семейством, походов не было. А с осени стали думать над планами следующего лета. Хорошо бы пройти на байдарках по Котую, по уже более-менее известному маршруту.
И всё сложилось. Определился состав группы: Костя, я, новый инженер АТБ Жора Легков, Валера Абакумов из ЭРТОСа, Володя Гришин – командир Ми-8 и его друг Слава-художник, который собирался прилететь из Москвы летом на Таймыр в творческую командировку. Маршрут: заброшенная база геологов на реке Быхыттах, затем вниз по Котую до посёлка Каяк, а может быть и до самого посёлка Хатанга. Для некоторых наших товарищей байдарка, весло, перекаты и пороги - вообще впервые в жизни. Наиболее опытным был Костя, поэтому про верховья Котуя на плато Путорана с узкими каньонами и очень серьёзными порогами мы не думали вовсе.
И так получается около 600 км сплава, на пути много перекатов и порогов, но есть и длинные прямые участки с небольшой скоростью течения.
Ширина реки 100-200-300 метров.
Сплошная ненаселёнка.
А давайте сошьём парус, и будем по возможности соединять байдарки в тримаран (нас шестеро – три байдарки). Отличная идея! Кто будет шить? Я и Костя, конечно. Капроновые шторы израсходованы были не все, нашли книгу про паруса, прикинули нужную высоту мачты и соответствующие размеры паруса. Кроили капрон паяльником и шили в нашей маленькой комнате. Парус получился цвета голубой мечты! Теперь мачта: расчётная высота метров 5,5 – надо делать минимум из двух частей. Труба на нижнюю половину есть, а как быть с верхней? Как надёжно стыковать обе части? Выход нашёлся совершенно неожиданно в совершенно неожиданном месте: в селе Хатанга (на 72 градусе северной широты!) в спортивном отделе универмага продавалось копьё (!), самое что ни на есть спортивное, для метания. И копьё это замечательно точно и прочно входило в имевшуюся трубу. Есть мачта!
Сделали основание для крепления мачты, гик, шверцы… Ещё соорудили подставку для котлов и чайника. Раскладка включала в себя много всяких продуктов, ведь не на себе таскать.
Заброска для нас, работников авиапредприятия, не была проблемой. В те советские времена летом по определённым маршрутам вертолёты летали регулярно, ведь приезжали геологи, палеонтологи, велась разведка нефти и других полезных ископаемых, а туристов не было вовсе. Государство оплачивало и вылеты инспекторов пожарной охраны лесов. Вот с геологами или инспектором мы и договаривались о попутной заброске, безвозмездно, то есть даром.
 1986, июль   От р. Быхыттах по р. Котуй до пос. Каяк.   Собранные байдарки погружены в вертолёт, наши вещи, снаряжение и продукты, полетели. Красота внизу! Зелёное море леса и тундры, голубое море озёр, рек, речушек, болотин. Большая река извивается внизу, пенятся пороги и перекаты, обрывы высотой до 400 метров сменяются галечными отмелями или песчаными пляжами, где-то лес подступает к самой воде.
 Южнее Хатанги более населённой территория не становится. От поселка Каяк, где ведётся добыча угля для нужд района, до заброшенной базы геологов на реке Быхыттах – ни одного человека (до людей надо лететь дальше на юг). А мы высаживаемся около базы геологов. Несколько домиков, баня на берегу, множество железных бочек из-под горючего и другого металлолома. Везде шныряют полосатые непуганые бурундучки, они выгрызли внутреннюю часть больших (в Хатанге буханки хлеба были в два раза больше наших привычных) засохших буханок хлеба и выглядывали оттуда, как из норок.
Здесь на спокойной воде новички учились садиться в байдарку, грести синхронно, рулить, табанить, причаливать к берегу с разворотом против течения, чтобы на серьёзной воде чувствовать себя достаточно уверенно. Я, конечно, в байдарке была не первый раз, по более-менее спокойной воде путешествовала, но никаких спортивных походов. Сначала было страшновато, потом поняла, что и как надо делать, и успокоилась до поры до времени. Как говорится, меньше знаешь, крепче спишь.

Володя (1-й номер) и Слава-художник

 Шли мы аккуратно, просматривали заранее все потенциально опасные места с берега. Скорость течения позволяла на спокойных участках отдыхать, мы закрепляли три байдарки вместе резиновыми стяжками и дрейфовали, разглядывая берега реки. Они всегда были разные: один высокий, иногда скалистый, иногда с осыпями и каменными останцами – «пальцами», другой – низкий, лесистый. Часто оба берега круто обрывались к реке.

 Если позволяло время и возможность, мы поднимались, чтобы осмотреть окрестности. Удивительно, что практически не встречали живность, олени здесь не кочуют, значит и волков нет, гуси и утки обитают севернее. Разве что мелкие пичужки да всякие мышки-лемминги. Мошки и слепней нет. Нет оленей – нет слепней. Зато комаров сверх меры! Накомарники спасали, но не во время еды. Всё было густо приправлено комариными «специями». Пытаться выловить всё – бесполезно. На будущее задумали сшить шатёр-столовую из сетчатой ткани.
 Всё было хорошо до серьёзного порога после впадения реки Нижняя Ноле. Там мы остановились на ночёвку и разведку на правом берегу, левый обрывистый был неприступен.
Пройти по берегу для осмотра всего пути прохождения порога невозможно, Котуй в этом месте делает крутой поворот, огибая высокий берег, отвесно обрывающийся к самой воде. Осмотр с вершины скалы ограничен, видна середина реки и противоположный берег. Всё видимое пространство – сплошной бурлящий и пенящийся порог.
Потом ничего не видно, а со следующей площадки впечатляющий вид.

Перед порогом Котуй разделяется на два потока: левый несёт на камни порога, правый огибает скалу, вопрос, какой из них сильнее, и как попасть в правую струю.
Решили пробовать проскочить ходом, держась правого берега. Инструктаж на случай переворота: стараться не упустить весло и сапоги и, главное, крепко держаться за байдарку (для этого вдоль бортов была протянута верёвка).
Мы с Костей идем первыми, остальные на берегу страхуют. Только сделали пару гребков, как косая волна неожиданно легко перевернула байдарку. А ты к этому совсем не готов! И не набрать заранее воздуха побольше в лёгкие, и надо выбраться быстрее из байдарки в этих длинных болотных сапогах, при этом не отпустить весло и не бросить байдарку. Честно – было очень страшно, что не хватит воздуха! Конечно, сапоги, наполненные водой, не способствовали плавучести, довольно быстро соскользнули с ног (правда, я их и не удерживала). Совладать с веслом тоже не удалось. Нам повезло – не отнесло далеко от берега, товарищи бежали следом (в этом месте была довольно ровная «набережная») и сумели добросить верёвку, а Костя сумел её поймать. Подтянули, вытянули. Ура!  Вот и я после переворота.
На этом бы и закончить эксперименты, но сильные мужчины решили, что справятся лучше. Пошла вторая байдарка, Гришин и Слава-художник. Начало было хорошее, они прошли гораздо дальше нас, и оказались уже гораздо дальше от берега, но не сумели справиться с рекой (опыта ведь было маловато у всех!), байдарку перевернуло, и ничем мы не могли помочь! Только следить и надеяться. Тут уже было не до фотографий.  Увидели, что оба вынырнули, что Володя держался за байдарку, а художник запаниковал и отпустил верёвку. Байдарку понесло прямо в порог, художнику повезло (хоть и в спасательном жилете, но в пене и волнах по камням пришлось бы плохо), его потащила правая струя. Потом оба скрылись из вида…
Мы провели вдоль берега байдарки максимально ближе к повороту реки. Сначала отпустили нашу, течение понесло со страшной скоростью, я гребла изо всех сил (хорошо, что у нас было запасное весло!), Костя рулил, пристали к берегу, как только появилась возможность. Первая удача – Слава выбрался на этот же берег, но очень напуган и измучен. Володи нет, значит надо искать, хочется верить, что он жив.

 Мы все вместе пересекли реку и пошли к порогу. И снова удача – и Володя, и байдарка на берегу, но оба сильно помятые. Просто счастье, что авантюра прошла без потерь! Володя потом рассказывал, как его крутило и вертело в пороге, как он думал только об одном – не упустить байдарку, может быть она и помогла ему выбраться, наши жилеты могли не обеспечить нужной плавучести в круговерти порога.
Потом мы выгибали погнутые шпангоуты, разогревая их над костром, где-то ставили «шины», восстанавливали вёсла, ведь впереди ещё много километров водного пути. И дальше были очень осторожны, не рисковали нигде.


 Красота вокруг потрясающая!

Ни одна фотография не передаст того, что видит глаз.
Ещё черно-белые фото у меня сохранились хорошо, а вот цветные, которые Костя сам проявлял и печатал, увы, выцвели ужасно.
Я слишком поздно занялась пересъёмкой своих альбомов .

Следующий порог был через день или два. Если не знать, в чём его фишка, то можно оказаться в сложной ситуации.

Вот как описывает этот порог В.Владимиров.

«Ощупью подкрадывались мы к последнему на Котуе порогу с диковинным названием "Сергей-Кирилл-Уоаран".
Слив его исключительно красив. Перед входом река набухает. Масса воды замирает и вдруг, потеряв под собой твердь дна, обрушивается вниз. Поток сжимается. Из-за большой скорости не чувствуется движения воды. Кажется, она стоит и только слегка вибрирует, издавая басовое гудение, как трансформатор. Затем поток вздымается вверх, образуя крутую волну в 1,5-2 метра высотой с обратным пенистым зазубренным захлестом. За ней - еще волна и еще.»

На подходе к порогу перед глазами только ровная гладь воды, но вдруг гладь обрывается, а после можно увидеть белую пенистую полосу от берега до берега и взволнованные воды реки.
Твердые магматические породы образуют в этом месте довольно высокую ступень, пересекающую всё русло реки. На байдарке такой порог не пройти, но большая вода дала нам возможность пробраться потихоньку у левого берега.

После впадения Котуйкана идёт длинный перекат (почти во всю ширину реки!). Дальше начинается очень спокойный и прямой отрезок пути, и ветер как раз попутный – самое время ставить парус! И получился у нас тримаран, и парус поймал ветер. Оставалось рулить, управлять парусом, а остальным вовремя наклонять головы, чтобы уклониться от стального гика, когда приходилось идти галсами.

Этот поход оставил неизгладимое впечатление у всех участников.

Думаю, что Слава-художник никогда в своей жизни не путешествовал больше на байдарке.

Перед отъездом в Москву он подарил нам один из своих северных эскизов.               
Москва – Красноярск-Норильск-Хатанга.
Середина 80-х годов.
23 -25 июня надо было купить продукты: 30 банок тушёнки- это из расчёта банка в день на троих, лук 2 кг, чеснок 1 кг, масло сливочное 6 пачек по 200 гр., сосиски, бульонные кубики, чай «Бодрость», сгущённое молоко. Сшить чехол для э/ рейки и штатива, сдать в ремонт RU664, кассеты 2 шт. Вычислить L и S Норильска, Дудинки, Хатанги, Усть – Авама. 25 июня собрались у геодезиста нашего небольшого отряда любителей -исследователей исторических фактов Сергея Бескова (он же Гусев) в 14 час. упаковали вещи и выехали на электричке в аэропорт Домодедово. По дороге выяснилось, что забыли ракетницу. Козлов решил вернуться. Навстречу ему поехала жена Бескова с авоськой в которой лежала ракетница. Гусев и Травин продолжили доставку снаряжения в аэропорт. Все знают, что женщина самое бесстрашное существо в этом мире. Поэтому Сергей не стал объяснять жене такую мелочь как правила перевозки оружия на самолёте. В возникшей суете женщина решила исход дела и без этих знаний. Ей было достаточно знать, что рейс обслуживает внутренние перевозки. Владимиру, организатору этого мероприятия, вообще не могла прийти в голову мысль проверить упаковку снаряжения. Слишком много о чём надо было думать. Он выскочил в аэропорту из такси в тот момент, когда в зале ожидания аэропорта Домодедово его призывали срочно прийти к месту посадки. Ракетница продолжала лежать в обычной авоське. Запыхавшись, начальник экспедиции предвидя вопросы инспектора на пункте досмотра честно попытался объяснить инспектору авиационной безопасности что везёт оружие в целях обеспечения безопасности экспедиции коей он руководит, но тот воспринял это как шутку, предложение закрыть начальнику рот и не парить человеку на службе мозги, а быстро двигаться к воздушному судну. Так прямо с пистолетом и патронами в авоське Козлов зашёл в салон самолёта и буквально упал на сиденье рядом с друзьями.
26.061984г. члены экспедиции прилетели в Красноярск и поехали навещать родственников своего начальника, где, поужинав, легли спать, впятером в однокомнатной квартире - кто где нашёл себе место. Утром всей честной компанией переместились в заповедник «Столбы». Семь километров в одну сторону были совсем не лишние для восстановления здоровья после дружеского ужина. Днём Козлов и Гусев занимались оргработой. Травин гулял по набережной-делал зарисовки кораблей у причала. После ужина у него разболелась голова. Видимо стала сказываться разница во времени. Четыре часа это серьёзное испытание для человека ведущего здоровый образ жизни коим был Володя Травин -любитель бегать марафон. На обратном пути на галечном пляже он встретил матроса по имени Валера с катера «Чайка» и задал ему коварный вопрос на счёт стоимости куска окаменевшего дерева подобранного им у кромки берега великой реки .Обсуждая столь серьёзную проблему они не заметили как переместились за кухонный стол местного жителя и приступили к процедуре встречи остальных членов экспедиции ещё до их появления. Однако это не ускорило сбор всей группы. Но зато Травин узнал много интересного из жизни большого сибирского города.
Глядя на ночь мужчины пошли посмотреть не появился ли у причала катер Чайка». Выяснилось что он пришёл, но своих друзей они там не нашли. Что случилось? Поиск ответа на этот вопрос не дал Владимиру ночью выспаться. От волнения рано утром он уговорил хозяина квартиры пойти на пляж. По дороге тот увлечённо рассказывал Травину про свою не простую жизнь. Оказалось, что сей гражданин Володя Кудрин по происхождению поляк проживает в Красноярске на улице Красноярский рабочий д.9 кв.24, а работает матросом в речном порту.Так слушая истории из жизни матроса, Владимир вернулся в его гостеприимное жилище, где приготовил нельму любезно предоставленную хозяином для дружеского застолья. Когда речь поляка подошла к логическому завершению и мужчины закусив рыбой по обычаю остограммились за знакомство и дружбу народов, процесс наблюдения за природным явлением называемый восходом привёл их на Предмостную площадь, а затем на мост через Енисей. Главным в этой прогулке было то, что Травин узнал где находится Краеведческий музей, исторический и этнографический материал из которого лёг в основу документального фильма «След» который наша компания снимала на Таймыре в 1990-92 годах. На закате этого дня Травин поймал первую в своей жизни рыбку ряпушку, из которой на ужин сварили уху. Когда начали слипаться глаза Владимир вдруг вспомнил, что он здесь по делу и ему надо договориться о перевозке нашей небольшой группы. Он благоразумно перенёс переговоры на утро, а надо было:
1. Поменять билеты на вечер 28 июня в Норильск,
2. Договориться там с начальником  порта и капитаном какого-либо судна о транспортировке нашей,
3. Доделать две кроки.
Несмотря на вечернюю прогулку по Красноярску, утром в Норильске Травин вполне адекватно ощущал течение жизни и решил все вопросы о связи с буксиром для транспортировки лодки.  Договорились, что её и лодки попутчиков можно привязать к катеру.               
"Теперь я знаю",  рассказывал по возвращении в столицу Володя Травин, что такое столбизм и почему по скалам (столбам) лазают в калошах. Интересно и то, что там принято колошматить (другими словами бить калошами по заднему месту) того, кто первый раз залез на какую-нибудь скалу в обществе друзей». Посмотрели в Красноярске зоопарк «Роев ручей». Семь километров от города не так далеко, а есть чему удивиться. На всякий случай расписание полётов Каждый запомнил наизусть: Красноярск-Норильск вт и чт рейсы                3603     3.5 - 6.10,   3605   19.40 - 22.00,  36.11     07.05 - 9.25                «Перья» На  «Столбах» по большой дуге обошли заповедник, полазили по скалам то бишь по столбам: Нам покорились: слонёнок, дед, бабка, первый столб, перья… Днём заходили в краевой отдел культуры, отметили командировки получили на дорогу по 500 руб. Посмотрели Краеведческий музей и ряд достопримечательностей. Утром оформляли документы для въезда в Таймыро-Ненецкий автономный округ, где столица город Дудинка. А центральный аэропорт, прозванный Алыкель, расположен около Норильска. В добавок к этому у Травина в паспорте плохо читалась печать. Все это вместе взятое стоило нам кучу нервов и не мало потраченного времени, потому что летели мы в погранзону. Но всё обошлось. Полетели на встречу полярному дню. Сзади черное небо, впереди голубое. Наконец увидели солнце. Появилась радость на сердце, однако оказалось, что Норильск не принимает из-за сильного ветра. Сели в Игарке. Вспомнились слова песни «мадам Игарка, мадлен Дудинка, заполярный поселок Тикси».
 Из Красноярска вылетали при температуре плюс 23, а здесь плюс пять, зато два интересных объекта: дома на деревянных плотах и музей вечной мерзлоты. Но только на Травине свитер, остальные в лёгких рубашках, а мест в маленьком здании аэровокзала нет. Расположились прямо на деревянном полу у входа. В Норильск перелетели часа через три. 28 июня там было плюс два по Цельсию и дождь. Получили вещи и на электричке доехали до города, где посетили краеведческий музей и магазины. Класс! Глядя в глаза друг другу, одновременно крикнули друзья. Ближе к вечеру добрались до Дудинки. Малёк перекусили и пользуясь хорошей погодой пошли на съёмку. У причала стоял корабль с алым корпусом и в бухте его освещало солнце, а была ночь! Утром отправили письма, купили продукты и поехали в «Валёк». (речной порт) а оттуда на катере Анциферова, который обслуживала бригада следующего состава: капитан Андрей Титов, матрос Сергей и механик Андрей Гусев и Козлов ушли на обследование археологических стоянок «Сопочная и «Дюна 5». Травин скучал, глядя на уходящий катер. К вечеру у него опять разболелась голова. Пошёл на берег, походил по галечному пляжу, где нашёл вожделенный кусок окаменевшего дерева. Ночью пошёл встречать своих с "Дюны".
  По дороге встретил уже знакомого матроса Валеру. Объединившись пошли искать катер.  Обнаружили его чуть в стороне от причала, но ребят на нём не было. Оказалось они улетели на вертолёте на озеро Пясино на охотточку Введенское, а когда это выяснилось, Травин с рыбаком-охотником совхоза «Таймырский» Муравьевым уплыли на охотточку Чёрная речка, где впервые на закуску попробовали согудай. По пути останавливались в Введенском и на Поповке. К вечеру подошли к Заостровке. В лодке с Травиным сидел рыбак, который вёз самогон и пиво. Муравейка отвёз его к дельте Чёрной речки где стояли «дикари» (нганасаны и долганы) Оттуда перешли на рыбацкую точку к дяди Мише, русскому рыбаку-охотнику где провели фотосессию с большущей нельмой. Там провели романтичную ночь в огромном бараке, в попытке уснуть лёжа между двумя матрацами, как сэндвич. Утром стали ждать пойдёт ли какой -нибудь транспорт в сторону Усть- Авама. Пока ждали сходили на два кладбища аборигенов и погуляли по берегу Авама – так прошёл весь день. Вечером вернулись на охотточку к дяде Мише. Оказалось, к нему пришли на моторке Сергей – рабочий из Норильска и его приятель то ли туркмен то ли киргиз. Они весь день и почти всю ночь ремонтировали двигатель «Вихрь 20». Мы же весь день бездельничали, отдыхая от дел праведных. Вечером следующего дня пришла самоходная баржа, которая доставила нас в Усть-Авам, где выспались с комфортом. С утра оформили паспорта на несколько старых домиков и, как всегда, поработали на кладбище: фото, замеры, рисунки, координаты, описания там случайно встретились с Валерой Сальниковым (турист журналист из Тулы) он с группой прошёл на байдарках 50 – 60км. Договорились с рыбаком-охотником Коноковичем после обеда выйти в сторону Авамо-Тагенарского волока на встречу с Шукамовым, который обещал доставить нас в Усть-Авам. Ночью на моторной лодке пробирались по Тагенарским озёрам, делая что-то очень похожее на слалом). Остановились на охотточке у озера «Большое ветровое».  Лодкой управлял Сергей Анциферов. Мечта! Уходить никуда не хотелось никому. Травин весь день читал книгу Джека Лондона «Любовь и нищий» которую обнаружил здесь на охотточке. Ели птичьи яйца и рыбу - аж зубы заболели. Козлов с Гусевым целый день шлялись по тундре в поиске могил и фундаментов старых домов. На следующий день сели впятером в одну лодку и пошли по Тагенарке. Под мотором до чумов шли. 1,5 часа примерно 35 км. Там заправились и пообедали. На всё про всё за день ушло двенадцать литров бензина. Местные мужчины на радостях встречи выпили лишнего и за оставшуюся у нас бутылку водки никуда идти не хотели. Бесков и Травин пытаясь их уговорить тоже перебрали лишнего. К тому же сел вертолёт с двумя девушками прилетевшими к дяде Мише за рыбой которые тоже оказались «на веселе» и обстановка совсем накалилась. Козлов с трудом увёл ребят ставить свою палатку. На душе стало легче, когда девушки сообщили. что завтра пойдёт транспорт с местными. Утром мужики проспались и в 8 часов пришли к нашей палатке и сообщить, что они завтра повезут в Авам людей с транспорта. Остались ещё на день. Утром пошли на моторке смотреть кладбище за 18 км. на котором похоронен герой гражданской войны некто Бархатов. Туда пришли в 17 час.12 ию ля выйдя рано утром Весь следующий день шли по Хете. Дул сильный встречный ветер. Водяные валы перекатывались через палубу. Эту картину дополняли громадные рога оленя, которые Бесков взял на память у дяди Миши и привязал их к палубе лодки - получилось очень романтично. Как только начали сушить мокрые вещи в каюте нашего ДБК (дебаркатера) «Прибой» он причалил у посёлка Катырык. На часах было 16.30. Пошли ночевать в гостиницу. Оказалось, что она не близко, но комфорт, по которому соскучились москвичи, того стоил. Только Бесков остался спать на катере -стерёг свои рога. Утром вышли в Хатангу на исследовательском катере «Нордвик». Надо было пройти примерно 150 км посмотрев пару поселений. Шли около четырёх часов после чего причалили у посёлка «Новый», где стоит монумент Амалии Хазанович: еврейской женщине, учившей в тундре аборигенов русскому языку. К сожалению, была плохая погода, а времени ждать «у моря погоды» не было. Короче, фото оказались плохого качества и пришлось попотеть, чтобы найти то, что можно было бы вставить в отчёт. В Хатанге пошли в гостиницу аэропорта готовиться к шестидневному походу по Котую. С Петровичем, заказчиком от геологов, договорились быстро. Немного сложнее было договориться с командиром «восьмёрки», Но Козлова здесь ещё помнили. Палатка, байдарка, продукты на неделю и трое мужчин – всё вошло.               
Сплав по Котую начался 17.07. в воскресенье. Забросились в устье реки Верхняя Ноле с группой хатангских ребят. Погода была великолепная, но рыба не ловилась. Сварили макароны, надули ЛАС (лодка авиационная спасательная) и двинулись вперёд выбрав капитана. Он же был капитаном «Восьмёрки. Первый порог появился часа через два.  Или они к нам присоединились, или мы к ним науке не известно, но выжить и пройти маршрут мы пытались вместе: ребята из Хатанги (ХОАО ) Сергей вертолётчик, художник Валера диспетчер 02 Михалыч доктор, лесовоз и зав. Кафедрой в Красноярске.  Вылетели из Хатанги без проблем. Виды завораживающие. Приземлились на галечной косе реки Котуй. Пожалел, что фотоаппарат упаковал в рюкзак. Забрали ящик заброски продуктов на реке Котуй. Сварили рисовую кашу с тушёнкой. Балом правил Травин. Поели, собрались и поплыли по реке вдоль обрывов и скальных берегов. Пороги начались когда дошли до Нижней Ноле - потом появились перекаты которые небыли обозначены на карте «на это место уж нету карты - плывём, плывём по абрису»: пели ребята, кто про себя. кто в слух. Первые два порога были спокойные и поэтому хватало эмоций на песни. Бурлящая вода была для всех, а опыт ходить по ней был не у всех. Если исходить из того, что «не так страшен чёрт как его малюют» то с ребятами из ХОАО ничего страшного после большого третьего порога не случилось – просто они остались без продуктов и мы должны были с ними своим запасом поделиться левого поворота перед Нижней Ноле с правого берега пошли таких необычайных фигур скалы, что обо всём другом забыли все. Перед глазами проплывали крепостные стены и готические замки. Сразу захотелось встать здесь на ночёвку, но испортилась погода и на ночлег встали в 22.00 выйдя в 19 по местному времени.
 Можно было ещё пройти, да настрой был уже не тот. Сергею, например, очень хотелось поймать тайменя, Козлову сфотографировать наш лагерь в такой красоте. На одном из порогов потеряли весло, хотелось как-то эту проблему решить: надо было его или отыскать, или изготовить. Заночевали за цирком перед Большим порогом. Тут Козлов решил идти в устье Котуйкана. Ночью общими усилиями поймали-таки тайменя. Сергей поймал гольцов и своего первого тайменя, а Валера четвёртого. Рыбу приготовили уже утром. Весь день фотографировали и рыбачили. Около Хеты, в 6 км. В сторону Хатанги, есть охотточка Голомушка - там старое кладбище - ну как было на него не посмотреть! В 15 км оттуда в сторону Хатанги охотточка Красное. Там немецкое и калмыцкое кладбища, а через водораздел Меркю кладбище совхоза Кресты центральные. К вечеру вышли по течению на байдарке «Таймень 3» к большому порогу. В байдарке шли Травин с Гусевым,  Козлов шёл с фотоаппаратом по берегу, остальные шли на надувном «ЛАС 5». Предстояло пройти 35 км. Однако ребята из Хатанги «Кильнулись» и от запаса продуктов остались крохи. Главное утопили хлеб. Осталась одна буханка на всех. Проход порога занял 15 мин. За это время Козлов поймал налима из которого сготовили уху и под «за здравие!» согрелись спиртом. Дул сильный ветер с севера. В 12.00 остановились на Котуйкане в устье его притока Меркю, примерно в 20 км от устья на острове где когда-то была база геологов. Там сохранился лабаз и избушка. Про неё знал Колобков Сергей командир МИ-8. Он же показал щит - письмо сооружённый из досок покрашенных в красный цвет где был написан текст: всем отрядам уточнить отработали ли точку 229? А со скальной стороны порога красной краской были написаны ФИО начальника партии: «Михаил Петрович Стрельцов, Начальник отряда Олег Николаевич Бок». Сергей нам рассказал и про ИЛ-14 потерпевшего аварию в районе горы Тарелка. Второй порог был напротив реки Хагдан. Там была мемориальная таблица в память о геологе. Связались с Хатангой и к нам села попутная «восьмёрка». Загрузили в неё всё и сели все кроме Травина. Таким образом переход состоялся. Гребли в три весла которые оставили ребята из Хатанги вернувшиеся домой. Благо ветер в спину. На Котуе стояли лобазы на Турунге и Ортоку напротив астропункта 36.5, но нам нужно было в устье Котуйкана. Это ещё 30 км. Там было два объекта: изба с земляной крышей и строение в виде часовенки. Сделали на них паспорта и пошли гулять по окрестностям. В 14.00 над нами на юг пролетел вертолёт. В это время мы готовили картошку с тушёнкой. Никакого знака подать ему не смогли. Переночевали и следующий день бродили под живописными скалами пытаясь что-то поймать и ждали вертолет, но в 20 час. он пролетел мимо. Дальше ждать нервов не хватило, сели в байду и пошли вниз по Котую. Картина живописная, но немного страшная поскольку обычно по реке сплавляются с верховьев, где меньше растительности - вниз где её больше т.е. как бы из холода в тепло, а здесь наоборот шли на север где становились более суровые пейзажи и холодало. Прошли почти 30 км и встретили геологов. Их палатка стояла на плоту, который был связан из стволов лиственницы положенных на автомобильные камеры сверх которых был сделан настил высотой 0,5 м. в виде сплошных нар. Напротив реки Хагдан-второй по счёту со сторон Быхиттаха, увидели закрепленную на скале табличку в память о геологе.
 На плоту справа от входа перед нарами на железном поддоне с галькой и камнями стояла печка-буржуйка, а слева от печи закреплён стол. У входа лежала поленица дров. Геологи оказались отличные ребята. Накормили нас жареной картошкой из огромной сковородки. В городе вряд ли такую можно увидеть. Наелись и пошли посмотреть окрестности. Всюду у воды береговая полоса оказалась из известняка, а вверху виднеется красный песчаник. Прошли на байде ещё километров 5-7 встретили ещё партию геологов: Алексей, Володя, Олег и Валера. Они нашли весло и инструмент, который смыло с ЛАСа при прохождении порога. Сделали баню, поели картошку с мясом. Ребята посадили нас на самоходный плот и в 17 час вышли вниз. Шли всю ночь под мотором. Ближе к утру немного поспали, а в 7.00 сделали завтрак. Точнее сварили хариусов. Остановились на левом берегу перед поворотом в «Живой петле». Там подобрали пса. Глядя на него, Травин вдруг понял, что голоден как, наверное, этот пёс и поскольку за питание отвечал он, начал предлагать варианты как чего можно пожрать. Это из той серии притчи: позавчера хотел кушать, вчера хотел есть, сегодня хочу жрать! После полудня стало жарко. Хотели поспать мало - мало, но в палатке жарко, а без неё много комарих. Все мужчины были уверены, что так вредить может только существо женского рода. У Травина, Колобкова и художника начались головные боли. Народ решил, что раз эти горячие чувства начались после непреднамеренного купания в котуйских порогах, виновата холодная вода. Логика размышлений привела к безапелляционному выводу: болеющие пойдут на байде. Травин с Колобковым Сергеем, оденут обувь и одежду товарищей. Поскольку почти вся одежда у них уплыла на пороге. При прохождении порога случилась ещё одна беда: на моторе, который стоял на ЛАСе срезало штифт винта. При подходе к повороту Сергей увидел порог, спрыгнул с лодки и подтащил её к берегу. Винт ударил по камню на мели что привело к повреждению крепления винта. Порог обнесли по левому берегу и там поставили лагерь, но со штифтом справиться не смогли. Идти никуда не хотелось. Связались с Хатангой - обещали ночью забрать транзитным вертолётом. Вертолёт летел на Медвежку. За час долетели до Хатанги. 23 июля работали там. Козлов с Гусевым улетели в Новорыбное обследовать место, где когда-то стоял лагерь Харитона Лаптева. Травин 24 июля занимался камералкой. С большого порога Козлов и Бесков пошли в байде вдвоём. Травин пересел на ПСН (плот спасательный надувной). Мы решили пройти «лестницу». В протоке слева от острова увидели буруны и направили суда туда, но просчитались. Оказалось, что буруны были выше, чем казалось и скорость течения быстрее. Это привело к тому, что окунули фотоаппарат. Пришлось остановиться для его просушки. Пока "ЛОМО" сох решили побросать блесну. И почти сразу каждый поймал. Однако больше рыбы срывалось. Как позднее выяснилось, надо было леску держать в натяг и вешать на спиннинг по два тройных крючка. Ребята ушли вперёд и надо было их догонять. Переход занял всю ночь, точнее 12 часов. Это было очарованье. От скальных берегов нельзя было оторвать взгляд. Шум перекатов создавал иллюзию водопадов. Это чувство рождал и петляющий рельеф реки, и крутой обрывистый левый берег, который периодически как бы проваливался в бездну и сменялся таким же рельефом справа. Но раз мы всё же влетели со всего хода в буруны. После истории с фотоаппаратом мы старались быть осторожными, но раз мы всё же влетели в валы и перестали видеть всё вокруг, так ребята нас потеряли. Это длилось какое-то мгновение, но и этого хватило, чтобы испугавшись стремительно пойти к берегу и потащить суда по мелине. Вылив очередной раз воду из байды, немного побросали блесну, но неудачно. Со страха хотелось есть, но кроме дикого лука ничего не было. Хорошо, что вовремя вспомнили про бульонные кубики. Жить стало веселее - радовались швейцарскому бульону там, где по идее должна была быть уха. Берега по-прежнему продолжали удивлять своей красотой. Причём из-за сумерек картинки перед глазами проявлялись не сразу. Под разными углами зрения, чему способствовали петли русла, одно и то же место воспринималось по разному и в рельефе и в цветовой гамме. Чего только не привиделось: и поверхность марса, и гигантские драконы, и средневековые крепости. Красота природы поражала воображение… ночевать встали уже утром перед порогом на правой стороне. Думая о безопасности палатки поставили подальше от берега. Однако спать было почти невозможно: во-первых оранжевая палатка усиливала свет, во-вторых в ней очень душно. Как оказалось тамбур не спасает ни от солнца, ни от дождя: при дожде с ветром в нём не остаётся сухого места. Поэтому при сплаве мы спали 4 -5 часов. Полдня побросали блесну и поймав пяток тайменей пошли в порог, который был перед нами и казался не сложным. Поэтому мы не стали основательно упаковывать вещи, что было напрасно. Юбки на байды были сделаны не качественно. Погода же часто менялась и как результат был мокрый зад всегда был мокрый-делился горем после возвращения домой Козлов. Несмотря на это и небольшой запас еды, Козлов как руководитель принял решение утром идти на Котуйкан. Хатангчане остались ждать вертушку. И они, и исследователи побаивались, что можно «заторчать» без продуктов. Однако Козлов здесь работал и знал, что выше устья Котуйкана стоят геологи Нижнеенисейской экспедиции. До посёлка Каяк от нас было примерно 200 км и вертолётчики знали где мы будем . Опыт говорил, что ничего страшного в этой ситуации для нас нет, а без риска здесь не бывает. Вышли в 9.30, а в12 час. были уже на месте. Здорово помог попутный ветер, да и гребли в три весла. Одно весло нашли на большом пороге. По пути встречали только небольшие перекаты. Котуйкан открылся перед нами в хорошую погоду всем своим величием. На переднем и заднем планах стояли остроконечные скалы, а между ними перекаты на широкой долине. Не менее красив был и берег Котуя. Его «оживлял» лежащий на берегу ручья вездеход, похожий на подбитый танк.  От него до избы было метров сто. Земляная крыша делала её больше похожей на землянку. Недалеко от избы за ручьём виднелось культовое сооружение в виде часовенки. На поляне за домиком располагалась поляна, превращённая геологами в большую помойку. Ровно в 14 часов, как и договаривались, прилетел вертолёт. Никто из нас в это чудо, что это за нами, сразу не поверил: шёл дождь, видимость была слабая и пилоты искали нас на берегу, а мы как люди-москвичи сидели в уютном домике. Перевёрнутая байда казалась кучей брёвен. Любая внештатная посадка это риск, поэтому пилоты решили уточнить наше месторасположение. Мы же в это время жарили картошку с мясом. Увидев хвост вертушки, стали гадать чтобы это значило? Гадай не гадай а кушать хочется, а накормить здесь могут только геологи (это не совсем правильная логика, но что-то в этом есть). В общем, дело было к вечеру, делать было нечего… кроме как грести в надежде на встречу кого- нибудь ничего другого не оставалось.
Всё больше и больше удивлял рельеф местности. Кончилась лесная зона, в горах появился снег. Создавалось впечатление, что мы поднимаемся в горы. А не спускаемся вдоль русла. На горных массивах стали появляться «дороги» - ровные места шириной с шоссе или взлётную полосу спускающиеся к долинам рек как будто это следы лавин или селей где-нибудь на Памире. На исходе был третий час сплава и в мокрой одежде становилось не уютно. Приближалась полночь, холодало, а геологов видно не было. Решили уже ставить лагерь и вдруг услышали стук мотора. Подумали, что из Каяка рыбаки, а оказалось плоты уже знакомых геологов. Как только это выяснилось, наш Володя, вертолётчик, выдохнув, сообщил, что у него сегодня день рождения и прошли мы сегодня 60 км –это трудовой подарок. Быстро на плоту поставили палатку и сделали для начала чай, на печке-буржуйке, потом нагрели камни, потом, согрели бидон воды и баня была готова .Через час мы уже помылись, а ещё через час были уже и напиты и наеты и искупались в Котуе.Традиционная громадная сковорода диаметром 80 см картошки с парой банок баклажанной икры нас вполне устроила. Нельзя сказать, что вода в Котуе очень холодная - плавать да, проблемно из-за быстрого течения почти невозможно, а помыться вполне можно. Погода там меняется резко от тепла до холода за несколько часов. Поэтому чай пили часто. Поставили раскладушки и начали «байки травить». Оказалось, что встретили мы их не случайно. Они должны были перебазироваться на 70 км. ниже по реке. По пути вышли на связь, чтобы уточнить координаты задач, а им дали наши. Вот так. Нет худа без добра. Ребята занимались там измерением электрического поля Земли. Хотели с ними и дальше идти, да ушла госпожа удача-сломался какой-то аппарат и они встали на ремонт. Решили ждать 12 часов, а дальше действовать по ситуации. Интересно, что Травин в журнале «Смена» у геологов на плоту нашёл статью про путешествие Травина на велосипеде вокруг СССР, что послужило причиной поездки в гости к этому Травину в Псков а затем и в Ригу. Там же он нашёл статью про Путоранский заповедник, по границе которого мы и сплавлялись. Вот за чтением и беседами мы расслабились мало-мало и стали жарить яичницу из 15 куриных яиц на завтрак и не заметили, как приземлился вертолёт, который привёз мокрых и голодных ребят с реки Маймеча, которых пилоты разглядели с высоты более километра, а нас не нашли, летая ниже сотни. Буквально всегда убеждаешься: всё что не делается - к лучшему.
_____
*Татьяна Борисовна Оноприенко родилась в Ленинграде в 1953 году.
Долгое время жила и работала на Таймыре в поселке Хатанга. Преподавала математику в школе, работала инженером-программистом в авиапредприятии. Сейчас снова в родном городе.Моя инженерная работа связана со стеклянными ограждениями лифтовых шахт.
Любимые занятия — походы, спортивное ориентирование, лыжные гонки, фотография. На машине, велосипеде и пешком путешествовала по всем материкам Земли кроме Антарктиды.
 
 
         
4. ПУЛЬС ВРЕМЕНИ

Уважаемый Владимир Викторович! Отправил я Вам стихи и текст от шестнадцатилетней девочки, учащейся в Ногинском колледже "Энергия". У неё полгода назад пропал старший, единственный брат на СВО. Она со мной встретилась недавно, в день, когда я общался с учащимися колледжа. Она сильно переживает за брата, слёзы на глазах и стихи раньше не писала, и вдруг они появились. Посмотрите, можно ли это опубликовать в нашем журнале. Только краткое её резюме из середины нужно поднять вверх и поместить мои слова из письма о ней. Всего хорошего! Валерий Иванов.

ГЛУХАРЕВА Кристина, студентка 1 курса по специальности "Информационные системы и программирование ", "Подмосковный колледж "Энергия " г. Ногинск


ТЫ — ЖИВ!

Как больно по ночам рыдать,

 Как больно жить и думать: ты один

На поле боя,

Совсем один,

И я помочь тебе не в силах,

Лишь смириться с болью я могу,

И ждать тебя любой ценой!

Не важно, ты какой,

А важно, что живой!

 Забудь, что было там,

 На этой ужасающей войне!

 И знай,

Мы ждём тебя - герой!

Ведь я же знаю,

Ты живой,

 Не знаю только, где ты,

Может, ты в смертельном бое,

Или раненый на поле боя,

 Но ты любой ценой вернуться должен,

Ведь дома ждём тебя, мы!

Ведь мы умеем ждать.


БРАТ И СЕСТРА

Километры, города разъединяют нас с тобой.

Ты — брат,

 Я — сестра.

Мы с тобой одной кровью.

 Но столько не сказанных слов у нас на душе.

 Столько обид и любви...

 Я не лучшая сестра на свете,

Ты не лучший брат на свете.

 Но разве это имеет для нас с тобой значение?

Сколько не сказанного будем знать лишь мы с тобой

И неважно, где ты, а где я...

Ведь мы брат и сестра,

И никто не разделит нас с тобой.

Я найду тебя любой ценой!

Только дождись меня...


МАМА

Я один на поле. Мой отряд погиб на боевом задании. Каким - то не виданным чудом я остался жив. К сожалению помочь свои товарищам я не могу, да и не кому там помогать. Все погибли от птичек. (По другому беспилотник. Зачастую военно служащие используют термин - "Птичка".) На чисто голубом небе нет никого, даже птиц. Солнце беспощадно жарит. Но я иду. Почему? Я знаю, что в том направлении есть деревня, а в деревне свои. Но на сто процентов я не уверен, конечно я мог связаться по рации. Если бы она у меня была. При мне только бронежилет и автомат. А еще Смерть - она спутник любого. Рядового, штурмовика, майора, снайпера... Мы не знаем в какой момент станем ранеными на поле боя или погибшими на поле боя и это пугает. Страх... Есть у каждого из нас ... Но кто если не мы будет воевать за Россию и свободу?

Я устал. Хочется упасть и не вставать. Но я так не могу, Я хочу жить. Дома ждет меня семья, ради которой я сейчас здесь. Представляя их счастливыми, мне дает силы идти дальше под палящим солнцем и нести 17,8 килограмм на себе плюс еще автомат. Ко всему прислушиваюсь, даже к шелесту травы. Враг может оказаться где угодно. Как на небе, так и на земле.

Сколько я уже так иду? Два часа, три, или все шесть. За все время я не встретил ни одной живой души.Наверное, оно и к лучшему. Звери уже давно сбежали из этих краёв. Но оно и понятно, даже у животных есть инстинкт самосохранения, и они тоже жить хотят.

На горизонте я увидел деревню. И флаг.

— Наши! — Прошептал я одними губами. Это дало мне сил. Сзади вдруг услышал жужжание. Сразу стало понятно - это птичка. Но все же я, не останавливаясь, посмотрел назад. Маленький дрон с бомбой летел в мою сторону, за мной. Сбить его не представляет возможности и спрятаться в поле не возможно. Собрав оставшиеся силы, в кулак я побежал что есть сил в сторону деревни. Про себя молясь Богу всеми молитвами, какие только знаю.

Жужжание все ближе . С этим и приходит осознание: "Я сейчас умру и отправлюсь домой...". Сбежать от такого беспилотника не возможно, как и попасть в него.

В последний, как мне казалось, раз я оборачиваюсь назад. Вдруг из неоткуда небо было чистое, не видно ни одной птицы. В небе появляется огромный орел. Таких в жизни ни когда не видел, с большим размахом крыльев. Вдруг этот орел хватает когтями со всей мощи беспилотник и сбивает его. Беспилотник падает на землю и даже не взрывается. Орел плавно подымается в небо и как мне показалось улетел.

Дальше, как во сне, я бегу до деревни. И теряю сознание. Со слов моих товарищей, со мной рядом летел огромный орел до самой деревни. А затем улетел.

Это спас меня Бог и моя мама, не иначе. Я долгое время благодарил их мысленно за своё спасение. Мои молитвы и моей мамы были услышаны Богом.

Спасибо Мама!



Виктор НОВИКОВ
(г. Электросталь, Московской обл.).
Член Союза писателей России


ОЖИДАНИЕ ЗВОНКА

 
Снова праздник,

но праздновать что-то не хочется,

Незнакомые люди,

называя по имени-отчеству,

Мне сегодня дарили живые цветы,

Только я всё ждала

в этот день твоей весточки с фронта,

Я умом понимаю:

у тебя непростая работа,

И конечно же,

знаю,

обо мне тоже думаешь ты,

 

Значит мне позвонишь,

только выдастся наша минута,

Я увижу тебя

пусть и в маске чудной почему-то.

Что же, в маске так в маске,

всё равно я узнаю тебя,

Долгожданный звонок

для меня слишком многое значит…

Что-ты, что-ты, родной,

Ну с чего бы, я вовсе не плачу,

Это радости слёзы,

Я тебя уверяю, любя.


Снова скажешь ты мне,

что дела твои в полном порядке,

Только времени мало,

что смартфон не включить без зарядки,

И порой не всегда

место есть, чтоб её подключить.

Я поверю тебе,

и в ответ не скажу, что ночами

Я частенько не сплю,

потому что слежу за вестями,

И от них мне тревожно

и порою не хочется жить.

Но об этом тебе не скажу…

Знаю: шёл ты на правое дело,

Был всегда ты упрямым,

упорным, настойчивым, смелым.

Вот война позвала -

поступить ты иначе не мог,

Ты конечно же там,

где за совесть стоят и за правду,

Но война есть война,

и считать, что легко это будет,

не надо,

Я свечу потому запалила

и молюсь:

Помогай тебе Бог!

Ты спаси, сохрани и помилуй

моего дорогого, наш Боже!..

И молитву услышат!

И молитва во брани поможет!

Ты с Победой вернёшься

и мы Праздник устроим с тобой…

Впрочем, что это я?

Будто снова с тобой говорила,

А ты всё не звонишь.

Что ж, война!

Значит некогда было,

Ты ещё позвонишь,

если будет возможно,

домой...




5. ЛИТЕРАТУРОВЕДЕНИЕ

Татьяна ХЛЕБЯНКИНА
(г. Талдом, Московской обл.),
Член Союза писателей и Союза журналистов России


ВЕЧЕР ПАМЯТИ С. А. МАКАШИНА

Выдающемуся исследователю биографии и творчества М. Салтыкова-Щедрина в эти дни исполнилось бы 85 лет.
Недавно в музее А.Герцена при участии Щедринской комиссии АН СССР состоялся вечер памяти, посвященный 85-летию со Дня рождения лауреата Государственной премии СССР, доктора филологических наук Сергея Александровича Макашина (1908 — 1989 гг.).
Имя С.Макашина неотделимо от имени М. Салтыкова-Щедрина, и тем он особенно дорог нам, талдомчанам.
«Радетелем за дело русской .культуры», многие годы отдавшим «Литературному наследству», научному созиданию, назвала юбиляра в своем выступлении директор музея А. Герцена И. Желвакова. Очень много сделал он для того, чтобы спасти сам дом, в котором ныне располагается музей А. Герцена, для создания в нем музейной экспозиции. Благодаря его стараниям были получены новые материалы о Герцене из-за границы, вышел альбом «Герцен и Россия».
Критик, литературовед, писатель А. Турков вспомнил о С. Макашине не только как о замечательном ученом, но и как об удивительном человеке, культурном деятеле. Как сказал поэт, «все изведал: ссылку, донос, жандармов любезность...», но сумел с достоинством перенести все выпавшие на его долю тяжелые испытания. Его живое слово пробивалось сквозь все преграды, он вводил им «меру правды» в литературоведении.
А. Турков особенно подчеркнул, с какой любовью были написаны С. Макашиным портреты самих мемуаристов в двухтомной книге «М.Салтыков-Щедрин в воспоминаниях современников». Это позволило зримо представить культурную среду и окружение писателя.
Почти четверть века проработал в «Литературном наследстве» рядом с С. Макашиным доктор исторических наук Н. Трифонов. Он высоко ценил его профессионализм, высокую компетентность ка кученого и исследователя.
Н. Трифонов отметил на вечере, что работы С. Макашина не стареют, сохраняют свое значение во всех своих частях и томах. Это не удивительно. Выдающийся историк литературы, С.Макашин выбирал трудные и сложные темы, в этом выборе проявлялось его общественное лицо.
Доктор филологических наук Л. Розенблюм считает, что С. Макашин обессмертил свое имя в истории отечественной литературы. Подвижническую деятельность С. Макашина в «Литературном наследстве» течении шестидесяти лет, начиная с его основания, можно сравнить разве что с деятельностью самого М.
Салтыкова-Щедрина, 6ывшего редактором «Отечественных записок».
Председатель Щедринской комиссии АН СССР Д. Николаев представил творческий путь С. Макашина как путь ученого, истинный масштаб которого мы еще не осознаем, рассказал о его связях с мировой культурой и литературой. Наиболее значимой он считает ту колоссальную научную работу, которая была проделана С. Макашиным по созданию четырехтомной научной биографии М. Салтыкова-Щедрина. Он сообщил о том, что эта работа выдвинута Щедринской комиссией
 Академии наук СССР на соискание Ленинской премии.
Видимо, не случайны некоторые совпадения в биографии Щедрина и Макашина. В шестьдесят три года умер М. Салтыков-Щедрин и 63 года своей жизни отдал С. Макашин изучению его творчества. Даже даты рождения их очень близки — 27 и 29 января. Поражает их творческая целеустремленность: незадолго до смерти Шедрин заканчивает свою «Пошехонскую старину», а Макашин вычитывает гранки последнего, 4-го тома научной биографии Щедрина.
Редактор четырехтомной научной биографии М. Салтыкова-Щедрина С. Краснова рассказала о внутренней «драматургии» этого издания, о том, с какой необыкновенной научной добросовестностью, принципиальностью работал над ней С. Макашин.
С. Житомирская рассказала о работе С. Макашина как члена ученого совета отдела рукописей Государственной библиотеки им. В. И. Ленина, о его роли в собирании архива Герцена и Огарева, который был рассеян по всему миру.
В заключение она отметила: «Я видела в С. Макашине эталон русской культурной традиции, которую душили, но которую задушить до конца все-таки не удалось».
Сотрудница «Литературного наследства» Т. Динесман вспомнила о совместной работе с С. Макашиным над томом, посвященным Тютчеву: «Сергей Александрович умел найти новое направление в работе, будить творческую мысль, сплачивать вокруг себя коллектив.
Ему удалось найти творческую концепцию тютчевского тома, выстроить его архитектонику».
Все выступающие и многие из присутствующих в зале, лично знавшие С. Макашина, были благодарны судьбе за то, что она свела их с замечательным человеком и ученым. А его портрет улыбался нам со сцены среди гвоздик. Трогательным заключительным аккордом вечера памяти была любимая Сергеем Александровичем музыка Фредерика Шопена.
В вечере памяти С. Макашина приняла участие его вдова Т. Макашина.

Т. ХЛЕБЯНКИНА,
и о. директора Талдомского краеведческого музея.
"Заря", 16.02.1991

6. РАССКАЗЫ

Александр ВОРОНИН
( г. Дубна, Талдомского г. о., Московской обл.),
Член Союза писателей России


СЕНО

                Запах сена всегда напоминает мне о беспечных детских годах. Каждое лето я проводил в деревне Горка у дедушки с бабушкой. А лето в деревне без сена не бывает. Сено было повсюду: в загороде, на усадьбе, колхозное в поле (скошенное, в валах, в стогах), возили его огромными возами на лошадях и тракторами, сваливали у длинных колхозных сараев с тремя воротами и вилами таскали внутрь.
                В деревне у бабушки мы часто спали на сеновале по своему желанию, а когда приезжало много гостей, то просто не было места в избе и прирубе. Дорогие и почётные гости спали на белых простынях, на железных кроватях, а мы - их дети и племянники - на одеялах, полушубках и старых пальто прямо на сене. В жару на сеновале не так жарко было, как в избе и мух меньше, а когда дождик монотонно стучал по дранке, то сладко спалось и до обеда. Ночью, мы засыпали под монотонное пережёвывание жвачки коровой прямо под нами, сонное хрюканье поросёнка в своём закутке и возню кур на насесте. Правда, утром, снеся одно яйцо, куры так долго и противно кудахтали, хвастаясь перед петухом своим подвигом, что иногда выводили нас из себя, и мы бросались в них сеном, скомкав его в руках. Ласточки залетали в открытые ворота двора и выкармливали птенцов в гнёздах прилепленных  к  жердям над нами, но они чирикали тихо и нам не мешали. Когда мы стали постарше и начали бегать за невестами в клубе, то спать ложились специально на сеновале, чтобы бабушка и родители (когда гостили в деревне), не узнали, во сколько мы пришли домой. Тихонько через двор проходили, поднимались по лестнице, посветив фонариком, расстилали то, на чём спали, раздевались, если было жарко, и заваливались спать. Но бабушка всё равно догадывалась, что мы пришли под утро, так как нас было не добудиться в лес за грибами или за малиной. А брату Пахому не нравился сеновал ещё и тем, что там нельзя было курить, как в избе, лёжа в кровати. Сено было сухое, как порох, от малейшей  искры  полыхнуло бы  так, что и выбежать на улицу не успели бы. Отсыпались мы только во время сильного дождя, когда в лес нас не посылали.
                Кстати, сено на сеновал всегда укладывал дед лично. Он знал, где лежит какое: первого укоса, отава, клевер, полевое, лесное. Сено было пересушенное и не досушенное, которое расходовалось в первую очередь, чтобы не успело заплесневеть.   Всё зависело от того, какое было лето - сухое или дождливое. И уложить сено надо было особыми пластами, чтобы оно не свалилось кучей вниз на корову и овец. Поэтому мы вилами подавали деду сено снизу, а уж он там растаскивал его по сеновалу. В последние годы, когда у деда уже не было таких сил, он просто показывал нам, внукам, как и  куда  класть  сено.
                Косить дед не доверял никому. Особенно загороду и усадьбу, которая рядом с домом и у всех на виду. Косил он отменно - быстро и очень чисто. Скосит, как бритвой сбреет, хвалила его бабушка. Она управлялась с утра по хозяйству, и он вставал в 4-5 утра и  косил, пока трава мокрая от росы и не было жары. Мы, внуки, в 7-8 утра встаём в лес за грибами, умываемся, завтракаем, а он уже наработался, пришёл чаю попить.  Сидит на лавке, курит и по-стариковски учит нас  жизни: вот, мол, вы какие, городские, только встаёте, а мы с бабушкой уже с четырёх утра на  ногах  и не присели ни разу, всё работаем,  аж спина мокрая    - бабушка всю скотину накормила, вам обед  приготовила, сейчас сено пойдёт разваливать (из валков), я половину усадьбы скосил, а вы всё спите, одно слово - городские... Нам становится стыдно от таких его слов, мы быстро допиваем молоко или чай, хватаем корзины и быстрей из дома. К обеду приходим из леса, а дед в загороде косы отбивает молотком, чтобы острее были. В этом деле он был большим мастером  и  не доверял  его никому. Даже соседи просили его отбить и их косы. Показываем деду, сколько набрали грибов и идём обедать. Когда были маленькие, дед просто хвалил нас за столом  и приказывал бабушке накладывать нам еды побольше, а когда  выросли, то наливал  по  стопочке  для  аппетита.  Тем самым как бы приравнивая наш  труд к своему, деревенскому.
                Сушкой сена обычно занимались бабушка и тётя Тоня Воронина, которая была учительницей, отпуск у неё был почти три месяца, каждое лето она приезжала проведать родителей и помочь им по хозяйству. Дед, когда работал заведующим фермой, то уходил рано утром и приходил вечером, после дойки колхозных коров. Нас, школьников в то время, тоже заставляли по утрам раскидывать сено из копен, днём несколько раз его ворочать, чтобы лучше просохло на солнце, готовое сено огребать и перетаскивать на двор или сразу на сеновал. Если сена было много и оно уже доходило до кондиции, нам запрещали уходить  далеко от дома, а при первых раскатах грома или при появлении тучки на горизонте, мы должны были бегом бежать на усадьбу и спасать сено от дождя – огребать  в копны,  накрывать  клеёнками и брезентом  (полиэтиленовой плёнки  в  те  годы ещё не было  в  продаже).
                В 1960-70-е годы у деда было большое хозяйство: корова с телёнком каждое лето, до 15 овец, поросёнок, 20-25 кур, собака, кошки. Колхоз комбикормом помогал плохо, денег платили мало, работали всю жизнь за трудодни (за палочки, как говорили в деревне). Сено можно было косить только на своей усадьбе и его на зиму корове и овцам не хватало. Поэтому, приходилось косить втихаря колхозную траву и ночью возить её себе на усадьбу. А ещё лучше, когда готовое сено - сразу убирали на сеновал. Я хорошо помню, как под вечер в сумерках или рано утром по туману дед, тётя Тоня и дядя Коля Волков бегали в лес или в поле, чтобы где-нибудь в низинке, у ручья накосить колхозной травы. Косу, вилошки для переворачивания сена и грабли прятали там же, рядом. Из деревни выходили с пустыми руками, чтобы завистливые соседи не настучали в правление или бригадиру. В течение дня тётя Тоня или бабушка несколько раз бегали ворочать скошенное, а на ночь огребали в копны, чтобы не намокло от росы. Привозили тоже со всеми предосторожностями. Под вечер двое уходили огребать сено в кучи, по темноте дед подъезжал на лошади, грузили, везли не по деревне, а через усадьбу, через огород и сваливали у двора. Пока дед отгонял лошадь и распрягал её, все остальные в полной темноте таскали сено из проулка на двор, чтобы утром и следов его не осталось. В детстве я слышал немало рассказов о том, как ловили таких воришек, отбирали у них сено и отвозили в колхозные сараи. Вроде бы и дед один раз попался, кто-то увидел, сказал бригадиру, тот утром пришёл, а сено ещё не поднято на сеновал. Пришлось и деду отдавать его в колхоз. Но при мне такого не было. Страху мы натерпелись за эти поездки много, но все они были удачные. Один раз нагрузили в лесу на Липовке на поляне сена, подъехали к опушке и дед с дядей Колей Волковым решили перекурить перед последним броском через поле к деревне. Только закурили, слышим, вдоль леса тихонько машина крадётся с потушенными фарами. Это председатель на газике   ловил таких, как мы сенокосильщиков. Пропустили мы его, подождали с полчасика и рысью понеслись к  деревне. А машина председателя  фарами светила где-то на Погорелке, то ли поймал  кого,  то ли надоело в темноте ехать. Звука мотора не слышно, зато свет фар ночью далеко видно. Особенно, когда машину кидает на ухабах, а  лучи  света  шарят  по  тёмному  небу, как прожектора в фильмах о войне.
                В  80-90-е годы, когда всё стало разваливаться в стране, сено в полях вообще не косили, не успевали или не хотели. А когда всех коров, овец и лошадей  колхозных извели, то и не для кого косить стало. Мы с мамой за грибами в Лисий Нос по дороге пройти не могли. Там в поле сеяли клевер и годами его не косили, так что ноги путались в прошлогодней и свежей траве. Даже дорога заросла высоким клевером, от ветра и дождя он полёг пластами, верхушками в разные стороны, да так перепутался, что вытащить из него ноги было трудно. Приходилось за грибами ходить через Погорелку,  на  неё  была наезженная дорога  в  карельские  деревни  за  лесом.
                В последние годы жизни, дед продал корову и купил козу Юльку. Тяжело было косить на корову, здоровье было уже не то. Часто дед вздыхал и жаловался нам на прежние годы и дураков-руководителей: косить не давали в полях, скота не разрешали много иметь, налогами душили. А дальше мечтал: вот бы мне сейчас стать помоложе, да в полной силе, ох, я бы развернулся - скота заводи,  сколько хочешь, сена коси в колхозе от деревни  и  до леса, сколько увезёшь, бери любое поле в аренду и сажай, что хочешь, разве мы о такой жизни могли мечтать когда-нибудь? А вам, молодым, всё само в руки идёт, да вы взять не хотите. И горько вздыхал, что рано родился, лет бы на сорок   попозже.
                Когда колхозное  сено возили с дальних полей к сараям у фермы, то его сверху пригнетали специальной жердью (гнётом), чтобы воз не опрокинулся на поворотах  и  ухабах. Жердь эту спереди и сзади верёвками привязывали к телеге, предварительно хорошо умяв сено. Со стороны было очень интересно наблюдать, как по полю к деревне медленно шёл караван телег с сеном. Сена было наложено раза в два-три выше роста лошади, мужики сидели наверху или шли сбоку от телеги. Красиво и разгружали такие возы: сначала отвязывали жердь-гнёт, снимали её, подводили лошадь к воротам сарая, заворачивали её под девяносто градусов к телеге, и сено само валилось прямо в дверь сарая. Если воз сам не падал, то мужики упирались вилами в его бок, качали и роняли его. Потом сено вилами  таскали  в  сарай.
                Не нравилась мне во всей этой чудесной жизни только одна деталь - не любил я ходить босиком по скошенной траве. У меня были очень нежные городские ступни и короткие подсохшие стебли как иголками  кололи подошвы. Деревенские ребята пробегут к озеру босиком купаться, уже разденутся, нырнут в воду, а я всё ойкаю и прыгаю босиком по скошенному лугу, высоко задирая  ноги от боли.  Или выйдем с братом из леса с грибами, время к обеду, солнце печёт, а мы в резиновых сапогах с портянками. Пахом разуется, корзину в одну руку, сапоги в другую и чешет по скошенному клеверу к деревне напрямик. Я тоже разуюсь, но прыгаю сзади него метрах в сорока, выбирая полоски земли, где клевер забыли посеять и нет скошенных   колючих   стеблей.
                Когда я учился в пятом классе, то в одном из сараев за деревней мужики поймали сбежавших из бежецкой тюрьмы зэков. Кто-то их увидел, сказал бригадиру, тот собрал мужиков с вилами и пошли их    ловить. Когда мы, мальчишки, прибежали к сараю, там стояла большая толпа любопытных, двое зэков сидели связанные у стены, а третьего мужики искали  в сене, тыкая в него вилами. Скоро вытащили и третьего, всего в крови, так как задели его вилами. Когда приехала  милиция  из города, всех троих погрузили в машину и увезли, а толпа долго ещё не расходилась,  мужики  курили  и  вспоминали, как гонялись по сараю за зэками. Они жили в сарае уже несколько дней и успели там наделать много ходов, как кроты. Сарай был длинный, из трёх отделений, с тремя воротами, но под одной крышей.
                Я ни разу не слышал, чтобы  у нас   в деревне у кого-нибудь сгорело сено.  Не баловались этим. Был в 60-е годы большой пожар, когда сгорело сразу четыре дома, но там загорелось  не  от  сена.  Осенью в  полях часто сжигали    неубранную  солому, чтобы не мешала весной  пахать и для  удобрения поля. Но тут поджигали сами и следили, чтобы огонь не перекинулся в лес или на деревню.


СВЯТКИ
      
                Святки – это весёлое время от Рождества до Крещения. У католиков с 25 декабря по 6 января, у православных с 6 января по 19 января. Все веселятся, наряжаются ряжеными, ходят по домам с песнями, гадают по ночам. При коммунистах в городах нигде не праздновали эти праздники, поэтому гуляний особых я не помню.  Гадать  тоже никогда не пробовал, не мужское это дело. А главное не было места  и  соответствующей  компании. Раньше в деревнях  девки гадали в банях, в тёмных уголках избы. В городской квартире нет той  таинственной  ауры  для гадания  и  совсем  не  страшно в темноте.
                Праздник этот достался нам в наследство от язычества: магические обряды, гадания, приметы, обычаи, запреты. По народным поверьям, в это время   открываются  небеса,  на землю приходят души умерших с того света, они живут среди людей и с ними можно пообщаться. Отсюда и вера в гадания – мол, они подскажут, какое будет будущее. Гадание – это ритуал, направленный на контакт с потусторонними силами с целью получить сведения о будущем.  Но это и время разгула нечистой силы в середине зимы, которая может помешать  гаданию и вмешаться в жизнь человека.  Святки – это время, когда можно делать всё, что запрещается в другое время. На святках  нет постных дней. Но  есть и запреты – в эти дни не венчают в церкви.
                А ещё это время зимнего солнцестояния и пограничный период  между старым и новым хозяйственным годом  у крестьян.
                Всего три  раза я чудил на святки с местными друзьями, когда отрабатывал три года в Костромской области с 1974 по 1977 года. Делать там вечерами было нечего, все умирали от скуки и поэтому в святки  отрывались по полной. Собирались мы  ближе к полуночи, когда трудящийся  народ засыпал и гас свет в окнах – всем рано вставать на работу. А нам, молодёжи, только это и надо было. Почти все дома в посёлке Антропово были частные, отапливались печами и поэтому вдоль стен  и заборов тянулись длинные поленницы дров. Мы проникали в те  дворы, где не было собак и раскидывали  дрова по сугробам, закидывали их на крышу, а то и просто наваливали кучей на крыльцо так, чтобы утром хозяева не смогли открыть дверь. Это была одна из святочных шуток. Мол, ночью были черти и набезобразничали, а вам собирать. Вторая шутка была такая – таскали воду с колодца и заливали крыльцо и весь двор водой, превращая его в каток. Утром хозяева вылезали  в  окно и рубили лёд на крыльце, чтобы открыть дверь и во дворе, чтобы дойти до калитки и не упасть. Третья шутка  самая интересная - мы залезали на крышу и втыкали ёлку в трубу, а иногда  клали на трубу стекло. В обоих случаях, хозяйка утром затапливала печь и вся изба наполнялась дымом. Под утро, устав от этих молодецких забав, мы расходились  довольные по домам, а по пути  напоследок “катали горох по стенам” – водили палками  и поленьями  по бревенчатым  стенам.  Как будто  нечистая сила по ним скачет.
                Вот такие  весёлые гулянья были в моде в те годы. Не помню случая, чтобы нас  гоняли хозяева или дело дошло до драки. Если в доме включали свет, мы убегали на другую улицу и шалили там, а потом возвращались. Компания была человек 10-15 парней и девчонок и мы за несколько минут  успевали натворить  дел во дворе. Пока хозяин одевался  и  выходил на улицу, чтобы шугануть  баловников,  мы  успевали убежать.
                В городах по ночам  пили водку, писали стихи, мечтали о любви и светлом будущем, а в деревнях и посёлках  молодёжь в святки  по всей  России занималось таким вот  безобидным  хулиганством.  Чтобы не забывали старину,  обычаи  и  сам  русский    дух.


CЕМЕЙНЫЙ АЛЬБОМ


                В четвёртом классе  я пришёл в городской фотокружок, где мне сразу выдали “Смену-6”  и стали учить азам  фотографии. С тех пор, почти все фото в семейных альбомах  нашей родни сделаны мною. За это время сменил много фотоаппаратов. Последний  у  меня цифровой,  им можно даже видео снимать.
                Старшая  родня у меня  вся  была  патриархальная – чтила  семейные традиции. У деда  с бабушкой в деревне кроме семейных альбомов, самые важные фото висели в рамках на стене, чтобы гости могли посмотреть на  наших родственников. У папы с мамой было несколько семейных альбомов. У меня их больше десяти накопилось, так как  плёнку никогда не жалел – щёлкал каждое событие в жизни. Сейчас проблема – где и как всё это хранить и кому передать потом. В какой музей или архив.
                До революции  у дворян кроме альбомов была  ещё мода вешать фото на стены и ставить везде в рамках – на рояль, на  этажерки, на камин. Они гордились своей родословной, предками, детьми. Смотришь старые фото или кино про то время и удивляешься, нет чистого места на стенах – всё увешано фото и картинами. Сейчас редко у кого встретишь фото на стене, стесняются что ли? Или никак от мещанских ковров не избавятся?
                Старики умирают, а молодым зачастую их фото совсем не нужны. И выбрасывают всё на свалку. В последнее время исчезают даже целые музеи со всеми экспонатами. Так и у нас получилось после смерти родителей. Я хотел сохранить один общий альбом нашей семьи, где мы все вместе. А брат с сестрой закатили истерику и забрали свои детские фото. Теперь у каждого свой маленький альбом про себя. Когда-нибудь их дети или внуки спохватятся, спросят: бабушка, а где остальные наши предки?  И  нечего будет ответить.
                Даже  русские  эмигранты за границей, умирая от  голода, продавали драгоценности, одежду, книги, но всегда оставляли напоследок фото предков и письма близких. То, что связывало их с Родиной, вселяло силы и уверенность в то, что  когда-нибудь  всё вернётся на круги своя.
                Я  в  родне последний, кто интересуется  историей нашего рода. Как мог даже нарисовал генеалогическое древо   всей родни. Но кроме меня это никому неинтересно. Вся надежда на подрастающих внуков, может, кто из них будет патриотом?
                Если бы наш  род был    чем-нибудь знаменит, то семейный альбом  взяли бы в архив города, в назидание потомкам.  А  так всё пойдёт прахом. И через 200 лет  мои  фото  уже  никто не увидит.


7.  К ДУШЕ ТВОЕЙ

Татьяна  МАКСИМЕНКО
(г. Жуковский, Московской обл.),
Член Союза писателей России


ВОСКРЕСЕНИЕ ХРИСТОВО

Перешёл границу ночи – свет зари.
Ввысь над голубятней взмыли сизари.
Радость с ними в небе, как воздушный шар,
Как живого Бога невесомый дар.

По земле шагает юная весна,
И земля, оттаяв, снова сил полна.
Снова солнце пашет целину небес,
Снова сердце верит, что Христос воскрес!


ГОЛОС

1
Нам счастливый конец не обещан:
Сам Господь был распят на кресте!
За чертою – незримою, вещей
Голос слышится там, в пустоте:
– Люди, вам умереть не удастся:
Вечно мучиться, вечно страдать –
Или в Царстве блаженства остаться,
Жизни вечной испить благодать.

2
За ближних и дальних, живых и усопших
Молись: за друзей и врагов.
Пока листопад шелестит в дальних рощах
И краешек неба багров.
Молись за несчастных, молись за счастливых,
За гордых и слабых – молись!
С молитвой появятся всходы на нивах,
Потянется дерево ввысь.
 

8.  СОБЫТИЯ, ДАТЫ

К 80 - летию ВЕЛИКОЙ ПОБЕДЫ

Любовь СЕРДЕЧНАЯ
(г. Санкт - Петербург.),
Член Союза писателей России


ДЕНЬ ПОБЕДЫ

Нет для России праздника важней,
                чем День Победы!
Нет для России праздника нужней,
                чем День Победы!
Нет праздника дороже для людей,
                чем День Победы...
И нет прекрасней дня и дня светлей,
                чем День Победы!


Мы помним тех, кто бился сотни дней
                за День Победы,
Кто превратился в белых журавлей
                за День Победы!
Становимся сплочённей и сильней
                мы в День Победы!
И дышится свободней и вольней
                нам в День Победы!


Для недругов нет праздника страшней,
                чем День Победы.
Прогоним снова  всех врагов взашей!
                И с Днём Победы!
Нет для России праздника важней,
                чем День Победы!
И нет прекрасней дня и дня светлей,
                чем День Победы!

Татьяна МАКСИМЕНКО
(г. Жуковский, Московская обл.),
Член Союза писателей России

ПЕСНЯ

"Аты, баты, шли солдаты",-

Пели песню в такт шагам.

Мы ведь песнями богаты,

Мы сильны, назло врагам.

 

Сердцу каждому подпитка

Так нужна, как никогда!

Песня тянется, как нитка,

Как река, не зная льда.

 

Песня выстрела сильнее:

Где не только звук и ритм,

В ней – слова, и, пламенея,

Песня в воздухе парит!

 
Валерий МОРОЗОВ
(г. Ногинск, Московской обл.),
Член Союза писателей России

                ДЖУЛЬБАРС
                Минипоэма
         (Основана на реальных событиях)

Когда о вероломном нападенье
отдал приказ фашистский изувер,
спал безмятежно и без сновидений
московский парень, Сашка Мазовер.

А в Харькове, позавернувшись в бублик,
держа на страже приоткрытый глаз,
стерёг хозяйку преданнейший Жулик,
а если по серьезному -- Джульбарс.

Ни Сашке, да и Динке и не снилось,
какая боль пришла в родимый край!
Какою смертоносной чёрной силой
в июнь перекатился тёплый май!

Войны дороги неисповедимы.
И разве мог тогда подумать он,
что станут здесь они семьёй единой,
а домом им саперный батальон?

Военкомат. Вагон. Передовая.
И рядом с Диной в поводке Джульбарс.
На фронте ходит присказка такая:
"Сапёры ошибаются лишь раз!".

И "разом" этим не пренебрегая,
сторожко навостривши чуткий нос,
прорыва створ от края и до края
на брюхе изьелозил верный пёс.

Учуяв флер от запаха взрывчатки,
он молча возле мины приседал,
а Александр, отбросивши перчатки,
тихонечко выкручивал запал.

Так, путь освобождая для атаки,
все эти годы на войне не зря
с бойцами воевали и собаки.
Погибло много... Пухом им земля.

А наш герой, храним судьбой собачьей,
дошёл до самых вражеских ворот.
Семь тысяч мин! Только с его подачи
не взорвалось. Вот это, братцы, счёт!

Геройский счёт. И вот тогда. Впервые!
(Вернитесь в историческую даль).
Собаке! "За заслуги боевые"
всерьёз была присвоена медаль.

Узнав об этих качествах бойцовских,
готовивший Победный наш Парад,
счёл очень важным маршал Рокоссовский
включить сие Верховному в доклад.

Но вот беда -- в последнем из заданий,
задев хвостом растяжек перехлест,
при разминированьи одного из зданий
передних лап чуть не лишился пёс.

Но молвил Сталин : Этого героя
на кителе моём! И на руках!
Пусть пронесут по площади не строем,
а впереди саперного полка!

Лоток такой из кителя изладив,
(как вроде детской люльки на манер)
по Красной нашей площади, по главной,
собаку нес полковник Мазовер.

Печатным шагом он чеканил твёрдо,
а тот, кто в разминированьи ас,
глядел победно, гордо вскинув морду.
Дитя войны. Геройский пёс -- Джульбарс!


Татьяна ШТЕПА
(г. Невинномысск, Ставропольского края)


ПУЛИ РАВНОДУШНО ЗАСВИСТЕЛИ

Пули равнодушно засвистели.
Зимним днём вдруг стало горячо.
Корчится верхушка старой ели,
Вспыхнув беззащитною свечой.

"Потерпите",- губы шепчут еле.
Медсестра, не замужем ещё,
Путь опасный вот-вот одолеет
С сумкой"красный крест" через плечо.

Устремясь вперёд, забыв о страхе,
Наготове бинт, лекарства, йод,
Замерла, презрев огонь атаки,
Так и не узнав, что не дойдёт.


ВОИНЫ СРЕДЬ ТИШИНЫ

Средь тиши затерявшихся просек,
Под печалью раскидистых крон
Время боль их всё дальше уносит,
Выставляя столетий кордон.
               
Не откликнутся смелые воины:
Одинокий лишь шелест листвы.
Они жертвы,рождённые войнами.
Пьедестал их-венки из травы.

Судьбы пулей свинцовою выжжены.
Им не вырваться из тишины.
Воплощением высшей цены
Спят в тисках раскалённой войны.



9. НАШИ АВТОРЫ

Надежда СЕРЕДИНА
(г. Чехов, Московская обл.),
Член Союза писателей России


ТВОРЧЕСКАЯ БИОГРАФИЯ. СЕРЕДИНА НАДЕЖДА МИТРОФАНОВНА


1.  ДЕТСТВО

Первая моя публикация - статья «Распахнув мир литературы» состоялась в 1975 году, когда я училась на филологическом факультете в университете. Мне открылся другой мир – литературный, образный, безграничный во времени и пространстве. В этом мире я обрела свободу, которую никто не мог ни отнять, ни ограничить. Я перестала быть одинокой, «обиженной и оскорбленной». Я поняла, что не только есть другой мир, гармоничный и возвышающий, но и мир, в котором ты творишь себя и окружение своё сам.  Ста истин мне стал дороже сей возвышающий обман, как предрёк первый литературный русско-африканский гений.
Роман «Двадцать лет спустя» («Чёрная птица на белой сирени») впитал в себя время послесталинского социализма до наших дней.
Он написан по свежим впечатлениям от событий 91-93 года.  Писала девять месяцев. В 1997 году в журнале «Подъём» № 1, 10-11. «Двадцать лет спустя» - второй вариант романа «Чёрная птица на белой сирени». Опубликован в журнале «Российский колокол» в 2023 году. У меня нет ностальгии по советской власти. Я вошла в Перестройку с надеждой, что изменится всё к лучшему.
Я родилась в Воронеже 1954 г. (13 августа). 1957-1964 гг. – жила на станции Промышленная Кемеровской области, там окончила начальную школу. Там жили и политические ссыльные, удивительные, до сих пор не понятые люди. Была одна смолянка (Рассказ «Стоянка 3 минуты). 1964-1966 гг. – обучалась в Воронежской школе-интернате № 2. 1966-1967 гг. – обучалась в двух школах г. Воронежа (военный городок) и в детском доме. 1969 г. – окончила 7-8 классы в Малышевской средней школе Воронежской области.
Я до 16 лет не знала своего отца. Воспринимала это словно в том есть и моя вина. В школьных журналах было обязательная строка «отец». Учительница заполняла эту строку, громко опрашивая детей. И мне становилось стыдно при всех отвечать, как на допросе. Я часто была новенькой, почти каждый год. Мы жили по углам частных домов небогатых мещан, снимали то веранду, то подвал. Матери-одиночке не давали квартиру, хотя она работала на заводе, и я каждый вечер вытаскивала из её мозолистых ладоней металлические занозы. Она, кажется была шлифовальщицей по металлу. Обещали дать комнату, если меня сдадут в детдом. (На 3 человек – 27 метров, на 1 – только 9).
Два года я училась в интернате. И была у нас балерина, которая ставила «Дюймовочку». Набирали, проверяя слух. Балерина ударяла по клавише, а желающий поступить в балетную школу, должен был определить на слух эту клавишу. Я определила с первого раза. Она удивилась. Так я удивляла и в Литературном институте. Что-то во мне включалось и указывало на ту клавишу, которая открывала дверь возможностей. Мне очень хотелось быть Ласточкой, но я была слишком маленькая. И танцевала ласточку сама, в коридоре. За два года помню балет. И ласточку. И ещё как избивал меня ногами подросток-второгодник. Он поймал меня в коридоре одну. Я упала, но поднялась и добежала до класса. Но никому не сказала. Почему? Это было тоталитарное общество. Психологов не было. Мы маршировала каждый день. Мы считали самыми счастливыми детей, которые были «приходящими», они уходили домой сразу после уроков.
Мне хотелось переписать своё детство, создать заново то, что не сложилось в жизни, путь сложится в образе. Так родился роман «Подростки».
Романы, повести, рассказы о детстве писала постоянно.
Победила в конкурсе детской премии «Аист» (2017 г.). Сборник рассказов «Дорога в Иерусалим – исповедь паломника» — в номинации «Проза» удостоен диплома «Лучшая книга года 2014-2016 гг.» (г. Москва).


2. ОТРОЧЕСТВО

Романы складывались, как у художников большие полотна, сначала этюды из жизни, с натуры, пот собирание в большое полотно. Иногда в процессе редактирования вновь приходило вдохновение, и дописывала новые главы, эпизоды и авторские ремарки.
В романе: «Подростки» (Лауреат международного литературного конкурса имени А. Платонова. Российско-Баварский центр. 2012). Главная идея – уважение человека в ребёнке.
Ностальгия по тайге меня больше не накрывала. Но из тайги раздался звонок, меня нашла одноклассница по начальной школе, нам было 7 – 10 лет. Радость всколыхнула память. Но ностальгия уснула и молчала.
Мне было уже 12 лет. Мать уговорила меня пойти в детдом. Меня именно не отдали в детдом, как других, а уговорили. Чтобы матери дали справку, что она одна и ей можно дать 9 метров квадратных, не 27 на двух детей и их мать 9Таков был закон получения жилья). Сестра к тому времени поступила в техникум и ей уже дали такую справку. Я – была препятствием. И я согласилась. Помню русское поле колосится рожью (или пшеницей) и уходящую между этими золотыми колосьями мою мать. Я не плакала. Там был не вишнёвый сад, а яблочный, пора созревания плодов. Мы жили в большой палатке посреди этого сада. Был август. До сентября я не продержалась. На лето в детдоме оставались самые трудные подростки, у кого совсем не было родственников. Они уходили за сад и дальше. Они были предоставлены сами себе. Были случаи насилия девочек. Меня окружили мальчик-подростки. Но в круг ко мне ворвалась девочка постарше и громко закричала. За ней прибежал братик. Они тоже были новенькие. И нас стало трое. И наша троица спаслась.
В воскресенье приехала старшая сестра и велела матери забрать меня из яблочного сада детского дома. Меня забрали. Две школы в центре города награждали меня двойками. Учила английский по ночам, наизусть сразу с 7 класса.
Потом был Дон. Просторы. Меловые горы. Лодки. Как Дон у Шолохова. Пешком в школу за 3 километра и обратно. Тексты по-английски пригодилась. Учитель немецкого языка водил меня по классам, и я читала, как стихи, тексты на английском. Он начал давать мне немецкий с нуля. Я кое-как вытянула.  У нас не было телевизора. И я много читала и слушала радиопередач. Читали классику. Так что литературное образование было дворянское.
Отрочество на Дону было насыщенным, но не таким страшным, как в интернате и детдоме. Тоже окружали, как новенькую, но кто-то находился, кто врывался в круг и спасал меня. Насилия над собой я бы не потерпела. Мальчишка, который жил напротив нашего дома весной он притаскивал мне охапки сирени, вазой служило ведро. Я училась лучше всех деревенских девочек. Они помогали родителям по хозяйству. Я только училась. Мать горда сидела на родительских собраниях и не учила меня ни готовить, ни шить, ни стирать. Что-то я, конечно, делала, но это было так не обременительно, что не вонзалось в меня как металлические занозы.
Однако поле восьмого класса моя донская идиллия закончилась. Меня попросили поступить в техникум. Поступила. Проучилась полтора года. Приехала к сестре в Пензу, она заполняет журнал-график прибытия троллейбусов на конечную. И для этого учить сопромат, чертить ночами чертежи?
 И началась ностальгия по Сибири. Мать пообещала купить новое пальто, если я не поеду. Я поехала в старом. Я привыкла к оберегам моей сестры, донашивать было для меня не было стыдно. Возможно, меня звала тайга. Один геолог мне недавно сказал, что там, настоящая тайга, эталон дикой природы. Поезд вёз меня в моё детство почти неделю. Сутки поезд стоял в дикой тайге, рельсы были занесены снегом. Удивительно, почему мать не ломала меня, не лишала моей «детской» воли? В этом семестре я бросила техникум, уехала к сестре в Пензу. Это было первый раз, когда я пошла наперекор своей судьбе.
В романе: «Подростки» (Лауреат международного литературного конкурса имени А. Платонова. Российско-Баварский центр. 2012) идея – уважение человека в ребёнке.


3. ПОЕЗД ИЗ ДЕТСТВА

В техникуме я прочитала Достоевского и написала сочинение о каморке Раскольникова, представляя наш подвал в центре города, где мы топили печь стружками от пластмассы, где мама работала шлифовальщицей. Я вечером в подвальном тепле с запахом сгоревшего пластика сидела на коленях перед мамой и вынимала из её ладоней металлические занозы, она работала с металлом. Она никогда не морщилась, не охала, она с 18 лет была под бомбежками и ездила в эшелонах с ранеными как санитаркой. Тогда я это уже знала. Мы жили счастливой семьёй (к нам часто приходила сестра из общежития техникума). Но кто-то из соседей донёс, что в подвале квартиранты живут без прописки. Мы жили в самой богатой стране мира. Без прописки? Про крепостное право нам рассказывали на уроках истории, а про прописку никто ничего не говорил, и я долго не понимал, что это за новое советское крепостное право прописки.
После школы я жила в комнате на четырёх девочек, одна деревенская девочка привыкла слушать радио от 6 утра до 24 часов вечера, другая радио не переносила.
В институте я узнала, что на этом месте стоял дом, где родился Бунин.
Награждена Дипломом Лауреата конкурса «Преодоление» Литературно-общественной премии «Жизнь задыхается без цели» в честь 200-летия Фёдора Михайловича Достоевского (г. Москва. 2021 гг.). Основа моих произведений – жизнь. Ничего не надо придумывать, всё есть в жизни.
Педагогом была бывшая журналистка. Она читала моё «сочинение» по всем группам. Меня стали узнавать. Так я вкусила первый глоток славы. Но Толстого я не осилила. И журналистка во мне разочаровалась.
Наше общежитие находилось на том месте, где родился Иван Бунин. Я узнала об этом позже, но место, видимо, повлияло на меня раньше.
И я после поездки в тайгу в этот техникум не вернулась.
Приходили всей группой с классным руководителем. Но я уехала к сестре в Пензу.
Так первый раз я сама сломала начерченный вектор моей судьбы.
«У тебя даже нет среднего образования!» ругали, наставляя на путь.
Да. Не было.
А была фабрика. Кордная. Вертящиеся нити. Корда – это верёвка, на которой гоняют лошадей по кругу.
В кармане моего халата был английский. Я, обжигая пальцы, останавливала крутящееся веретено, чтобы присучить порванную нить. Но, когда нити не рвались, а веретёна крутились, я учила английский. Этого одного предмета я боялась. Ибо в интернате учила немецкий, в школах на Чижовке – английский, а на Дону – опять немецкий. Учителей не хватало.
 1969 – 1971 гг. – обучалась в Энергетическом техникуме г. Воронежа.
1971 – 1972 гг.– Окончила заочно среднюю школу и курсы радисток. Работала на Кордной фабрике в прядильном цехе.
В августе – экзамены. «Как звали лошадь Вронского?» «Не знаю». Фру-фру меня подвела на экзамене, как и Вронского на скачках. Что-то заложил Толстой в ней такое, что она «не везёт».
1972 – 1973 гг. – работала в Минеральных водах разнорабочей на стройке и стажировалась радисткой в аэропорту. Через полгода на деньги, присланные матерью, вернулась на родину. В то советское время было вместо крепостного права, вербовка: вам давали билет в один конец, подъёмные на питание до первой зарплаты и забирали паспорт. И везли. Как в ссылку.
1973 – 1974 гг. – Работала радисткой в г. Анна Воронежской области.


4. РАСПАХНУВ МИР ЛИТЕРАТУРЫ

«Распахнув мир литературы» - это была первая моя опубликованная статья, которая видимо повлияла на мой выбор и на многие годы творчества.
Мне очень повезло, Берта Сергеевна Дыханова преподавала так, как в Литературном институте. Сначала текст. Читать оригинал без сокращений и литературоведческого навязывания идеи и концепции, удобных текущему моменту жизни. Задачу ставили: понять автора, эпоху создания, образность и стиль.
Однажды я не смогла ответить на вопрос по «Братьям Карамазовым», и получила двойку. Над которой плакала. Слёзы лила я, конечно, не над двойкой, а над тем, что не могла понять. Я и до сих пор перечитывая Достоевского, настолько сильно чувствую его, что не понимаю. Как можно такое написать? Так выразить чувство через слово? Я и сейчас готова плакать, что «не понимаю». Толстого понимаю, Чехова понимаю, Бунина понимаю, а Достоевского – нет!
Достоевский перепахал меня ещё раньше, в техникуме, которому я отдала лучшие полтора года. С 16 до 17 с половиной лет. Моё сочинение про каморку Раскольникова преподаватель читала во всех группах техникума, она до этого была журналисткой.
В университете разговор шёл с позиции знания литературного процесса, литературного мастерства, литературной индивидуальности.
Была и такая преподаватель по литературоведению в университете (жена военного), которая считала, что «Огненная земля» Брежнева - шедевр и образец словесности. Я чуть не была отчислена за «иное» мнение. Спустя 50 лет я сделала открытие, что есть люди-обыватели, которые и говорят, и мыслят, как им удобно.
После того, как я оставила техникум, изменила судьбу, навязанную социумом, жила странно. Не по-советски. Написала заявление о выходе из комсомола в университете. И чуть не была отчислена. Сергей Тихонов и студентки из сел ходили в Обком комсомола, писали поручительство за меня, чтобы меня не отчислили. Причина ухода из комсомола была банальной – я голодала, кто-то подсказал, что надо написать заявление на материальную помощь. Написала. Секретарь комсомольской организации подошла и заявила, что половину суммы я должна отдать ей на подарки. Я не стала получать эту помощь. Комсомол – это что? Тюрьма, отмывание денег, рэкет? Пришли из каких-то органов дяди, меня поставили перед тремя группами комсомольцев. На вопросы отвечать не стала. Хотела уйти, но дверь держала литературовед. Я кричала: «Пустите меня!». Какой-то дяденька разрешил ей открыть дверь и выпустить меня, как птицу. Я – чайка? Или голубь? Но не канарейка и не синица в руке. Не могу жить в клетке, простите, любители домашних птиц. Я наследница мировой литературы. Ста истин мне всего дороже меня возвышающий самообман. Моё сознание было девственно чисто от пропаганды.
1975 - 1979 гг. – студентка филологического факультета Воронежского государственного педагогического института.
1975 г. – Окончила ФОП-журналистика при учительской газете, первая публикация в газете «Учитель».
1979 г. – преподаватель в начальных классах.
1980 г. – преподаватель русского языка для иностранных студентов. Русский язык для иностранцев мне преподавать было скучно, хотя вьетнамцы меня обожали.


5. ТЕАТР

1989 г. участник Всесоюзного совещания молодых писателей, г. Москва.
Второй раз я пошла наперекор судьбе, которую предлагало мне общество. Я поступила в Литературный институт вопреки тому, что у меня было высшее образование – филфак.
Каждый вторник с 8 утра я была в Литинституте, шла на первый семинар, и затем, посещала все семинары до вечера. Тогда это приветствовалось. А мне интересна была методика обучения.
1991-1993 гг.– студентка заочного отделения Литературного института им. А.М. Горького (семинар прозы Лобанова М.П., г. Москва).
Третий раз я пошла наперекор судьбе.
И судьба, узнавая меня, мне улыбалась. Это было впервые в Литинституте, чтобы с заочного отделения второго курса переводили на Высшие литературные курсы. Никого не переводили. До Перестройки на ВЛК брали элиту советского общества. И назначали потом министрами и их замами.
1993-1995 - студентка Высших Литературных курсов Международного сотрудничества писательских союзов при Московском Литературном институте им. А.М. Горького (семинар критики Гусева В.И., г. Москва).
1994 г. – работала в театре Арцыбашева помощником по литературной части, г. Москва.
Логвинов ставил спектакль, как жизнь. Каждый играл себя, почти себя. Точнее то качество, которое артиста объединяло с персонажем.
1988 г. - Воронежский театр Юного зрителя, помощник главного режиссёра по педагогической части.
Имея театральный опыт только в пятом классе, в роли стрекозы и бабочки, я как ребёнок, непосредственно, окунулась с головой в театральную стихию.
Начиная с читки пьесы, я присутствовала сначала на каждой репетиции, а затем на каждом спектакле. Вела дневник реакции зрителей.
Ставили Достоевского «Село Степанчиково и его обитатели».
Вот так вел меня Фёдор Михайлович: от каморки Раскольникова до поместья Степанчиковых.
Затем началось накопление опыта: работа в школе, в подготовительном отделе русский как иностранный, преподавание русского языка иностранцам, служение в театре.
Театр убивает литературу? Кино убивает литературу? Соль и сахар тоже убивают, если меру не знать.
Но начался кризис в моём служении театру. Приняли на работу даму, похожую на двойного агента.
Её оставили, меня уволили. По сокращению штатов. Девять месяцев заседаний в суде. Судья сказал, что сокращение не по закону, но он ничего сделать не может. Восстановили. Но судья, честный дяденька, объяснил: «уволят. Найдут за что». Опять вспомнилось крепостное право. Но верить не хотелось, ведь его отменили на Руси в 1863 году.
Артист из Иркутска отвёл меня в театр, где ему иногда давали эпизодические роли.
В человеке есть всё, главное, какой стороной его повернуть. Этот принцип был у Арцыбашева В 1993 – театр на Покровке. В период Перестройки уже не привязывались к прописке, трудовой книжке и деньги платили в конвертике или совсем не платили. У Арцыбашева не платили.
Нас кормили на ВЛК один раз бесплатно. То был обед. А ужин мы отдавали врагу.
В перерывах между служением театру преподавала русский язык и литературу.
Желание понять и изобразить время Чехова и время наше побудило меня написать роман «Мой Чехов» (Первый вариант «Ваш Чехов», второй вариант «Наш Чехов»).


6. ХУДОЖЕСТВЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА И ЖИЗНЬ

1997 г. – член Союза писателей Москвы.
Так как закрывались журналы и газеты, то я зарегистрировала свою газету с названием «Художественная литература и жизнь».
Эта небольшая газеты журнального формата просуществовала недолго. Налоги. Отчёты. Нехватка денег.
2000 г. – выдача аккредитации (удостоверения). Аппарат помощника президента РФ С.В. Ястржембского. СМИ. Союз писателей России.
Но поехать на войну мне не дали друзья.
Так вновь была изменена моя судьба. Ангел-хранитель берёг меня?
Полетела в Испанию.
В романе «Проездом из Парижа в Воронеж» - мои впечатления от первой поездки в Европу. В Париже я ностальгировала по Бунину, Тургеневу, Цветаевой, а в Барселоне о Гарсиа Лорке в переводах Цветаевой.
В номере со мной подселили даму, спортивную и неугомонную. Видимо она была двойным агентом. Она знала Барселону и Париж, но говорила, что там впервые. Перед возвращением в аэропорту она ехидно сказала: «Ты же хотела остаться!» Остаться я не хотела. Я впервые была заграницей. А дома оставалась дочь с маленьким ребёнком. Я не могла предать её. И безденежье, в котором мы находились, пугало меня, бороться со страхом – заставляло писать.
Роман «Дорога в заповедник» - ностальгия по лесу, по речкам, маленьким, заросшим черёмуховыми и смородиновыми зарослями.
2020 г. награждена Дипломом Лауреата конкурса «Преодоление» Литературно-общественной премии имени Николая Некрасова. Московская городская организация Союза писателей России.
2020 г. награждена Дипломом Лауреата конкурса «Преодоление» Литературно-общественной премии «Гранатовый браслет» имени Александра Куприна. Московская городская организация Союза писателей России.
2020 г. Руководитель Литературной гостиной «У Надежды Серединой». Московская область, г. Чехов.
Имею более 300 публикаций в журналах и газетах романов, повестей и рассказов.


7. ДВАДЦАТЬ ЛЕТ СПУСТЯ

Призер литературного конкурса «Пастернаковское лето» (Повесть «Гремячий ключ». 2014 г. Москва).
Награждена Дипломом Лауреата конкурса «Преодоление» Литературно-общественной премии «Гранатовый браслет» имени Александра Куприна. (МГО Союза писателей России. 2020 г.).
Награждена Дипломом Лауреата конкурса «Преодоление» Литературно-общественной премии «Жизнь задыхается без цели» в честь 200-летия Фёдора Михайловича Достоевского (г. Москва. 2021 гг.). Основа моих произведений – мир.
2013 г. – Переехала в Москву. Перевелась в Московскую организацию Союза писателей России.
2015 г. – награждение дипломом имени М.Ю. Лермонтова «Недаром помнит вся Россия» с вручением медали «М.Ю. Лермонтова. 1814-1841» Московской городской организацией Союза писателей России, Москва.
Лейпцигская книжная ярмарка. Представление русско-немецкой книги «Подростки».
2016 г. - награждение дипломом номинанта Детская премия «Аист». Русский литературный центр.
2017 г. - награждена дипломом имени И. А. БУНИНА «За верность отечественной литературе» с вручением медали «И.А. Бунин (1870-1953)» Московской городской организацией Союза писателей России, Москва.
2018 г. – выдан сертификат о том, что принимала участие в VIII международной научно-практической конференции на тему: «Россия и мир: развитие цивилизаций». Институт мировых цивилизаций».
2019 г. – благодарность с 30-летием Литературного клуба «Москвитянка» Московской городской организацией Союза писателей России. Москва.
2019 г. - награждена дипломом «За плодотворное и верное служение русскому Слову».  Московская городская организация Союза писателей России, Москва.


8. ИЕРУСАЛИМ

2000 г. выступление на встрече с представителями испанского ПЕН-центра в Барселоне, Испания.
2001 г. - за лучшие рассказы получила премию журнала «Мир женщины».
2002 г. – лауреат областной премии им. Бунина за лучший рассказ.
С 2002 – 2015 гг. - главный редактор газеты «Художественная литература и жизнь».
 2008 г. - на 6-ом Международном Волошенском конкурсе в прозаической номинации «Пройти по всей земле горящими ступнями» удостоена приза «Читательские симпатии».
2009 г. - сборник рассказов «Мир и война» представлен на награждение премией Центрального Федерального округа в области литературы и искусства Воронежской области в номинации «За достижение в области художественной литературы».
2007 г. - международная писательская организация (ПЕН-центр).
2012 г. – награждена грамотой Литературного института им. А.М. Горького. Лауреат конкурса малой прозы им. Андрея Платонова. Москва.
2012 г. – творческий вечер в Московском Центральном Доме Литераторов (ЦДЛ).
2012 г. Лауреат международного литературного конкурса имени А. Платонова. Российско-Баварский центр.
2014 г. – призёр литературного конкурса «Пастернаковское лето» в Подмосковном Сергиевом Посаде. (Роман «Место силы»).
Затем я продолжила эту тему в романе «Глаза Святой Руси» («Послушница», опубликован в журнале «Север».
И вновь подарок судьбы.
Я лечу в Иерусалим. За 24 часа собралась. В России зима, пурга, а в Иерусалиме – весна и зимой.
2014-2015 гг. – Русский Спаса-Вознесенский женский монастырь в Иерусалиме.
2015 г. - творческая встреча с читателями на книжной ярмарке в Иерусалиме.
Жизнь на Святой земле полна впечатлений, которые прорастают из тысячелетних глубин.
Иисус Назарянин, Авраам – все непостижимо, всё тайна. Вот где нужен слог Достоевского.
Бунин написал небольшой рассказ «Весну в Иерихоне».
Гоголь писал скорее хронику о Иерусалиме.
Видимо, осмыслить Святую Землю художественно ещё не удалось писателям.
Через полгода, вернувшись из Иерусалима в Москву, работая над рассказами, пересчитывала Бунина, Гоголя.
Но мой опыт другой. Время другое. Люди другие. Мир сильно изменился. Является ли нравственность изменяющейся категорией? Вечны ли для человечества десять заповедей? Каждый решает это для себя сам, и время диктует свои страницы.
И я написала свою историю паломничества.
2016 г. - награждение дипломом Московской городской организацией Союза писателей России НП «Литературная республика» диплом за участие в литературном конкурсе «Лучшая книга 2014-2016» за книгу «Дорога в Иерусалим – исповедь паломника» в номинации Проза, Москва. Роман «Дорога в Иерусалим» складывался из Дневника и новелл, зарисовок, очерков.
2016 г. награждена дипломом Литературного конкурса «Лучшая книга 2014-2016». За книгу «Дорога в Иерусалим – исповедь паломника» в номинации Проза. Московской городской организации Союза писателей России, Москва.
2016 г. – Дом русского зарубежья им. А. Солженицына. Творческий вечер.


9. ПЯТЬДЕСЯТ ЛЕТ СПУСТЯ

Восемь романов сложились из зарисовок, очерков, рассказов. Дать картину эпохи, значит, объединить героев разных поколений в одно полотно, ибо они все выражают  наше время. «Чёрная птица на белой сирени» («Двадцать лет спустя») писался и редактировался четверть века, а если учесть, что в нём использованы дневники тринадцатилетней девочки Нади, то 58 лет. Вариант журнала «Подъём» (1997 г.) у меня не сохранился.
2000 г. - награждена дипломом Союза журналистов России Всероссийского конкурса «Живёт село – живёт Россия» за роман «Чёрная птица на белой сирени».
Второй вариант романа «Двадцать лет спустя» («Чёрная птица на белой сирени») опубликован в 2023 году в журнале «Российский колокол», награждена дипломом в номинации «Областная литературная премия И.А. Бунина. В номинации «Зрелое перо прозы».
Образцы соцреализма в литературе, таких, как Виктор Астафьев, скорее не соцреализм, а чистый реализм. Сила литературы в том, что она прорастает даже сквозь идеологический, как весенние одуванчики тянут свои золотые головки к солнцу.
Что такое творчество с точки зрения психологии? Зеркало?
 Повести - это более малая форма, чем роман, она требует другой работы и складывается, пишется сразу, как этюд с натуры. 12 повестей
Сотня рассказов. Часто публикуются рассказы из цикла «Мой Иерусалим».
Издано 40 книг. Более 20 премий и дипломов. Большая часть из них посвящена защите и любви к природе, защиты её удивительного многообразия.
2021 г. награждена Дипломом Лауреата конкурса «Преодоление Литературно-общественной премии «Жизнь задыхается без цели» в честь 200-летия Фёдора Михайловича Достоевского. Г. Москва.
2022 г. награждена Дипломом литературного конкурса «Классики и современники» 2021-2022. Российский Союз писателей. 2 место в номинации «Проза», г. Москва.
2021-2022. Российский Союз писателей. 2 место в номинации «Проза», г. Москва.
Служение человечеству – это сохранять и приумножать культуру.
Но спустя 50 лет я вижу, что сей литературный обман возвышает душу и мысли, а в мире людей литературные иллюзии бывают опасно непредсказуемы. Дистанция между реальностью и вымыслом – огромного размера. Чем мощнее талант писателя, тем дистанция больше. Литературоведы и литературные критики этой опасной игре «в литературу» не подвержены, даже если они начитаны и литературно образованы. Они как зрители в партере: спектакль кончился, занавес как книга закрывается, и они уходят домой жить своей повседневной, обычной, понятный окружающим жизнью. У артистов и писателей – не так! Они становятся заложниками своих ролей и образов. Видимо поэтому, их судьбы изрешечены драмами и трагедиями не литературными, а с кровью и потом.


10. ГРАН-ПРИ

2023 г. награждена Дипломом литературного конкурса «Писатель года по версии журнала «Российский колокол». Номинация «Проза».
2023 г. награждена Дипломом «Областная литературная премия имени И.А. Бунина». Номинация «Зрелое перо прозы».
2023 г. награждена Дипломом литературного конкурса «Международная премия имени Фазиля Искандера». Номинация «Проза». За книгу «Весёлый зоопарк и речные затоны. ПЕН центр (2023 год).
2024 г. Гран-при. Международная литературная премия «Простаки за границей» Имени Марка Твена за сборник рассказов и повестей «Фарфоровый попугай».
2024 год – вступление в СПСА (Союз писателей Северной Америки).
С 2024 года явлюсь академиком Международной Академии Развития Литературы и Искусства – МАРЛИ. №21 от 31.10.2024 г.
К Михаилу Достоевскому*, Льву Толстому, Антону Чехову, Ивану Бунину присоединился Марк Твен – это мои настольные книги.
Книги и рассказы Надежды Серединой переведены на английский, французский, немецкий, таджикский, персидский и др.
Достойно продолжать традиции русских писателей - задача писателей-современников.
Темы книг: защита экологии, патриотизм, любовь к родному краю, защита детства и материнства, личность в истории, вопросы традиций.
Мои герои учителя, художники, писатели, руководители разных уровней, дипломаты, космонавты, крестьяне, рабочие.
Награды отечественные и зарубежные: 25 дипломов, грамот, Гран-при за публикации художественных произведений дают мне уверенность, что художественная литература востребована, необходима и, что, современные писатели, продолжая традиции классиков, возвышают и обновляют людей.
———————

*Михаил Михайлович Достоевский (13 (25) октября 1820, Москва — 10 (22) июля 1864, Петербург) — русский писатель, переводчик, драматург, издатель журналов, старший брат Фёдора Достоевского.

-—————

Владимир Иванович Гусев,
профессор Московского Литературного института им. А.М. Горького

Издание новой книги «Планета Воронеж» Надежды Серединой - это вход в современный литературный процесс. Тенденция ее прозы разнообразна, типична для литературного процесса прозы. Даже для маститого писателя новая книга - это своего рода ринг - встреча с читателем.
Чистая художественность - это то, к чему современная проза стремится, но не всегда получается лирического, и не совсем лирического, драматического завершения. Но в книге «Планета Воронеж» завершённость в рассказах есть. Проблема родника с холодной водой, которая оздоравливает, как бы ключ к идейному пониманию всех рассказов. Про войну написано с такими деталями, которых никто никогда не видел. Спокойно и жутко написано. Немцы-то эти тоже, жёстко представлены. С напряжённым интересом читается. Детали жизненные. «Война кровь любит» - лучший рассказ, можно считать. Любопытные люди в рассказах. «В душе я всё имела» - вот не член партии, но бывший, и остающийся. И про них забыли. Мы все остаемся непонятыми, унося из жизни непостижимое. Художественная тоска в рассказах, оттого, что, было... И вот - нет. Чтение не обманывает. В самой стилистике – оригинальность. Приятно читать. Вроде всё просто, но действует сразу на чувство, а не на рассудок.
Рассказы убедительны с точки зрения нравственной, интересны и художественно завершены. Здесь найдена своя символика на грани выдумки и реальности, что характерно для тенденции современной прозы.


«ДОРОГА В ИЕРУСАЛИМ – ИСПОВЕДЬ ПАЛОМНИКА»
Статья Владимира Андреева, члена МГО Союза писателей России

В книге Надежды Серединой «Дорога в Иерусалим» под единым сводом собраны новеллы, изображающие в художественной форме реалистические события, исполнены исторической фактографии и подвержены современному анализу… Это святые места Иерусалима и его окрестности… Святая земля, которую попирала божественная стопа Христа Спасителя, творившего величайшие чудеса.
Изображены сама сущность и процесс постижения паломниками исторически зримой «обстановки» земли обетованной, а также даны образы посетителей, их отношение к чуду исторического события: распятия Иисуса Христа, Воскресенье, Преображение…
Древними писателями Земли русской были созданы и сохранены «хожения», «хождения», в которых рассказаны личные впечатления авторов о посещениях Святой Земли, о странствующих богомольцах, то есть паломниках, странствующих по Святым местам.
Вспомним уникальное произведение по своей структуре и художественности «хожение игумена Даниила, исходившего пешком, …пехотой» всю Галилею и места окрестностей Иерусалима.
Святой Феодосий игумен Киево-Печерского монастыря Печерский «сей столп Православия» с отрочества мечтал и порывался с нетерпением «видети Святый град Иерусалим».
Святой же Антоний игумен Киево-Печерского монастыря (им же основанного) посетил в XI веке Царьград и Афон…
Где-то в 1829 году молодой поэт и сановник Андрей Николаевич Муравьев прошел по Святым местам и запечатлел это хожение в прекрасных записках, о которых с восторгом отозвался великий Александр Сергеевич Пушкин:  «Он (Муравьев, - В.А.) посетил святые места, как верующий христианин, как простодушный крестоносец, жаждущий повернуться во прах пред гробом Христа Спасителя».
У Михаила Лермонтова есть стихотворение «Ветка Палестины».
Сам Андрей Муравьев писал, что «Ветка Палестины» была написана в его квартире, когда Лермонтов приезжал к нему с просьбой похлопотать по делу о стихах на смерть Пушкина… «Долго ожидая меня, - говорит Муравьев, - написал он чудные свои стихи «Ветка Палестины», которые по внезапному вдохновению у него исторглись в моей образной при виде палестинских пальм, принесенных мною с Востока»
«Заботой тайною хранима
Перед иконой золотой
Стоишь ты, Ветвь Иерусалима,
Святыни верный часовой!..»

Гоголь и Бунин бывали на Святой Земле, и об этих посещениях в книге Надежды Серединой отмечено в полемических спорах паломников уже современных.
В очерках «Тень птицы» - путевых поэмах Иван Бунин изобразил те же места христианского Востока (Константинополь, Иерусалим, Палестина, Ливан), что и Даниил, Игнатий Смольнянин и другие древние писатели.
Надо заметить, что в основе слова «паломник» (по латыни - palma) заложено слово пальма, на Руси - ветка Палестины… Так же, как и А.Н. Муравьев, паломники приносили из путешествий ветвь пальмы, как символ тех пальмовых ветвей, которыми устилал народ путь Христа, въезжающего в Иерусалим не на белом коне, как некие победители, а на «осляти».  Благословен гряды во имя Господне!
Бог един, но дороги к нему разные…
Они же и повлияли практически и географически на выявление Святых мест…
Православные христиане посещают Иерусалим, Палестину, Ливан… Афон. Католики – Рим… Буддисты – Нару (Япония). Магометане – Мекку, Медину (Саудовская Аравия)…
Книга же Надежды Серединой возникла не на пустом месте, как и наша теперешняя жизнь.
В книге дышит, живет современность и древность, в ней «дышит почва и судьба».
Сборник новелл по стилю не многословен, четок и краток, прозрачен и художественно впечатляющ, где прошли, случились уникальные события человеческой истории, истории жизни, поисков, страданий…
Известные и малоизвестные события, - они, порой не под силу ограниченному человеческому сознанию, - переплетаются с современной действительностью с усилиями осознать прошлое и разобраться в реалиях и идеях нынешнего времени…
Все это вместе достигается автором – полный эффект присутствия, - как в храме во время литургии «эффект небесности», - у читателя там, где изображаются происходимые те или иные события с сопоставлением с бренностью. Когда через материю познается Дух Божественный, происходит чудо соединения прошлого с настоящим, создавая ощущение вечности и уверенности в прочности времен…
Таким образом «пальма первенства» принадлежит читателю и паломнику.
И, видимо, все-таки «сверхъестественная помощь» при посещении святых мест существует, происходит… ведь «всё в человеке».

Владимир Андреев, член МГО Союза писателей России
____

Надежда СЕРЕДИНА

ФАРФОРОВЫЙ ПОПУГАЙ
Рассказ

Этот нежный августовский закат невозможно забыть. Была та пора лета, когда трава ещё не огрубела и ласковым шёлком словно омывала ноги.
Подруги-одноклассницы шли по лугу босиком и искали, где можно перейти речку. Вот навстречу радостные загорелые студенты.
– Здесь можно перейти на ту сторону реки? – спросила Инга, указав рукой на заросли куги.
– Попробуй! - засмеялся парень, снимая с колена зелёную водоросль.
– А глубоко тут?
–  Вот так, – показала девушка на грудь.
- Где пляж, там мельче.
- Шри Ланка тут. – Серьёзно шутил парень в ирландской кепке с красным лоскутком.
- Коровий пляж! – Девушка махала руками, отгоняя слепней. – Быстрей пошли отсюда!

Через пять минут подруги детства ступили на твердые, словно валуны, кочки ссохшейся грязи, выбитые копытами стада. Потом началась настоящая грязь. А вот и река-ручей с холодной свежестью. Подняли юбки. Тина по колено, и скользкая  жижа. Перешли речушку. И вот под ногами песок – это правый берег реки. Коровий пляж.
Речка Лопасня, в одних местах сузившаяся до ручья, который можно перейти по колено, дальше, в месте Старицы, широченная, как Ока.
Инга вошла в воду сразу. И поплыла на закат.
– Как хорошо! – сказала она, взмахивая руками. – И вода теплая. Только коленки водоросли цепляют. Как удивительно! Конечно, это не море… Но как хорошо!
Вышла она из воды свежая, радостная.
- Голова кружится, - теребила мокрые рыжие волосы.
- Это от счастья, - как говорил мой бывший.
- Что-то со мной не так.
- Ты не беременная вернулась с моря?
- Я не замужем, как я ребёнка рожу? - Инна легла на траву и закрыла глаза, делая вид, будто она спит. И сразу всё представила, будто въяве. Море, солнце, берег такой чистый и теплый закат.

 ***
На море Инга мечтала поехать в свадебное путешествие с любимым. Но сейчас ей казалось, что мечтала вовсе не она, а другая женщина – из какой-то другой, заоблачной, счастливой и мирной жизни.
Билет в один конец. Ее лучшая подруга в самый последний момент сдала свой билет. Было не комфортно ехать одной, и свой поступок она считала почти авантюрой. Но Инга не могла отказаться от мечты. Дождь за окном. Казалось, после весны началась какая-то затяжная осень. Лето, как и свадебное путешествие, проходило стороной.
Инга уложила вещи в новый розовый чемодан, который купила для свадебного путешествия. Оставалось еще время на чашечку кофе. Она любила молотый, хорошо обжаренный, как и он.
Кофе она готовила в маленькой медной турке, держа ее на огне за деревянную ручку. Вот кофе помутнел, зашевелился, ожило что-то на дне старой закопченной турки. Снизу поднимались крупинки, точно черный песок. И вот вода уже стала пениться, как шампанское.
От тепла, от красно-синего язычка пламени в турке закипела другая жизнь. Все сильнее мутнела простая водопроводная вода. Вырывались со дна песчинки черного кофе. И наконец пошел благоухающий аромат, запах и вкус которого придавал силы ночью, когда она правила чужие рукописи, вдохновляясь воображением авторов. А утром не было сил вставать.
Инга посмотрела на часы. Через полчаса надо выходить. Кофе пила маленькими глотками. Это была минута отдыха и наслаждения. Все! Она уезжает!
Чашечка опустела, и на дне ее остались лишь две-три капли и крупинки молотого кофе – кофейная гуща. И вдруг кто-то берет ее руку и переворачивает чашечку над блюдечком. И… Корабль с парусами.
 Она встала, подошла к окну. Наваждение прошло. Она приходит в себя. Улыбается и идет проверить еще раз краны, перекрыты ли они достаточно плотно. Закрыла форточку в спальной комнате. Все! Кажется, все! Собака в деревне, у мамы. Газ, вода, свет: всё выключено. Билет, паспорт в сумочке. Все – можно выходить. Села напротив картины «Сотворение мира. Хаос».
Возвращается на кухню. Перевернутая чашечка с кофе. Поднять? И что там в  кофейной гуще? Что за причуда перед дорогой? Никто не провожает, поэтому грусть сквозь радость, как тень от пальмы. И причуда – это чудо, которое спасает нас от грустного одиночества. Инга медленно поднимает чашечку над кофейной гущей. И видит… На нее глядит мужчина… Что? Он еще и лысый? Перед ней миниатюрная маска. Она видит и рот «дракона», большой, широкий, и, словно на фотографии, темные большие зрачки глаз. Ей захотелось даже сфотографировать эту маску.
И минуты остановилось как частицы кофе в кофейной гуще. А там, за дверью, время грозило ей опозданием на поезд.
Свадебный розовый чемодан на колёсиках покатился впереди неё, как собачка на поводке. И она рванула дверь на себя! Все! Тусклый уставший мир позади, сейчас она его закроет на ключ и выйдет.
Дождь преследовал ее, и как бы таксист ни добавлял скорости, дождь не отставал, он сек по окнам железными прутьями, оставляя рубцы и струящиеся слезы.

Когда стучат колеса, время подчиняется другому ритму. На боковой полке плацкарты одни просили других поменяться. Кто-то соглашался, кто-то нет. Наконец поменялись. А поезд ехал к морю. Поезду было все равно, кто на какой полке спит.
– Папа, я хочу спать на верху! – требовала девочка.
Мужчина, хозяин двух боковых полок, помог девочке забраться повыше над взрослыми.
– Галя, не упади! – сказал он ей.
Девочке было лет семь или восемь, она смотрела, как смешно покачиваются бутылки с минеральной водой на раскладном столе, как мелькают за окном дома и деревья и как поезд стремительно догнал лошадь с телегой и оставил далеко позади и возницу, и четвероногое его средство передвижения. Велосипеды, машины и даже птиц – всех обгонял поезд. И ей было от этого весело
Инга наблюдала за жизнью отца и дочери, и ей казалось, что она никогда не испытывала такой заботы и любви, которую этот мужчина дарит своей дочери. Он был так внимателен и предупредителен с ребенком. «Бывают же счастливые семьи», – думала она. Он лет сорока, высокий, хорошо сложен. Но было что-то в мужчине очень странное, ей все казалось, что она его уже знает или, по крайней мере, где-то видела. Глаза чёрные. Лыс, от слова совсем. Инга невольно рассмеялась, и, чтобы люди не заметили ее странность, покачала головой, словно смеется над девочкой. Инга узнала его. Да! Это он – человек-маска из кофейной гущи. И ей стало не по себе. Мистика?
«Неужели эта встреча была предопределена судьбой? – думала Инга, отвернувшись к окну. – Я же решила – никаких романов, тем более курортных. А что это я беспокоюсь заранее – побережье большое и неизвестно куда они едут».
Инга улыбнулась. Мужчина с боковой полки перехватил ее взгляд, поднял голову от книги, привстал, взглянул на дочь, но, не найдя ничего смешного, опять взглянул на Ингу. Она почувствовала замешательство и отвернулась к окну, где все менялось и двигалось, казалось ей, с быстротой молнии.
– Папа, можно я буду спать с тётей? – спросила девочка.
Отец снял дочку с верхней полки, постелил внизу, и девочка быстро уснула.
 
Проснулись все в плацкартном вагоне уже почти родными, смотрели сонными глазами друг на друга.
– Пап, у меня коса расплелась! – капризно сказала девочка.
Он промолчал.
– Заплети! – потребовала дочь и захныкала.
– Я не умею, – беспомощно сказал мужчина. – Короче. Учись сама себя заплетать. А то у них у подготовишек и гольф, и черлидинг, и массаж на уроке физкультуры.
– А как же я буду на море плавать? – Девочка дергала себя за лохматые волосы.
- Хочешь попугая? – Инга вынула из сумочки игрушку.
- Хочу.
- Ты что больше любишь: гимнастику, танцы или акробатику?
- Ничего.
- Не будешь плакать?
- Нет. – Девочка протянула руку и ощутила прохладную игрушку. – Ура! Попугай! Он будет разговаривать со мной.
- Не разбей! Его мне моя бабушка подарила. Он фарфоровый. Тогда все были такие. Время было такое.
- Золотое?
- Нет.
- Серебряное?
- Фарфоровое.
- Короче. - Сергей засмеялся: - Фарфоровый век русской литературы? Был и такой?

Глаза мужчины встретились с взглядом Инги, и она почувствовала, как он словно магнетизирует ее своей властностью.
– Подойди ко мне, я тебе заплету косу! – Инга нарушила своё безучастное наблюдение.
И девочка охотно подошла.
Инга достала свою итальянскую расческу из красного дерева и занялась косой девочки. Волосы были мягкие, как лепестки нарцисса, они послушно распрямлялись под гребнем и заплетались в косу.
– А вы где живете? – спросила девочка.
– В Чехове. А ты?
– В Москве. А вы где будете жить на море? – спросила девочка.
– В «Искре». А вы где?
Девочка отошла к отцу, но сразу вернулась:
– И мы в «Искре»! А где вы выходите?
– В Небуге.
– Ура! – воскликнула девочка и взглянула на Ингу глазами отца. – И мы в Небуге! Ура!
Отец был рад радостью дочери.
Через два часа они вышли.

Сергей покатил свадебный розовый пластиковый чемодан Инги, перекинув свою спортивную сумку через плечо и другой рукой волок за собой свой старый кожаный чемодан. Инга взяла за руку его дочь. Девочка доверчиво сжала своими пальцами её ладонь.
Юг встретил их мелким дождиком. Но это был уже другой дождь – теплый, ласковый, с проблесками солнца и коромыслом радуги.
Вот и частный пансионат. Люди, приехавшие к морю с детьми, спешили занять комнаты получше. Ингу должны были поселить одну в комнату, но кто-то ее опередил. Хозяин-армянин с длинными волосами, как у художника, извинился:
- Простите, мадам. Я хозяин гостиницы. Это только на одну ночь. Завтра освободятся два номера.
В трешке, разделенные тумбочками, стояли три кровати. Ее соседями по кроватям была женщина с девочкой лет десяти, которая медленно, невнятно говорила, без матери никуда не выходила, а с лица её не сходила улыбка дауна, похожая на улыбку дельфина.
– Инна? – добродушно-глуповатая улыбка сияла на лице больной девочки. – Ты куда идешь?
– Гулять.
– Не ходи одна, там серые волки под горой, зубы точат. Не ходи одна.

Окно с видом на горы. Инга открыла и почувствовала необыкновенную горную свежесть. Вот, где живёт народ, у которого много силы, терпения и радости. Она быстро переоделась в купальник и топик. Взглянула на себя в зеркало, подкрасила губы и, поправив рыжую прядь волос, водрузила на голову белую шляпку. В сумочку положила новое махровое оранжевое полотенце и пошла к морю.
«Благодарю тебя, море, что я здесь, – шептали солёные губы. – Благодарю тебя, волна, что ты качаешь меня! Свадебное путешествие… Нырнуть бы как дельфин глубоко, глубоко. Здесь в соленой воде произошло «Сотворении мира. Хаос». Бабушка рассказывала, что эту картину ей подарил Иван Константинович и сказал, что война – это хаос.

В два часа Инга вернулась на обед. Галя подбежала к ней, взяла за руку и потянула за собой:
– Вот ваше место, тетя Инга.
Инга не возражала. Девочка ей казалась её спасительным кругом.
А вечером, после ужина, когда Галя играла с детьми во дворе пансионата, Инга и Сергей пошли прогуляться по набережной. У пирса стояли корабли, прибывшие из дальних странствий, дул свежий ветер с моря, в небе сияла луна в окружении блистающих звезд.
Зашли в таверну. Загадочный свет. Музыка. Лучшие вина Кавказа. Инге нравились в нем манера говорить, танцевать, ухаживать за столиком, смеяться – все было приятным. Его пронизывающий взгляд, казалось, рождал тайный, непостижимый, мистический страх, как гадание на кофейной гуще. Он о себе говорил мало и коротко: служу Отечеству. Официантка принесла и поставила на стол толстую свечу в стеклянном подсвечнике и еще по бокалу красного вина.
У Инги кружилась голова. Все происходящее ей казалось из будущего, которое никогда не станет настоящим.
Вернулись. Девочка не спала. Она заплаканная, растрепанная, испуганная. Не спит, и сжимает подушку.
Он обнял дочь, а ему казалось, что он обнимает Ингу.

Дни пролетали, как поезда, и останавливались только на счастливых станциях. С одной стороны, от частного пансионата, метрах в трехстах – море, с другой – река. Инга любила медленно идти вдоль реки и наблюдать стремительное течение.
– Сколько здесь мальков! – Поток захватывал её.
– Это форель. Короче. Королевская рыба, – сказал Сергей.
А кругом розы, лавры, кипарисы, как в раю. Но девочке Гале хотелось в аквапарк, где она визжала от восторга, когда ехала по горке, закрученной в спираль, и, выскакивая из этой вертушки в воду, громко кричала:
– Мама! Мамочка! Мамуля!
На них смотрели как на семью. Они везде ходили втроем: он, она и между ними Галя. На пляже они были вместе, катались на прогулочном катере, где папа, открывая орех ножичком, порезал ей пальчик.
Сидели за одним столиком за обедом.
После обеда они отдыхали. У него жилье отдельное, веранда выходит в сад.
– Тетя Инга! – вбежала Галя в комнату. – Иди к моему папе. Он смотрит в книжку, а не читает. Я дала ему попугая, а он как кинет его!
- Разбил?
Девочка заплакала.

Вечером в субботу над горами сгустились тучи, хлынул тропический ливень, разразилась гроза. Инга стояла на ступеньках веранды и со страхом и наслаждением впервые наблюдала грозу над горами. И вдруг почувствовала, как Сергей подошел сзади, прижал ее, словно маленькую девочку, и погасил в ней страх перед этой горной грозой. В комнате Сергея было тепло и уютно. Дочка уснула, отвернувшись к стене. Он, наливая каберне в пластиковые стаканчики, прошептал: «- За тебя!»
– «За нас?» – добавила Инга.
Сергей глядел в её глаза, словно пытаясь разгадать женщину. Перебирал рыжие завитушки. Ему страстно хотелось любви. Но такой, чтобы в этой женской любви была и любовь к его ребёнку (мать которого погибла в автокатастрофе).
По крыше стучал дождь. Молния в горах. Ночью темная виноградная терраса наполнялась странными звуками, как ущелье.
 
Дни стали другие. Всё наполнялось любовью. Но Инга не могла не замечать взгляды окружающих. Русские даже на отдыхе быстро узнают друг о друге всё и, не стесняясь, вмешиваются в личную жизнь. Какая-то особая благодатная, связующая родственность заставляет их интересоваться и переживать за поступки людей, с которыми они знакомы порой всего неделю. Следующим вечером Инга сказала женщине с больной девочкой, что он одинок, разведен с женой. Косой взгляд соседки перестал осуждающе следить за ней.
Каждый вечер Инга шла к нему по виноградному туннелю. Виноградная лоза зацепилась за волосы, щекоча молодыми побегами усов. Дорожка предательски шуршала, и она шла-шла, ступая сначала на носок, а потом на пятку, чтобы меньше было шума, чтобы никто не увидел и не услышал, как она крадется за любовью. И в благодарность за эти страхи – поцелуи.

Сергей с дочкой уезжал раньше. Его серый потрёпанный чемодан, когда-то дорогой, теперь стал старым и прятался за его спиной. Объявили отправление. Инга чего-то ждала. И молчала, словно забыв все слова. Он слегка губами коснулся её губ. В эту последнюю минуту она ждала от него одного-единственного слова – «увидимся». Но он молчал. И тут неожиданно девочка приказала: «Папа, спроси у тети Инги телефон, я хочу ей звонить». Инга продиктовала, он забил его в телефон:
- Короче. Когда у меня был большой успех, я потерял друзей: они стали дальше от меня. То ли зависть в них проснулась, то ли во мне что-то изменилось. Когда у меня был очень большой успех, у меня появились враги.  «Не совершил ли я подлость по отношению к ним?» – спрашивал я себя. Бабушка говорила мне: «Не отрывайся от стада». Если они оказались в глубокой жопе, то и я должен лежать с ними на коровьем пляже?»
- А моя бабушка говорила: «В человеке есть всё, главное, какой стороной его повернуть».
- Попугая хотели повернуть, а он взял и разбился.

Поезд медленно, очень медленно тащился по перрону и не хотел прибавлять скорости.

Инга вернулась к морю одна. Плавала и искала глазами хоть кого-нибудь, хоть рыбу.
Одна сидела за обедом одна. Армянин-хозяин предложил ей перейти в апартаменты, которые, после отъезда Сергея, освободились.
- Я собрал вашего хрустального попугая.
- Зачем?
- Склеил. Мы, армяне, семьи не разрушаем, а склеиваем. У нас такая древняя религия. Дорогая вещь?
- От бабушки.

Инга чуть не расплакалась. Она шла через дворик, никого не видя, слезы, словно волна, накрывали ее.
– Инна? – встала перед ней девочка с улыбкой дельфина.
- А мама твоя где?
– Уснула. – девочка взяла Ингу за руку. – Ты куда?
– На море.
– Не ходи одна, там серый волк.
– На море нет волков, там дельфины.
– Возьми меня.
– Тебе нельзя. Ты с мамой пойдешь завтра. Я ведь не твоя мама!

Инга петляла по берегу реки. Река эта имела странное название – Скорпион. У этой горной реки было особое течение. Река Скорпион была совсем не похожа на ту реку, где Инга выросла и где почти нет никакого течения. Она, глядя, как мальки форели смешиваются с серебристыми острыми камешками в бурном потоке, вдруг вспомнила его взгляд, такой же стремительный, пронзительный и острый. Вспоминать было и приятно, и больно. Она, как королевский малек, тоже не смогла удержаться на мелководье своей жизни.
И вот река незаметно вновь вывела ее к морю. Инга бросилась в волны. «Море! Я люблю тебя! Благодарю тебя, море, что я здесь, – поднималась она на волну. – Благодарю тебя, волна! Море, как я долго ждала тебя».
Она плыла дальше и дальше, не оглядываясь, не боясь, не думая. Мысли остались там, за границей воды и песка. Этот водный хаос, казалось подчинил её своей власти и успокоил. И вдруг она услышала шум, крики с берега.
И перед ней, в десяти метрах возникла блестящая выгнутая спина. «Дельфин?» - удивлённо прошептала она. Но он сразу погрузился в пучину. Что там? Под водой? К ней стал подниматься из этой пучины страх, останавливая время.
- Я спасатель, - плыл к ней человек в маске. – Не бойтесь.

Вечером в виноградном туннеле Ингу встретил армянин (хозяин гостиницы): и опять предложил перейти в другую комнату, чтобы больная девочка ей не мешала. Он сказал, что подселять к ней никого не будет. Хозяин был гостеприимный армянин.
– Я люблю детей. Спасибо, – вежливо отказалась Инга.
Своих детей Инга не успела родить, жених погиб, как это теперь называют, в одной из «горячих точек».

 Через неделю Инга вернулась домой. Кофейная гуща в чашке засохла, сжалась, как шагреневая кожа. Но, когда она привезла из деревни свою маленькую собачку, которая искренне радовалась ее приезду, жизнь вернулась в прежнее русло.
Сергей позвонил через три дня, поздравил ее с днем рождения.
- Ты откуда узнал?
- С твоей страницы. В интернете, как в Греции, всё есть.Она пригласила его на вечер – девичник. Он вежливо отказался, сославшись на командировку. Но когда гости перешли к десерту, неожиданно раздался звонок в передней. «Даже без цветов», – с горечью отметила Инга.
Как-то быстро ушли подружки, они остались одни.
– Я не понравился твоим подружкам, – заметил он, звякнув ложечкой в кофейной чашке. В той самой чашке, где она нагадала роман на кофейной гуще.
– С чего ты взял? В конце концов, ты друг, и я вправе сама сделать выбор.
Инге казалось, что и он сделал выбор, их курортный роман будет продолжен. Ведь она так рада его видеть. Но почему же он молчит?
И тут она поняла: он любит власть над  женщиной. Там, у моря, она почувствовала какую-то заботу о себе, связанную, может быть, не с деньгами, а с чем-то большим, важным, необходимым. Казалось, он умеет разумно пользоваться той властью, которую чувствует над ней. Он был всегда такой любезный, целовал руки, ухаживал. И уехал.
Они встретились. Его глаза изменились, властные глаза стали жестче, и они словно говорили: курортный роман – это просто курортный роман. Он сказал, что уезжает в Москву зарабатывать деньги, что жить здесь на такую зарплату ему стыдно. Он пришел попрощаться и честно сказал, что эта встреча последняя.

На выходные Инга поехала в село, где она выросла. Рядом с их домом, где жили отец, прадед, дед, был храм. В храме молились о благополучии жизни и благодарили Бога за каждую земную радость. А потом в храме иконы сняли и там хранили обычное зерно, очищенное от плевел тяжелым крестьянским трудом. И она, когда была такой, как Галя, и весело прыгала с ребятишками сверху в зерно и хохотала. В зернохранилище работал её дедушка.
Теперь самое приятное впечатление давала река. Несколько лет назад рядом строили дорогу, и песок для работ брали из старого русла реки, так Старица помолодела, очистилась, расширила свои берега. Но нет течения в Старице, она скорее не река, а пруд.
Прошло тридцать лет, в храм вновь вернули иконы.
Августовское солнце заходило медленно, облака розовели, словно рябиновые грозди, горела полоска леса от погружения пламенного солнца, в багрянце была и Старица, удивительно отражая игру предосеннего неба.
Она встретилась с подругой детства.
– Может ли быть явлена благодатная любовь из романа на кофейной гуще?
- Мираж любви, – сказала писательница романов, которые редактировала Инга. – Расскажи всё. Дай мне сюжет для небольшого рассказа.
Инга начала рассказывать, и в ее памяти вновь стала оживать река с серебристыми королевскими рыбами, которые, резвясь среди сверкающих камешков, не замечают, как течение уносит их в море.
 - Это не та любовь, которую я искала, - усмехнулась Инга.
- А что это было?
- Так. Роман на кофейной гуще.
- Ты дашь мне в долг. До гонорара. Помнишь: «Я деньги истратила, теперь придётся отдавать свои».
- Ты репортёр от воображения.
- Я? – писательница округлила глаза за приклеенными ресницами.  - А ты?
- Ста истин нам всего дороже нас обжигающий обман.
- Возвышающий.
- Кого обман может возвысить? – И засмеялась: «Читайте и перечитывайте классику».

Прошло время. Инга смирилась: справилась с одиночеством, с беременностью. Родила сына. Её тревожило только то, что мать погибшего жениха требовала, уговаривала сделать ДНК. Вот пришло время ясности.
Инга проснулась в шесть, накинула халат, в котором была в свадебном путешествии (как она говорила подруге детства). Легкий туманный свет уже лежал розоватой полоской на картине «Буря на море ночью».
Сегодня она пойдёт к Махову, где всё станет ясно. ДНК уже сделали. Так просили родственники жениха.
В двенадцать часов на программе, словно на шоу, публично, им объявили.
- 99 и 9 десятых процента, что отцом ребёнка является…
- Жених, который остался на войне? – прошептала Инга, вытирая сухие слёзы.
- Его сын мне дороже собственного сына. - Сергей обнял её и тихо сказал. – У меня онкология. Вот и лысый я. И на войну не взяли. Прости.
- Жизнь продолжается, - заплакала с улыбкой мать жениха. – А война ещё не кончилась. У сотрудницы сын-офицер в плену уже год.
- Пусть у ребёнка будет три бабушки, - сказал кто-то из зала.
Аплодисменты.
19 сентября 2024


ВОЕННЫЙ ДОКТОР
Рассказ

По берегам обмелевшей извилистой речки стоит куга, как строй острых сабель кочевников-скотоводов. Если росла куга, пили кочевники шеломом воду из дивной реки. В прошлом веке красавица река была самой чистой рекой в Европе. Разнотравье окружает реку, прячется в этой зелени всё живое от солнца. В этой траве обитал и лягушонок. Он появился на свет совсем недавно и не знал о глобальном потеплении. Ему было весело и хорошо плавать в тёплой воде, сидеть в тине и ряске. Но вот лягушонок испугался и замер, слившись с зелёной травой возле куги, глядя, как легковушка прыгнул к самой воде и затих.
- Лет двадцать назад никто не ездил по траве, закон запрещал! – неприветливо встретила легковушка пожилая женщина с двумя внуками-близнецами. – Водитель за нарушение заплатил бы штраф. Пленэр портит. Ещё бы и права отняли! Всё перевернулось вверх дном. Наступило глобальное  потепление.
- Ось Земли смещается, - сказал молодой приятный голос из машины. – Такой жары сто лет не было.
- А вам сто восемнадцать?
Пятилетний мальчик, худой, шоколадный от загара, радостно подбежал к легковушке. Он привык, что после завтрака на траве остаётся еда, которую можно есть. Но сегодня он был так голоден, что не мог ждать и подошел ближе к машине и сказал:
- Дай поесть.
Из легковушки вышла девушка в красном купальнике и спросила худого мальчика:
- Как тебя зовут?
Нарт был худой, черный, как шоколадка.
- Нарт. Еда есть?
Мужчина кинул из машины мальчику апельсин:
- Лови!
Нарт ловко поймал. Он глотал апельсин со шкуркой, сок тёк по рукам, по подбородку, он так жадно ел, словно всхлипывал.
Потом ему дали пиццу. Кусок надкушенной пиццы мальчик съел, отойдя к куге. Вот он  и опять подошёл.
- Сколько тебе лет? – спросила девушка в красном купальнике.
Нарт показал пальцы руки, оттопыривая мизинец в сторону, словно мизинец рос сам по себе.
- А что ты такой маленький? Ты мальчик с пальчик?
Нарт засмеялся и протянул опять руку.
- Ты где живёшь?
- Здесь.
- В реке? – засмеялась она. – Речной мальчик?
Девушка в красном купальнике дала ему холодную из холодильника легковушки устрицу.
Нарт с братьями жарили на костре лягушечьи лапки и ракушек, и  он знал, что их можно есть.

Насытившись, мальчик пошёл играть в реку, где плескались ещё два мальчика. Он  бросал лягушонка в воду. Потом ловил его, как мячик, и опять бросал, смеясь. Это доставляло ему радость.
- Его нельзя утопить, - речной мальчик зажал лягушонка ладонями и показал мальчикам. – Не бойтесь, он умеет жить в реке.
- Ну и что? – подошли близнецы-братья, они были уже первоклассниками.
- А он может вот так! – Мальчик подбросил лягушонка вверх и засмеялся. - Летает!
- Лягушка-путешественница! – рассмеялся первый близнец.
- Лягушка-Царевна! – с любопытством глядел второй близнец.
Около воды стояла бабушка близнецов, прикрываясь от солнца зонтиком персикового цвета.
- Лягушонок умрёт, если его мучить. - Она терпеливо объясняла детям и строго смотрела на истощённого чужого ребёнка. – Как тебя зовут?
- Нарт. Я его кидаю! Вот так! – Он увлекал мальчиков своей игрой, ему не хотелось оставаться одному. – А меня так брат учил плавать.
Лягушонок взлетел и плюхнулся в воду. Переждав секунд пять, словно очнувшись от удара, заработал лапками, плывя к берегу.
- Лягушонку больно. Нарт! Так не надо кидать! Выходите из реки!
- Тут мой лягушонок живёт! - речной мальчик смотрел на детей из куги. – Ква-ква?
- Пусть живёт. Ты тоже выходи, Лягушонок. Я тебе пряник дам.
- Лягушонок! Иди к нам! – повторили братья.
Лягушонок побежал за ними и скоро ел пряник с огурцом.

Нарт, действительно, был речным мальчиком, он родился и жил в вагончике на пляже. Братья его были намного старше и пищу добывали себе сами. А сестра сгорела, когда стояла жара, и начался пожар. Лягушонок сидел у воды, жил на воде, как ацтек. И это было ему привычно. Раньше его не пускала Сузана, но теперь он мать свою не слушал, а бежал, куда ему хочется. Река для него была всё: и игра, и отдых, и еда. Ему всегда хотелось есть, когда все вокруг ели. В кафе ему иногда давали еду, но только тогда, когда шёл дождь, и пляж был безлюден.

Сегодня наехало много людей с электричкой, рядом был мост и станция, и они партиями присоединялись к пляжникам. Около моста и деревья, и трава, и песок. Иногда и машины подруливали. Девушка в  купальнике вышла из воды, забралась в легковушку и уехала. На её место, постелив пляжное розовое полотенце, легли Лида и Таня.
Рядом - парни с нардами на шахматной доске.
- Неделю жара, - сказал парень, глядя в мутную воду.
- 38 градусов всю неделю, прикинь. Вон лягушонок у берега брюхом кверху плавает.
- Нефть в Иране горит. Смог.
- Пляж безработных, - усмехнулась Лида, листая  глянцевый журнал на английском языке. – Отдыхают! А день-то не выходной! Среда.
- Ох! Сколько тут бездельников. - Засмеялась бывшая спортсменка. – Шли бы работать.
– Работать они будут? Жди! – Лида - брюнетка, волосы её отливают черным перламутром на солнце. - Это лохи!
- Хоть лоха бы какого-нибудь, - засмеялась фехтовальщица. – Хоть одного бы раба завести.
– Где купила? - Лида сняла с фехтовальщицы шляпу. - Дай мне, а то у меня волосы чёрные.  - Примерила шляпу, пригибая ей поля по бокам, как у ковбоя.

Двое безработных играли в нарды, нардами у них были старые советские пластмассовые шашки.
Вдруг один из них встал и, как к магниту, притянулся к брюнетке.
- Вы так загорели! Две шоколадки! – подарил комплемент игрок, глядя на полные покатые кремовые плечи. – У вас такие красивые волосы! Антрацит.
- Крашеные! У меня свои, как у неё.
- Таранка! - Идёт парень, увешенный сушёной рыбой. Таранка издаёт запах, солёный, манящий. Нагоняет аппетит, словно нарочно.
- Свежая таранка! - Разносчик, как по вызову, останавливается перед жгучей брюнеткой.
- Хочу таранку! – Лида достаёт из сумки чёрный кошелёк: зеленеют доллары, краснею рубли. – Мне самого крупного леща мне!
Тоня отошла, она знает у подруги не случайно квартира в Питере, комната в Москве, хоть и живёт у родителей, недалеко от реки. Квартиры сдаёт – денег полный кошелёк.
- Слушай, ты не сходишь за пивом? - она оторвала голову рыбе. – Хочешь леща?
- А какое надо? – парень встал. - Жигулёвское?
- Я в баклажках не пью. – Дала ему красненькую сотку. - Хорошее купи.
Вернулся игрок с пивом. В одной руке - бутылка немецкого, в другой – баклажка жигулёвского.
- А это ты зачем купил?! – Лида взяла немецкое пиво и уставилась на баклажку. – Я же тебе говорила – я в баклажках не пью!
- Себе взял, - сглотнул он из горлышка серую муть.
- А сдачи где?
- Нет.
- Я тебе разрешала покупать тебе пиво?!
- Тихо. – Парень озлобленно подсел к ней ближе. - Не кричи.
- Ты на чьи деньги купил?
- Я купил самое дешёвое.
- Ты за чей счет купил? Посмотрите на него! Он купил себе пиво за мои деньги! Тебе кто разрешил покупать пиво за мои деньги?! Встань! Не садись на моё полотенце!
Они встали друг против друга озлобленные, и казалось, схватки не миновать. Жара палила. Все смотрели на них, словно на сцену в телесериале.
- Не туда смотришь, - сказал парень своей девушке у куги. – Кино там…
Брюнетка скинула на песок шляпу, швырнула глянцевый журнал и пошла к воде. Плавки экзотические, тонкая тесьма сзади, сливаясь с её кремовой спиной, притягивали взгляды.
Вдоль берега шли бомжи, обходя свои владения, словно дозор. Отдыхающие притянули к себе ближе сумки.
- Смотри, что там? - сказал бомж-подросток.
- В куге? Что это там?
- Труп.
- Мальчик! – подросток кинулся к воде.
- Стоять! - Удержал старший молодого. – Скажи вон тем.
- Что сказать?
- Что у них труп. – Он показал на учебную группу силовиков. – У нас нет прописки.
Лида пошла в воду и вдруг увидела спортивного мужчину. Его мускулы накачаны, спина мощная, талия упруга. Он как-то странно шел. И не плыл.
Лида бы попросила у него закурить, если бы он был на песке, и познакомилась.
Вдруг спортсмен резко шагнул к куге:
- Что это у вас тут плавает? – метнул он в неё глазами.
Лида, словно проснувшись, вдруг увидела: в тине, в ряске плавает тельце ребёнка спиной вверх.
- Чей ребёнок? – громко крикнула Лида, выскакивая из воды, словно из кипятка.
Следом за ней из воды вышел мужчина, он нёс ребёнка.
- Что вы лежите тут?! – Лида в испуге бежала горящими ступнями по раскалённому песку. - Ребёнок утонул!
Над ребенком склонились спортивные, крупные тела мужчин.
А Лида всё кричала:
- Ребёнок утонул!
Толпа окружила ребёнка.
Между зубов вложили мальчику зажигалку.
- Вызовите скорую!
- Почему нет скорой?
- Это силовики, они вызвали.
Мужчины вокруг ребёнка были сдержанно-спокойны, они знали военного врача и доверяли ему. И сегодня, как на войне, пытались спасти жизнь человеку.
Вадим Юрьевич – военный врач – с женой и другом пять минут назад лежали как все на горячем песке, загорали. И когда услышал крик, подошёл.
Подошла и женщина.
- Где ты была, Сузана? – спросили её.
- Он нежилец, я сразу поняла, как он родился - сказала Сузана с растрёпанными волосами и красным лицом. Она скорее была похожа на бабушку ребёнка, а не на мать. - Он такой же, как дочка была.
Врач тоже, как все, был в плавках, так в плавках он встал на колени перед мальчиком. И решал, что делать? Пульса не было. Дыхания не было. Сколько? Две минуты? Клиническая смерть?
Вадим Юрьевич хлопнул его по попке, ущипнул за щеки. Дальше руки делали всё сами. Быстро, уверенно, профессионально.
- Отойдите! Отойдите все! Дайте воздух! Он в коме.
Вдруг мальчик вздрогнул, вздохнул и заплакал.
- Он дышит?
- Дышит.
- Плачет!
- Сузана! Где ты была?
- Я колола дрова, обед варить, - она тёрла красное лицо.
Женщины, окружившие мать, говорили взволнованно.
- Сузана, где ты ходишь?
- Она пьяна. Разве это мать!
- Что с ней говорить?
- Это не мать, а бабушка. Она не пьяная.
- А почему красная, как рак?
- Это у неё давление. Ей дали лекарство. Мы знаем её. У неё десять детей. А девочка сгорела в вагончике зимой, у них печка-буржуйка была.
- Для Сузаны главное, чтобы у них были набиты животы. Ей кормить их нечем.
- А смотреть она за ними не смотрит…
- Откуда они?
- Они беженцы. Бог, да помоги ж нам!
- А муж её где?
- Был один. Умер.
- Нарт плачет. Он зовёт меня, - Сузана рванулась протиснуться через спины мужчин к ребёнку. В одежде её неряшливость. - Дайте мне его!
- Не надо им мешать, Сузана.
- Почему детей не заберут у неё? Он здесь, один как лягушонок, из воды не вылезает.
- Вон, читайте! Написано крупными буквами: «Купаться не рекомендуется».
- А где купаться? Все реки загадили, отравили. Всю экологию разрушили! А жара сорок.
Вдруг женщина захлопала в ладоши, потом другая, третья. И аплодисменты становились всё громче.
- Почему они хлопают? - Сузана видит, как весь пляж аплодирует. Им что здесь? Театр на пляже?
- Они так хотят выразить благодарность врачу.
Врач нёс мальчика на руках через весь пляж по раскалённому песку к машине «скорой помощи».
- Задышал, - вздохнули все почти разом.
– Дышит! Дышит.
- Дышит! Военный доктор спас твоего сына. Приехала «скорая». – Тормошит Сузану продавщица пирожков. - Сузана, ты поедешь? А давление? Ты красная вся.

Выполняли заказы и наказы Перестройки. Лес рубили, а щепки летели.
Никто не знал, каким будет здание после перестройки, но многие начали разбирать свой муравейник сами вопреки всем законам природы.

Врач думал, что вражда рождается из жестокости, жадности, не любви людей друг к другу. И никто не знает, как остановить начавшуюся войну, где погибают дети. Садизм – горючее, которое вбрасывается в топку.
Когда врач возвращался от скорой помощи к своей жене, люди на пляже хлопали.
«Какой-то странный спектакль, - подумал врач. – Неужели так оно и есть? Все мы актёры, и жизнь - большой театр?»

Шум аплодисментов все громче и громче. Солнце как люстра освещает театр действия жизни человеческой. Вадим Юрьевич улыбается: «Мы все равны перед жизнью и перед смертью». Он понимает, они не знают, как ещё выразить свою радость и благодарность и просто хлопают, как дети. Однажды после операции, во время очередного обхода больных, очень пожилая женщина, лёжа на кровати, взяла его руку и стала целовать. У него не хватило сил и мужества отнять у неё свою руку, которая ещё не остыла и в которой только что он держал скальпель. Это было дороже самых больших денег, которые ему когда-либо удалось заработать.

…Бомжи: мальчик-подросток и два парня прошли вдоль реки.
- Они живут здесь. Люди-бомжи, как юродивые, - сказала бабушка.
- Бомжи? - Двойняшки, не понимая посмотрели на неё.
- И пусть были бы спасателями. Дали бы им лодку. Пусть работают.
- Спас военный врач. Если бы его не оказалось, мальчик бы умер.
- Откуда такие матери берутся?
- Что мать? У неё их десять. В вагончике на пляже живут.
- Зимой-то как?
- У них печка-буржуйка, труба в окно выходит, как в окопе.
- На пляже грязь. А все пришли и лежат. – Возмущается женщина рядом. - Я пять лет в Лейпциге жила.
Пляжный народ, безработный, беззаботный, загорелый, все, как одно целое, смотрели на врача, который шёл искупнуться, смыть жару. И опять стали ему аплодировать все.

…В это время подъехала чёрная легковушка по зелёной траве.
- По лягушонку проехал! – закричали мальчики-близнецы, подняли лягушонка и принесли его бабушке.

Вылезла девушка в красно-желтом купальнике из легковушки и удивлённо крутила головой:
- Здесь какой-то концерт? Все хлопают!
Солнце жарило людей, траву, лягушат.
-  Где мой шоколадный Лягушонок? – В руках у неё был пакет апельсинов в сетке.
- Какой лягушонок? – удивилась Сюзанна.
- А тут речной мальчик был, - она достала из пакета мороженое крем-брюле, плитку шоколада «Алёнушка». Большой пакет разорвался, апельсины покатились по песку. – Где мальчик?
Лида засмеялась как-то странно, как Настасья из «Идиота».
К машине подошли братья-близнецы, облизываясь, глядя на апельсины и мороженое.
- Где мальчик? – спросила и их девушка с подарками.
- Какой? – посмотрели близнецы друг на друга. – Я? Или я?
- Лягушонок, - смеялась девушка, одаривая мальчиков апельсинами.
- Нету! Утонул.
Мальчики побежали к бабушке, радостно крича:
- Бабулечка, почисть апельсин!
Лида нервно засуетилась, поправляя жгуче-чёрные волосы, и вдруг поднялась, схватила сумку, и побежала не к станции, а под мост, где были дикие заросли чертополоха и куги.
Таня подошла к подруге:
- Ты что ревёшь?
- Адрес мне его дайте. Я к нему ездить буду…

Прошла неделя. В местной газете было напечатано, что полицейские, проявив отвагу, спасли  ребёнка на пляже.
- А про врача забыли написать?
- Он военный доктор. Ему нельзя быть в газете.
Октябрь 2024
————